Алексея Красовского российские зрители знают по фильму "Коллектор", в котором единственную роль сыграл Константин Хабенский.

Новая работа режиссёра вызвала вал критики задолго до своего выхода на экраны - и теперь неизвестно, суждено ли нам вообще её увидеть.

Не хочу цитировать критику - как по мне, она ожидаема, примитивна и нелепа, и в основном сводится к тому, что "нельзя глумиться над массой погибших". С этим не поспоришь, но чтобы такие претензии были оправданы, должно быть глумление... А есть ли оно?

Действие фильма происходит за городом, в собственном доме главных героев,

которые, в отличие от большинства блокадников, не голодают: глава семейства принадлежит к партийной элите. На семейном празднике кроме членов семьи будут ещё и гости - простые ленинградцы, для которых жизнь хозяев совершенно непривычна.

И вот на этом, насколько я понимаю, и построен сюжет фильма - на взаимоотношениях людей с принципиально разным уровнем жизни, на их различиях, обусловленных этой разницей, и на трудностях общения в такой ситуации.

Где тут собственно "глумление"?

Да, тема, сама по себе, не простая... Но это далеко не первый случай использования "непростых тем" в мировой культуре: чтобы не обременять читателя, остановлюсь лишь на "Бесславных ублюдках" Тарантино, признанных одним из лучших фильмом первого десятилетия двадцать первого века.

Ещё к Алексею Красовскому есть претензии по части исторической правды - те же самые, на которые в своё время приходилось отвечать и мне, в связи с моей заметкой о блокаде Ленинграда. В качестве основы для сюжета предлагаются дневники Николая Андреевича Рибковского, партийного и профсоюзного работника, которому на момент начала блокады было около тридцати восьми лет. Дневники состоят из тринадцати тетрадок, хранящихся в Центре документации «Народный архив» (ЦДНА, фонд 306), и входят в личный архив И.И. Белоносова, заведующего архивом ВЦСПС. Записки Рибковского относятся к промежутку времени от 27 января 1940 до 14 октября 1944 года.

Николаю Рибковскому принадлежит, наверное, самое спорное описание жизни времён блокады. Вот это:

5 марта 1942 г. :

«Вот уже три дня как я в стационаре горкома партии. По моему это просто-напросто семидневный дом отдыха и помещается он в одном из павильонов ныне закрытого дома отдыха партийного актива Ленинградской организации в Мельничном ручье. Обстановка и весь порядок в стационаре очень напоминает закрытый санаторий в городе Пушкине… Очевидцы говорят, что здесь охотился Сергей Миронович Киров, когда приезжал отдыхать… От вечернего мороза горят щеки… И вот с мороза, несколько усталый, с хмельком в голове от лесного аромата вваливаешься в дом, с теплыми, уютными комнатами, погружаешься в мягкое кресло, блаженно вытягиваеш ноги… Питание здесь словно в мирное время в хорошем доме отдыха: разнообразное, вкусное, высококачественное, вкусное. Каждый день мясное — баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное — лещь, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, триста грамм белого и столько же черного хлеба на день, тридцать грамм сливочного масла и ко всему этому по пятьдесят грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину. Питание заказываеш накануне по своему вкусу. Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак, между завтраком и обедом: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая. К услугам отдыхающих — книги, патефон, музыкальные инструменты — рояль, гитара, мандолина, балалайка, домино, биллиард… Но, вот чего не достает, так это радио и газет… Отдых здесь великолепный — во всех отношениях. Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь далекое громыхание орудий, хотя от фронта всего несколько десятков километров. Да. Такой отдых, в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти. Товарищи рассказывают, что районные стационары нисколько не уступают горкомовскому стационару, а на некоторых предприятиях есть такие стационары, перед которыми наш стационар бледнеет. Что же еще лучше? Едим, пьем, гуляем, спим или просто бездельничаем слушая патефон, обмениваясь шутками, забавляясь «козелком» в домино или в карты… Одним словом отдыхаем!… И всего уплатив за путевки только 50 рублей».

Вообще говоря, дневники Рибковского некоторые не считают историческим документом, высказывая сомнения в их подлинности... Настаивая на том, что в блокадном Ленинграде не было и не могло быть ничего подобного, что такая практика противоречила самой сути советского общества и тогдашним моральным ценностям...

 

Но дневники Рибковского - не единственные, где содержится информация о том, что не все ленинградцы жили во время блокады одинаково. Есть, например, дневник Юры Рябинкина,

 

 

в подлинности которого никто не сомневается, и в нём немало сказано о некоей Анфисе Николаевне - жене подселённого в квартиру Рябинкиных "ценного специалиста", получавшего гигантскую, по меркам Юры Рябинкина, зарплату, и имевшую возможность хорошо питаться и даже подкармливать других в самые тяжелые времена.

 

Есть и другие свидетельства, суть которых в том, что партийно-хозяйственная элита Ленинграда во время блокады не испытывала лишений, унёсших жизни многих сотен тысяч простых ленинградцев, - так что и в смысле исторической правды претензии к Алексею Красовскому необоснованны.

 

Может быть, режиссёр Красовский ищет скандальной славы, надеется "поднять денег" на чужом горе?

 

Вряд ли: для финансирования картины Алексей Красовский использовал все свои возможности, вложил деньги, вырученные за "Коллектора" - наверное, самый известный его фильм, и даже пытался продать "Нику", полученную им в 2017 году.

 

 

В чём же дело?

 

Только ли "скандальностью темы" вызвана критика фильма, которого никто ещё не видел, и о котором толком ничего не известно?

 

Не знаю, но лично мне кажется, что происходящее в фильме "Праздник" чем-то близко и нашей сегодняшней реальности, когда различия в уровне жизни россиян всем известны, и постоянно происходит то же самое, что происходило в дни блокады с Николаем Рибковским - вот что пишет о нём Наталия Козлова - профессор философского факультета РГГУ:

"...Для этих людей вопрос "веры" в связность повседневной жизни, а также символические интерпретации экзистенциальных вопросов времени, пространства, континуальности и идентичности были не просто актуальными. Это была проблема продолжения жизни. Каждый индивид должен был заново создавать защитный кокон, который мог бы помочь преодолеть превратности повседневной жизни. Надо было заново конструировать свою идентичность. Отсюда - огромная роль "готовых" ответов, предлагаемых властью...".

Что тут скажешь... Я жду выхода на экран фильма "Праздник", надеюсь, и всем вам было бы интересно его посмотреть.