Все записи
21:43  /  8.05.21

946просмотров

Воспоминания о войне. Заключение

+T -
Поделиться:

Предлагаю вашему вниманию заключительную часть воспоминаний нашей родственницы, Калитиной Ираиды Ивановны, для которой война закончилась в октябре 1946 года.

Начало

Продолжение

Продолжение

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ДЕНЬ 9 МАЯ – 45 ГОДА – ДЕНЬ ПОБЕДЫ!!!!

9 мая 1945 года отпраздновали День Победы. Победу над Германией.

В Восточной Пруссии настал долгожданный праздник! А сколько горя принесли немцы людям! Если б можно было собрать в один образ, в одно слово, всё человеческое горе, порождённое фашизмом, все стоны и вопли, все жалобы на сотне языков, все слезы, страдания и молчаливые, безумные взгляды, все короткие последние предсмертные вздохи, всю горечь расставания с жизнью, весь ужас потери близкого человека, все разрушенные мечты от большого замысла учёного, до обыкновенной человеческой мечты, все уничтоженные войной плоды человеческого труда от огромного Днепрогэса до наивной авиамодели, сделанной детскими руками и раздавленной сапогами немецкого солдата... Если б собрать все страшные уходы с родных полей, от хат, заводов, городов, все поруганные девичьи тела, разбитые головы младенцев, седые бороды, залитые кровью и показать всем, кто превратил земной шар в этот кровавый и слезный тупик… зверь, и тот бы сошел от этого с ума. Много горя оставили немцы людям, оно тяжелой пеленой обволакивает Землю.

Жадное пламя войны лизало материки, пылало на экваторе и бушевало у полюса. Пылал, стонал окровавленный, облитый слезами Земной шар. Но, наконец, страшная война кончилась.

Меня победа застала на территории Восточной Пруссии. В госпитале было много раненых. Ночью услышала выстрелы, сразу не разобралась, в чем дело, думала, что мы попали в окружение. Не успела выйти на улицу, как вошел санитар и громогласно сказал: «война кончилась!»

Это было в 4 часа утра. На улице праздник, разноцветные ракеты, стрельба (рядом находилась воинская часть), всюду радость..

У нас в госпитале было много тяжело раненых, они восприняли эту весть не радостно, нервно курили и каждый, наверное, думал про себя: «если б я был здоров», а вслух говорили: «мы – калеки, для нас война кончилась не сегодня, а в день ранения. Кому мы теперь нужны?». И много правды было в их словах.

Некоторое время после дня Победы мы жили на берегу Балтийского моря, недалеко от Кенигсберга (теперь Калининград). Раненых уж у нас не было, их передали другому госпиталю, а персонал нашего госпиталя заставили ловить рыбу. Это относилось к мужчинам.

Немецкого населения около нас мало, но стали некоторые возвращаться к своим местам и нередко можно было видеть такую картину: повозка, нагруженная разным скарбом, впряжены в нее несколько человек, и взрослые и дети, а сзади старые идут под руку, поддерживая друг друга.

Наши мужчины-санитары живут в палатках, на берегу Балтийского моря. Мы к ним часто заходим угоститься свежей рыбой.

29 мая 1945 года была конференция в Раушене (ныне Светлогорск, - СМ ). Много было разных начальников. К чему-то опять готовились. Для нас война еще не окончена.

Я иногда с рыбаками ездила в море за рыбой. Однажды привезли килограмм 20 разной рыбы: и лещи, и камбала, и караси. Вся вымокла, выпачкалась икрой. В море с рыбаками в лодке завтракала. А день был солнечный, море красиво переливалось.

2 июля 1945 года пришел приказ выехать из Восточной Пруссии. Очень быстро сдали все госпитальное имущество, на машинах доехали до ближайшей станции, в 12 километрах от Кенигсберга, и поездом на Москву.

В вагонах свободно, стояли койки с сетками, с перинами, с подушками, это все – трофеи из Восточной Пруссии. До Москвы ехали 5 дней, проехали последнюю остановку в Пруссии Бранденбург, переехали в Литву, Латвию.

После пустынной Пруссии с ее разрушенными, сожженными домами, с пухом и пером вокруг домов, разного рода разбросанным хламом, приятно было попасть в Литву, Латвию а затем в СССР.

По дороге в Москву к эшелону выходило много людей, все наперебой предлагают всякую снедь, в то же время спрашивают, нет ли чего продать из одежды, белья и т.д. У нас русских денег не было, а только немецкие марки, так что меняли многое что-либо из трофеев на продукты.

7 июля 1945 года приехали в Москву, остановились недалеко от Андроньевской площади (в Таганском р-не, - СМ: https://ru.wikipedia.org/wiki/Андроньевская_площадь ) на Окружной дороге. К Москве подъехали со стороны Двинска, Великих Лук, Волоколамска.

Сколько пробудем в Москве никто ничего не говорил, и никому не разрешено ездить в Москву. Я боялась отстать и не зашла к Ольге, а после жалела. Многие ездили к родным и отстали, приехали с другими эшелонами, ничего страшного не случилось.

Я Ольге передала свежей репы, консервы, хлеба и кое-что из трофеев, кровать с сеткой. Оказывается продукты ей не передали, а за доставку вещей взяли что-то дорого, да ещё с чемоданом чуть не забрали в милицию Ольгу. Я ее измучила этими трофеями, а толку в них нет.

Многие везли ценные трофеи, а у меня какие и были не смогла отвезти к Ольге, чтобы ей не создавать осложнений, да и продукты-то ей как пригодились бы, а так их все утащили.

В Москве сутки простояли и снова в путь, а куда – неизвестно. Оказывается едем в Манчжурию, заканчивать войну с японцами. Ехали через Рязань, Куйбышев. Долго ждали переправу через Волгу. От Сызрани ехали 12 километров берегом Волги. Долго стояли у станции Батраки, затем переехали мост через Волгу. Не скажу , что это было приятно – 1 час ночи, весь эшелон в количестве 60 вагонов, нагруженные, въехали на мост длиной до двух километров, висящий высоко над Волгой.

24 июля 1945 г. Проехали Красноярск. Вполне подходит это название, далеко за городом тянутся горы из Красной глины.

Иркутск – красивый город, стоит на реке Ангара, которая вытекает из озера Байкал и впадает в реку Енисей. Иркутск – издали видно много зелени, но высится и много фабричных, заводских труб.

Незаметно подъехали к озеру Байкал. Оно было спокойное, вода прозрачная, дно каменистое, по берегам высокие скалистые горы.

Проехали одних туннелей пятьдесят два. Надпись на туннелях – «построен в 1902 - 1904 годах» .Колоссальный труд вложен в постройку этих туннелей, работали здесь ссыльные. Труд в то время не был механизирован. Ведь все туннели надо было построить, выдолбив в скалах железнодорожный путь…

Озеро красиво, но безлюдно, дико, не освоено, редко видишь лодку или пролетающую чайку. Населенных пунктов совсем не видно. Горы очень высокие. На одной скале увидела человека. Что он там делал? Оказывается, он там сшибал камни, которые угрожали проходящим поездам. Так нам объяснил железнодорожник.

В дороге сильно трясет, все мы в синяках. В дороге были ровно месяц с 3 июля по 3 августа 1945г. А как надоело! Трясет ужасно. Бывали такие случаи: соберешься обедать, поставишь котелок, например с лапшой, а поезд как тряхнет… Лапша кверху летит, как фейерверк, а оттуда спускается куда попало, только не в рот!.

Уссурийский край! Приморский край богатый и ландшафт не тот, что в Сибири. Нет скал, а кругом равнина, много зелени, около домов огороды и сады. В огородах овощи, горох, картофель, свекла, морковь и даже помидоры. Вот Дальний Восток!

Проехали Хабаровск и остановились на станции Гродеково. После тридцатидневного переезда два дня мылись, чистились. Из Гродеково переехали в … (неразборчиво, - СМ). Кругом сопки, душно, так и давят горы, хочется подняться высоко и увидеть далекий горизонт. Говорят в этих местах водятся волки и змеи.

9 августа 1945г. Объявлена была война с Японией, за этим мы и приехали сюда. Наступление наших было в районе КВЖД. Наш фронт назывался 1-й Дальневосточный. Наша Армия активно наступала. Маньчжурия была давно оккупирована японцами, а советские войска помогли китайцам получить свою Маньчжурию обратно.

3 сентября 1945 г. Япония капитулировала. Значит военные действия длились 24 дня (с 9 августа по 3 сентября) В самой Японии мы не были, ограничились Маньчжурией.

В палатках, где мы жили, случилось наводнение. Все были мобилизованы, рыли канавы, выливали воду тазами, ведрами, двигали досками и тому подобное. Сами были по колено в воде. От усталости я села на железную койку, вода все прибывала, поднималась, а я, как княжна Тараканова, все подбирала ноги, потом пришлось встать на койку. Не хватало еще только крыс.

Гродеково – районный центр, напоминает Украину, беленькие хатки, в палисадниках много подсолнухов. В огородах растёт картошка, огурцы – они длинные, зелень, кукуруза растет, а рожь – нет, вымерзает зимой – мало снега.

В центре Гродеково братское кладбище, где похоронены советские воины, погибшие при столкновении с японцами в 1935 – 38 годах, и еще много свежих могил, вырытых уже с 9 августа по 3 сентября 1945 года. Среди погибших есть полковники, подполковники и др. Они отличились на Западе, а умирать приехали на Восток. Не обидно ли?

3 августа 1945 г. Переехали станцию «Пограничная» и попали в Маньчжурию, которая была уже освобождена от японцев и отдана китайцам.

Маньчжурия - страна дикая, вся в сопках. Поезд несколько раз проходил в туннелях, сделанных в скалах. Дороги плохие, грязь кругом, тучи мух в вагонах.

Город Мулин. Прочитала местную газету на русском языке – город Мулин восстанавливается, в лавках чинно сидят купцы, по городу резвятся дети. Мосты исправлены и т.д.

Это все неправда - город совершенно разрушен, сожжен, несколько дней тому назад наша авиация по ошибке бомбила Мулин. О купцах и говорить нечего, и лавок-то нет, да и сам город состоит из нескольких улиц, грязных, расположенных под сопкой. А дети оборванные, грязные – китайцы.

Население в Маньчжурии китайское, а японцы сбежали. Китайцы подобострастно раскланиваются с нами, у всех красные повязки на руках, носят в руках красные флажки , а некоторые ухитряются цеплять красные флажки к седлам лошадей и дугам.

Хитрые китайцы, подхалимы. Сколько для них сделано русскими и все забыто ими... Какие козни они проделывают теперь со своим Мао Цзэдуном по отношению к СССР (Воспоминания написаны в конце 60-х годов прошлого века, - СМ).

Приветствие у китайцев такое: протягивают руку с вытянутым большим пальцем. Старые китайские женщины имеют изуродованные ноги, с пяти лет ходят в деревянных колодках. Среди китайцев есть много и корейцев. Женщины кореянки носят тяжести на голове, на спину привязывают ребенка, а муж идет рядом налегке.

Плохо живут китайцы, некультурно. В домах (фанзы) кроватей часто нет, нет и стола, а все барахло свалено в кучах, на нарах, как будто они собираются куда-то переезжать. К русским относятся заискивающе, все говорят – шанго, шанго – это значит «хорошо».

Кончилась 2-я империалистическая война, Япония капитулировала, отметили этот день, как положено.

Ждали расформирования и отъезда по домам. Была на китайском базаре. С китайцами объясняться нелегко. В Маньчжурии в обращении и советские и китайские деньги. Русские иногда обижают китайцев, пользуясь их незнанием, и вручают им вместо денег лотерейные билеты, облигации.

Расформировывания госпиталя всё нет. Оставили в Маньчжурии работать в японском госпитале при лагере военнопленных. Начальник госпиталя по-прежнему майор Гнатко, замполит Колосов, которых вскоре отстранили от работы за безобразное отношение к работе, в тыл бы отправить, налаживать послевоенную жизнь, работать по две смены, недоедать, а то в госпитале им жилось вольготно, ели досыта, спирт к их услугам и женщины кругом... Что еще надо?

Я работаю в терапевтическом отделении, работы много, устаю, утомляет еще наличие переводчика. Вчера японский офицер проводил совещание с больными японцами, в это время один японский солдат принес трофейную повидло. Офицер взял это повидло и бросил солдату в лицо... Строй не шевельнулся, никто не засмеялся. Дисциплина у японцев крепкая.

Утомительно работать с ними: японцы говорят по-своему, говорит переводчик, а у меня голова трещит невозможно. Откуда взялся японский госпиталь?

При капитуляции Японии 3 сентября 1945г. в Маньчжурии, ее Квантунская армия разбежалась, много японцев попало в плен, а до сдачи многие скрывалось в сопках, голодали, не хотели сдаваться, а когда увидели, что дальше скрываться невозможно, сдались. Большею частью истощенные, больные дизентерией.

Вот и явилась необходимость организовать для них госпиталь. Надо бы этим заниматься китайцам, а им опять помогали русские, работая в лагере для военнопленных.

Японские врачи, медсестры, санитарки работали вместе с нами. Лагерь для военнопленных японцев был обнесен колючей проволокой, с часовыми, а для больных был организован госпиталь. Среди больных преобладали: дистрофия (от длительного голодания), сыпной тиф, брюшной тиф, дизентерия. Много было и туберкулезных больных.

Начальником госпиталя был Кутузов (бывший ведущий хирург в нашем госпитале), в то же время был и японский начальник госпиталя и так во всем. Было дублирование во всех отделениях госпиталя, на кухне, в аптеке.

Питание было неплохое (норма приличная, хотя ее немилосердно урезали, для экономии). Хозяйственники крали сэкономленные продукты и обменивали их на ценные вещи, например на часы, у японцев.

Японцы из госпиталя уходили в поисках разных овощей, дело было осенью. Японцы тащили с огородов разную зелень, овощи, фрукты.

Первое время без переводчика мы не могли ничего сделать с ними, с ходячими больными. И только с помощью переводчика, да японских офицеров, порядок удалось наладить.

Начальником терапевтического отделения была я, а с японской стороны доктор Ошура, толковый врач, хорошо знающий свое дело, говорил по-английски и прекрасно рисовал, немного знал и русский язык.

Перед моим отъездом дал мне на память 1-граммовый шприц, так отомстив за табак, который я иногда приносила, пока работала с ним.

8 октября 1945 г. Проводили из нашего госпиталя 12 человек демобилизованных, а врачей пока не демобилизуют.

Работа кошмарная, все японцы со всевозможными болезнями, со всеми видами тифов, с дизентерией, с дистрофией, туберкулезом и т.д. Всего больных японцев в госпитале на сегодня 1000 человек ( на октябрь 1945г .). Надоело все очень, утомляет наличие переводчика.

Иногда кто-то из нашего персонала рассердится на японцев и скажет: «баран ты», а японец тоже говорит: «баран», думает, научился какому-то необходимому русскому слову. Работа с японцами бестолковая. Среди военнопленных японцев был один полковник со своим адъютантом, ходил в лакированных ботинках со шпорами и шпагой.

21 октября 1945г. Болею, по-видимому грипп, два дня была высокая температура, а на третий день снизилась до 35. Боялась заболеть тифом, ведь окружение-то какое!

На днях случился пожар в одном из корпусов, где были военнопленные больные японцы. Человеческих жертв не было, а через день загорелся склад с боеприпасами недалеко от лагеря военнопленных. Страшно было, склад объят пламенем, то и дело рвутся снаряды…

Среди японцев большая смертность. Есть слух, что где-то неподалеку от нас, в Маньчжурии, есть случаи чумы. Были приняты срочные меры, но, к счастью, чума не подтвердилась.

Находимся в ужасной обстановке и малая надежда когда-нибудь выбраться отсюда. На работе очень устаю.

Сегодня посмотрела 150 японцев. Вчера была у китайского врача зубного. Работают в антисанитарных условиях, я так и не решилась полечить у него зуб.

У меня в это время было звание майора, в знак уважения ко мне, они посадили меня на какой-то коврик. Китайцы очень отсталый народ. Мне рассказывали, что некоторых умерших (не удалось узнать – кого?) не зарывают в землю, а кладут в гроб или в ящик и ставят на свалках, около болот, рек.

Покойников нередко раздевают, я снятые вещи продают на базарах. Занимаются они больше торговлей, открыто много ресторанов. Старые женщины ковыляют на своих маленьких изуродованных ногах. Любят торговать, им много досталось от японцев, которые сбежали из Маньчжурии.

Китайцы много продавали на базарах, например халаты-кимоно. Продают и приговаривают: «шанго, мадам, шанго. Ломай нет!» Это значит - хорошо, материал не рвётся.

Несколько таких кимоно я привезла из Маньчжурии (для Людмилы и Тамары).

Опасная работа у нас. В Муданцзяне  из двенадцати врачей восемь заболели тифом, из них двое умерли. Умер начальник эвакоприёмника – врач Боровков, умер один врач в резерве. При аварии в дороге тяжело ранен в голову врач Дегтярев.

С японскими врачами стали объясняться без переводчика, жестами, мимикой и с помощью латинских слов.

Зубы мне все ж надо лечить, завтра пойду к корейскому врачу, он работает чище, чем китайский врач.

Вставить 4 зуба стоит 600 юаней, это так называется китайская монета, на наши деньги один рубль равен четырём юаням, значит, вставить 4 зуба у частного врача стоит 150 рублей.

16 января 1946 года. Живем в напряженное время, эпидемия сыпного тифа и кругом озлобленные японцы. На днях я шла по улице с медсестрой, с Олей Ашитко. Вдруг выстрел в пяти шагах от нас. Шел японец, и его убило пулей. Кто стрелял - неизвестно, по-видимому метили в нас, зачем японцам стрелять в своих?

Я убедилась, что японцы бьют своих больных. Например я видела, как одного японца (не тяжело больного) наказывали общественным судом, за то, что он украл порцию хлеба и за то еще, что он ночью обмочился в постели. Этого больного поставили на колени около стены и поставили ему кол на голову.

Когда я вошла в палату и увидела такую картину, велела ему встать, а он не встает, а другой японец объяснил, что кто его наказал, тот и имеет право наказание отменить. Так и было сделано.

25 января 1946г. Сегодня была на японском концерте, они целыми часами все что-то рассказывают, сидя на сцене на корточках, а если поют, то это какой-то вой, причем певец закрывает глаза и даже многие зрители.

Танцевали хорошо, музыкальные инструменты у них все самодельные. Откуда же им взять лучшие, ведь они же больные, находятся в госпитале.

Работа с японцами нудная, меня зовут не «Калитиной» (это относится к японским врачам), а «Картина» и когда я ими недовольна, врач Ошура говорит своим медработникам - «Картина сердится» или «Картина кипит» и тогда начинают исправлять то, чем я недовольна.

Узнала кой-какие японские слова: итай – болит, миза – вода и т.п. Когда врачу Ошура надо сказать – больной выздоравливает, то он говорит: «постепенно хорошо больному». Я во многом стала понимать врача Ошура.

Скоро предстоит отъезд из Маньчжурии. В фронтовом госпитале, в Маньчжурии умерли два наших русских врача от сыпного тифа. Я себе сделала три прививки. Трупы умерших русских врачей перевезли из Маньчжурии в пограничный район, в Гродеково на советский Дальний Восток, а там похоронили на братском кладбище.

Одна из умерших – врач из Москвы, единственная дочь у матери, в ближайшее время должна была мобилизоваться.

Обстановка беспокойная, частые столкновения между Китайской 8-ой революционной армией и Чан-Кайши.

14 апреля 1946 г. Выехали из Маньчжурии. Японский врач Ошура плакал, прощаясь со мной. Снял очки, положил голову на стол и долго плакал. А говорят, что мужские слезы скупые…

Когда японцы оккупировали Маньчжурию китайскую, то Ошура как врач приехал работать в госпитале. Где его семья (у него жена, двое детей, отец) он теперь не знает.

Русские уезжают, а они – японцы - остаются во власти китайцев, которые всегда враждуют с ними. Плакал Ошура о своем положении. Потерял семью и сам находится в тифозном окружении.

Он мне дал адрес своего дяди, который работает в Университете японском. Долго у меня хранился этот адрес, а потом уничтожила – что я буду писать Ошуре?

В 1945 г. На Японию были брошены американские ядерные бомбы, в этих местах и жили родные Ошура, наверное, никого нет или изуродованы на всю жизнь. Вот об этом и плакал Ошура. Проводил он меня до колючей проволоки лагеря и передал мне что-то, завернутое в газету. Когда я посмотрела, там лежали меховые рукавицы. Он чувствовал, что я к нему всегда хорошо относилась и не знал, чем бы меня отблагодарить.

Уехали мы из Маньчжурии. Доехали до Пограничной хорошо. В дороге ночью видели красивое зрелище – горели несколько сопок, по-видимому загорелась искрой от поезда сухая трава, получилось ночью красиво, как в сказке.

После Маньчжурии нахожусь в Спасском военном госпитале, куда я направлена на обследование, а затем на комиссию для демобилизации.

Прошла комиссию, признали «ограниченно годной 2-й степени». В ожидании демобилизации дали работу на пункте демобилизованных. Они приезжают, уезжают, а я расстраиваюсь, на них глядя.

Опять я в Гродеково. Сегодня ходила на братское кладбище, расположенное на склоне сопки. Всего похоронено до 1000 человек, большинство из них перевезено из Маньчжурии. Здесь стояло два памятника двум врачам, погибшим в Маньчжурии от тифа сыпного (я об этом писала раньше) – Капитан Арсентьева Зоя Александровна и майор Симонов А.Г.

Отходил в это время поезд с демобилизованными, поехали радостные домой, а на кладбище в Гродеково спят вечным сном 1000 человек, ведь и они мечтали вернуться домой после войны.

Проводила сегодня остатки своего госпиталя 5192, с которым я прошла длинный путь (Москва, Сталинград, Литва, Латвия, Восточная Пруссия, Дальний Восток).

Какой-то странный состав поезда – идет «задом» и тянет 4 платформы, на которых сложено оставшееся имущество госпиталя и вещи личного состава и все это покрыто палатками, издали они похожи на «Катюшу».

Всё еще не демобилизуют меня, хотя документы давно сдала в санотдел. Жду.

Врач Арандаренко не дождался демобилизации, все подавал рапорта об отпуске его домой, у него тяжело больны жена и дочь... Или уж свихнулся человек от всего, виденного на войне, только он покончил с собой выстрелом в голову. Он – майор, воевал с 1941 года, много имел наград, был на хорошем счету.

30 июля 1946г. Г…… , работу не дают и не демобилизуют. Живем в антисанитарных условиях, грязь кругом, мухи, комары. Живем в проходной комнате без двери, процветает воровство. Медсестер всех давно отпустили, а врачей не отпускают.

Погода здесь сырая, душно, как в парниках. Повесишь белье в солнечный день, целый день висит и не высыхает, в комнате висит полотенце влажным до вечера, а если пойдет дождь, то как осенний, мелкий на несколько дней, сидишь, как в котле. Это и значит Приморский край!

На базаре много овощей, но все очень дорого: дыня – 40 рублей, огурцы - 15 рублей пара, яйца -50 рублей десяток, молоко -15 рублей литр.

15 августа 1946 г. Меня снова направили в госпиталь для повторного обследования, а результаты 1-го обследования потеряли в санотделе. И 28 августа 1946 г. Я выписалась из госпиталя и сама отвезла свои документы в Окружную комиссию в г. Ворошилов (ныне Уссурийск – СМ) . Здесь многие врачи дожидались демобилизации, такие как и я.

И только 2 октября 1946 г. Получен приказ о моей демобилизации.

Выписка из приказа войскам Приморского округа № 0545 – 3 октября -46 г.

Увольняется из кадров Красной Армии в запас по ст. 43 ( по болезни) начальник госпитального отделения ХППГ 5192 (хирургического полевого подвижного госпиталя 5192) майор медицинской службы Калитина И.И.

Признана военно-врачебной комиссией ограниченно годной 2 степени по ст.64,78 гр.3.

Диагноз: консолидирующий перелом таза, понижение слуха.

Подписи: Командующий войсками Приморского Военного округа

Маршал Советского Союза Мерецков

Член военсовета Приморского Военного Округа генерал-полковник Штыков.

Через несколько дней я выехала с Дальнего Востока и к Октябрьским праздникам 1946 года приехала в Москву. Ольга взяла такси и встретили меня с Раей и Тамарой.

Кончилась для меня война, длившаяся с июня 1941 по октябрь 1946 года.

Обратная связь: sergemoor@yahoo.com

Комментировать Всего 11 комментариев
Здесь стояло два памятника двум врачам, погибшим в Маньчжурии от тифа сыпного (я об этом писала раньше) – Капитан Арсентьева Зоя Александровна и майор Симонов А.Г.

Я просмотрел списки захороненных в районе Гродеково, но не нашел майора медицинской службы Симонова А. Г. Что же касается капитана Зои Арсентьевой (девушка к двадцати шести годам прошла войну, и умерла от тифа в Китае, много месяцев спустя после Победы...), то в сетевых документах допущена ошибка - дата смерти указана январь 1945, а не 1946 года, как на самом деле.

Спасибо, Сергей. Будем помнить!

Спасибо, Эдуард.

Жаль, что тётя Рая не списалась потом с этим японским врачом, Ошура - что стало с его родными после ядерной бомбардировки, как он сам вернулся из плена... Его подарок - добротные тёплые замшевые перчатки на лисьем меху, - дожил до меня: тётушка подарила их моему деду, ей они были велики, и он проносил их до самой смерти, подклеивая, где требовалось, кожаными заплатками...

Японский врач Ошура плакал, прощаясь со мной. Снял очки, положил голову на стол и долго плакал.

Знаете, Сергей, эти строчки о враче Ошуре западают в душу. Думаю, опасалась тётя Рая списываться с этим японцем. Все ж таки с японцами мы воевали. Держать адрес было небезопасно. И эти перчатки. Вы умеете писать. Наблюдать и писать. Я бы украл у Вас эти сюжеты из записей тёти Раи, будь я помоложе, то есть в начале сочинительской жизни.;) ...  Знаете, не люблю пьяных слёз, а Вы тут просто замечательным материалом отметили этот день на Снобе. Ещё раз спасибо. Будьте здоровы.  

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Конечно опасалась...

И я думаю, что про перчатки она дописала позднее, а в первоначальной версии подарком японца был только однограммовый шприц.

Вообще в этих воспоминаниях многое опущено - тётушка мне рассказывала, например, про то, как однажды китайцы её угостили мясом большой лягушки, не предупредив заранее, что это именно лягушка...

Да, и у меня такое ощущение, что  записи с оглядкой - иначе не могло быть. Да и вообще писать и оставлять такое - был  акт мужества. Про китайцев же когда я читал, вспоминал рассказы Колина Туброна, друга моего английского - он ездил в Китай не раз, писал о них в книгах и всегда сравнивал и объяснял - мне понятнее, легче и роднее среди русских, чем среди китайцев. Это при его английской сдержанности. Будет книга про Амур осенью его - там много про Китай опять..

А утро наше с Ангелом  началось с того, что я стал говорить ей про Вашу тётушку, а она мне - я помню её прежние записки... Понятно, она тоже врач. Собрал в контейнеры что-то перекусить ей и в 7.00 утра отправил на дежурство в госпиталь. Вернётся в 10 вечера. Героические люди - врачи.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Да, врач - профессия особая. Тётушка в своё время давала мне читать воспоминания какого-то другого фронтового врача, пояснив, что она намеренно ничего такого не написала, и не рассказывала - те записки просто невозможно было читать без слёз. При этом гражданский врач в мирное время занимается почти что тем же самым...

Спасибо - тётушке было бы приятно узнать, что столько людей прочитало её записки. 

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

гражданский врач в мирное время занимается почти что тем же самым...

Вы проницательный, Сергей. Вчера я почувствовал это поздним вечером...:(

Ладно, сегодня отыскалась фотография памятника героя войны, моего дяди Бориса Грабова, о котором я писал на Снобе три года назад. Вот уж герой войны - всё время на передовой, разведчиком-солдатом, добрался до Рейхстага. Лез под пули, когда узнал, что фашисты во время оккупации под Белгородом расстреляли его жену и 15-летнего сына. Бог берёг его. Одно ранение сквозное - из одной щеки в другу. И всё. Прожил 86 лет.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

...отыскалась фотография памятника героя войны, моего дяди Бориса Грабова, о котором я писал на Снобе три года назад.

Полистал Ваши материалы за 2014 год... Пожалуй, дискуссии тогда поинтереснее были. Или просто прежде и вода была водянистее? :)

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Спасибо, Сергей, воспоминания простых людей о войне очень ценны для нас.