Все записи
18:52  /  14.03.12

5595просмотров

Иншалла. (Марокканские заметки).

+T -
Поделиться:

Эта поездка с самого начала намечалась как особенная, новая в своём роде. Мы давно уже думали попробовать обойтись без туристических агентств - организовать свою поездку самостоятельно, но до сих пор традиционное русское качество мешало воплощению в жизнь наших планов. На этот раз мы всё же превозмогли свою лень, проработали несколько десятков сайтов заказа авиабилетов и с десяток сайтов выбора отелей, и выбрали перелёт итальянскими авиалиниями до Касабланки и обратно, и два отеля - Дар Лес Синонес посреди медины в Марракеше, и Клаб Хотэл Вал Д'Анфа, примостившийся на самом берегу Атлантического океана в Касабланке.

На самом деле, выбор авиалинии был весьма нервен и очень не прост. Оказалось, что, в зависимости от дня вылета, стоимость билетов может отличаться в два, три, или даже пять раз... Кроме того, мы выяснили, что перелёт одной и той же авиакомпанией в Касабланку и обратно стоит в два - три раза дешевле, чем перелёт туда в один город, а обратно - из другого... И, наконец, нельзя не сказать о том, что сейчас нет прямых рейсов из России в Марокко, все рейсы - транзитные, через Рим, Париж, или через какие-то другие европейские города, и время ожидания от прилёта в промежуточный аэропорт до вылета может быть от одного часа до суток или даже больше...

Разобравшись во всей этой ерунде, мы и сделали свой выбор в пользу Алиталии... Скажу сразу, что мы об этом не пожалели, хотя никакого особого сервиса, удобств, или чего-то эдакого, непривычного постоянным клиентам российских авиакомпаний, мы не увидели... Но, нашей целью было совершить наименее геморройный и наиболее экономичный перелёт, и мы этого добились.

Вот и пришло время ответить на очевидный вопрос: а какого дьявола нас понесло именно в Марокко? Чем тут лучше, чем в Европе, Азии, или Южной Америке? Почему мы не предпочли Гондурас, Буркина-Фасо, или Шри-Ланку? Честно? Понятия не имею. Просто однажды жена, эдак задумчиво глядя вдаль, сказала вдруг: "А не поехать ли нам в Марокко?" - и всё было решено. Какое-то время я ещё пытался упираться, надеясь образумить супругу, предлагая ей всякие альтернативы, напоминая о том, что Марокко - бедная пустынная страна, производящая на экспорт только толстокожие апельсины и нищих эмигрантов, но всё было без толку, и я вскоре смирился. Вообще, спорить с моей дражайшей супругой - дело совершенно бессмысленное и до крайности глупое, так как кроме упрямства, едва ли не превышающего моё собственное, она наделена ещё и каким-то особым видением окружающей действительности, свойственным творческим натурам, с которым мне, человеку простому и грубому, лучше сразу соглашаться, во избежание непоправимого ущерба для моей психики.

Итак, мы едем в Марокко. Если я правильно понимаю, едем мы затем, что моей супруге приспичило набраться новых колористических идей, а чего - чего, а уж этого-то добра, по слухам, в Марокко выше крыши.

Вот позади перелёт из Москвы в Рим, и ещё один - из Рима в Касабланку, аэропорт имени Мухаммеда пятого, очевидно, какого-то родственника нынешнего короля Марокко, Мухаммеда шестого.

Из Касабланки в Марракеш мы едем в кофейного цвета корейском микроавтобусе, предоставленном отелем. Едем по платной скоростной трассе, и наш водитель, пожилой марокканец в интеллигентских очёчках, пытается развлекать нас рассказом о достопримечательностях Марокко, ухитряясь при этом ехать строго на два километра в час меньше разрешенного лимита. На шоссе лимит - сто километров в час, в городках же, изредка попадающихся по дороге, - сорок. Время от времени водитель указывает на полицейских, застывших с радарами в руках, и я понимающе киваю...

Раз уж я заговорил о марокканских дорогах и водителях, не вижу, отчего бы мне сразу не высказать всё, что у меня накопилось по этой теме... Итак:

В Марокко если и есть какие-то правила дорожного движения, то их совсем немного, и они, за исключением строгого соблюдения скоростных ограничений, не обязательны к выполнению. В некоторых городах вовсе нет светофоров, в Марракеше их всего два или три, а все остальные перекрёстки нерегулируемые - преимущество на них имеет тот, кто едет быстрее, и у кого машина дешевле.

Движение в Марокко, в принципе, правостороннее, и водителям, как правило, почти всегда удаётся ездить именно по правой стороне дороги. Впрочем, если кому-то когда-то для какой-то его надобности приходится ехать по левой стороне, - то ему никто не гудит и не мигает фарами, его просто объезжают, и вообще в отношении его действует всё то же правило: если ты едешь достаточно быстро и твоя машина недостаточно хороша, чтобы беспокоиться о её сохранности, ты пользуешься абсолютным преимуществом, и тебе все уступают дорогу, если, конечно, едущие навстречу тебя заметили и не заняты беседой с другими участниками движения... Да, марокканцы довольно общительны, и часто приходится видеть, как какие-то два мотоциклиста, мотоциклист и машина, или две машины, едут рядом, а их водители оживлённо беседуют. Если выходит так, что собеседники не наговорились, а их дороги расходятся, то они просто останавливаются посреди дороги и продолжают разговор, пока не наговорятся, а все остальные просто объезжают их стороной. Правда, для этого должна остаться свободной хотя-бы одна полоса дороги. Если же беседующие перегораживают дорогу целиком, то все вокруг немедленно начинают жать на клаксоны, и продолжают эту забаву ещё какое-то время после того, как препятствие для движения ликвидировано и все продолжают свой путь.

Вообще, в Марокко самая важная деталь автомобиля - дуделка. Если бы у водителей не было возможности постоянно дудеть, - на дорогах ежедневно гибли бы десятки тысяч пешеходов, велосипедистов, мотоциклистов и пр., так как все движутся одновременно, хаотично и совершенно бесстрашно, не обращая большого внимания ни на что, кроме своей конечной цели.

Если в Марокко вам довелось остановиться на красном сигнале светофора (в Касабланке, например, светофоров имеется довольно большое количество, так что такое вполне возможно), то будьте готовы к тому, что, как только появится зелёный сигнал, улица взорвётся рёвом клаксонов: все водители, кроме тех, что стоят в первом ряду, немедленно нажмут на свои дуделки, напоминая передним, что пора бы уже перестать ковырять в носу, и нажать на газ. Очевидно, таким образом марокканские водители тренируют свою реакцию, без которой выезжать на улицы марокканских городов слишком опасно… Впрочем, и выходить пешком на марокканские улицы, не отработав до автоматизма поведение в потоке машин, мотоциклов и велосипедов тоже не стоит…

Оставим ненадолго проблемы дорожного движения, и обратимся к проносящемуся за окном пейзажу. Главное отличие от современной России, пожалуй, в том, что, практически, все земли по обе стороны дороги здесь используются в сельском хозяйстве. Насколько хватает глаз, тянутся выкошенные луга, пастбища с выгоревшей на солнце травой, плантации кукурузы, бананов и оливковых деревьев, попадаются небольшие огороды, виноградники, гранатовые рощи... Это тем чуднее, что земля тут нашпигована камнями гораздо обильнее, чем кутья изюмом, и иногда непонятно, чего же на поле больше - почвы или булыжников... Кстати, почва тут бывает нескольких цветов - от чёрной, почти как знаменитый орловский чернозём, до красной, едва ли не цвета марокканского знамени.

 

Где-то участки разделены стенами, сложенными из выбраных из земли камней, где-то - рядами колючей опунции, ростом иногда метров до трёх, а где-то - какими-то травяными холмиками...

Частенько попадаются этакие марокканские хутора - крепости, сложенные из желтых или красных глиняных кирпичей, иногда заброшенные или даже полуразрушенные, а иногда - вполне привлекательные, с пальмами и оливковыми деревьями, поднимающимися над внутренними двориками.

Посреди Марокко находятся Атласские горы. Ну, горы - как горы, ничего особенного, в основном - глиняные и голые, реже - каменные или поросшие лесами и кустарником. Ещё в горах растут молочаи и кактусы.

 

 

 

Итак, проехав едва ли не двести километров по пустыне, которая, строго говоря, не вполне пустыня, мы добрались до Марракеша.

 

Сказать, что Марракеш - это город контрастов, - всё равно, что описать картину "Последний день Помпеи" как кусок холста столько-то на столько-то сантиметров, неравномерно покрытый масляной краской разных цветов. Марракеш - это сапоги всмятку, это чёрт знает, что такое. В Марракеше тебя бьёт по обонянию невыносимый смрад тухлой рыбы, который тут же сменяется ароматом специй, за которым следует вонь ослиной мочи, а затем ты окунаешься в облако запахов свежеприготовленных деликатесов, но едва у тебя начинает вырабатываться слюна, как тебя захлёстывает запах гниющих отбросов, человеческих экскрементов или разлагающейся плоти...

В Марракеше ослики и мулы, везущие поклажу, запросто подрезают Мазерати местного миллионера, а Феррари и Ламборгини соседствуют с Рено "4 лошади", Фольксвагеном - "Жуком" (тем ещё, а не современным изыском) и другими раритетами... Правда, старых, не понятно, каким образом сохранившихся машин, в Марракеше в тысячи раз больше, чем Феррари, Мазерати и Ламборгини... 

Водитель нашего микроавтобуса припарковался почти вплотную к высокой оранжевой стене, в которой, на первый взгляд, не было заметно ни окон, ни дверей, и помог нам выбраться в образовавшийся промежуток, чтобы не рисковать нашими жизнями: с другой стороны машины, едва не чиркая по ней рулями, неслись мотоциклисты, скутеристы, велосипедисты, оседлавшие допотопные двухколёсные агрегаты с прилаженными движками от паровых пылесосов и швейных машинок, пробегали печальные ослики, нагруженные тюками и влекущие тележки с грузом, проезжали легковые машины непонятных марок, пыхтя и отдуваясь, проходили тепло одетые марокканцы, толкающие перед собой двухколёсные тачки, размером с кузов хорошего самосвала, заполненные разными фруктами, коврами, автомобильными покрышками, каким-то непонятным хламом... Ещё один рабочий день был в разгаре, и местные жители из города и окрестностей спешили на рыночную площадь и к миллионам лавок и лавочек, заполнявшим не только большую часть знаменитой медины Марракеша, но и почти весь город.

Улица встретила нас палящим солнцем и сложной смесью запахов природного происхождения, среди которых выделялись аромат сгоревшей древесины, доносившийся, как мы вскоре узнали, из ближайшего хамама, и вонь от чего-то давно протухшего, доносившаяся, казалось, отовсюду...

Итак, мы выгрузились из нашего микроавтобуса, дали водителю на чай, и обнаружили, что в стене, возле которой мы остановились, всё-таки была дверь. Из двери появился приветливо улыбающийся молодой марокканец в тёмном национальном костюме, и провёл нас внутрь. Следом с нашим багажом вошел водитель, всем своим видом показывая, что теперь он наш друг навеки, не смотря на то, что у нас такие огромные чемоданы...

Наконец, входная дверь захлопнулась, отрезав нас от реального мира со всеми его нерешаемыми проблемами, суетой, шумом, вонью и жарой. Милая девушка Латифа усадила нас за невысокий стол с разложенными фотоальбомами, и попросила подождать. Нам сейчас же подали по стакану сладковатого мятного чаю и пару пирожных домашней выпечки, которые я немедленно съел.

Мы находились как-бы на дне большого прямоугольного колодца, в стенах виднелись какие-то помещения, а в центре росли апельсиновые деревья. Как и полагается на дне колодца, тут был прохладный полумрак.

Не успели мы допить наш чай, а Латифа уже предложила провести нас по нашему риаду. Ах да, я же вовсе ничего не сказал про риады! Исправляюсь: риадами называются дома марокканских богачей, которые строят так, чтобы внутри оказался небольшой замкнутый дворик... Впрочем, не так: размер дворика здесь совершенно не при чём, и зависит исключительно от толщины кошелька владельца. Зависимость тут прямо пропорциональная: чем толще кошелёк, тем больше дворик. Например, в риаде дворца Бахия внутренний дворик такой, что на нём могла бы тренироваться национальная футбольная команда.

К счастью, прежний владелец нашего риада был богат в меру, поэтому внутренний дворик оказался вполне уютным.

Итак, на первом этаже, кроме небольшой комнатки, где нам подали чай, была ещё комната с камином, библиотека, кальянная, кухня и ещё одно помещение неизвестного назначения. Все эти комнаты выходили во внутренний дворик, причём некоторые из них имели здоровенные резные, потемневшие от времени двери, а некоторые отделялись лишь дверным проёмом в форме традиционной марокканской арки. 

С первого этажа по узенькой каменной лестнице в толще стены мы попали на второй этаж, на котором находились четыре номера для постояльцев, попасть в которые можно с деревянной галереи, за деревянной же балюстрадой которой зеленели апельсиновые деревья, которые мы уже видели на первом этаже. Кроме номеров на втором этаже находятся ещё две небольшие комнатки с вместительными диванами и низкими столами, где можно посидеть, попить кофе, послушать щебетание птиц...

Ещё одним лестничным пролётом выше расположена внутренняя галерея, используемая в качестве экспозиции небольшого магазинчика марокканских товаров. На самом деле, прямо под этой галереей находится узенькая улочка - отель занимает два риада, расположенные по разные стороны улицы, поэтому, чтобы попасть из одного риада в другой, нужно каждый раз подниматься на три этажа... Неплохая зарядка для тех, кто живёт на первом этаже второго риада...

Ещё пара пролётов, - и мы на крыше. Здесь подают завтрак, поэтому среди многочисленных горшков и кадок с самыми разными растениями, расставлено с полдюжины столиков с плетёными креслами и деревянными зонтиками с выгоревшими на солнце полотняными крышами. Ещё на крыше есть несколько лежаков для любителей пассивного отдыха и крытая беседка, в которой можно укрыться от через чур жаркого солнца или дождя, поиграть в шахматы, сидя на низких диванах... Ещё на крышу выходят трубы всех каминов отеля, от которых приятно попахивает дымком... Что совсем не лишнее, принимая во внимание доносящийся откуда-то смрад... Покинув залитую африканским солнцем крышу, по узкой и извилистой каменной лестнице спускаемся вниз, минуем массажную комнату, выход на галерею второго этажа, комнату прислуги, и, наконец, попадаем на первый этаж нашего риада, где нам предстоит провести несколько ночей...

Во втором, или, как мы стали его называть, "нашем", риаде, растут высоченные финиковые пальмы, верхушки которых возвышаются над крышей. Ещё тут устроен традиционный марокканский фонтан - большая каменная ваза в форме цветка на тонкой ножке, из которой вниз, в малюсенький бассейн, чуть слышно журча, стекает кристально чистая вода...

Кроме трёх номеров, на первом этаже устроен традиционный восточный хамам. Вот, наконец, висячий замок на огромной чёрной двери нашего номера открыт, тяжелый латунный засов отперт, и Латифа приглашает нас внутрь...

Сразу за дверью находится довольно большая комната, совмещённая гостиная и спальня. Справа у стены стоит огромная металлическая кровать, слева, рядом с настоящим дровяным камином, дверь в гардеробную, и дальше - в просторную ванную комнату, с металлической марокканской раковиной, встроеной в мраморное подстолье, унитазом и ванной. Стены покрыты отполированной до блеска марокканской штукатуркой фирменного оранжевого цвета, в стенах устроены разные ниши и нишки, в некоторых установлены зеркала, с потолка на цепи свисает марокканский металлический светильник, которому помогает ещё с пол-дюжины современных точечных светильников... Пол покрыт традиционной марокканской глазурованной плиткой.

Мебель во всём номере - старого или состаренного дерева, лишь кровать железная. Собственно, мебели не так много - пара угловатых кресел с подушками, низенький столик, да вместительный сундук. В гардеробной ещё несколько полочек и шкафчиков, в одном из них таится самый современный предмет обстановки: миниатюрный электронный сейф с кодовым замком. Правда, батареек в нём нет, а без батареек это совершенно никчёмная вещь... Немногим больше толка от кондиционера: его не видно, но он где-то поблизости, и температура в номере ненамного выше, чем в сырой и холодной Москве... Немедленно выключаем его, и больше не включаем. Толщины стен вполне достаточно для поддержания температуры в двадцать - двадцать пять градусов, немного жарковато, зато можно представить себе, как жили здесь до появления кондиционеров и электрических вентиляторов...

Телевизора в номере нет. Собственно, во всём отеле я видел лишь один огромный телевизор, на редкость гармонично вписанный в традиционный интерьер, но за всё время нашего пребывания его так ни разу и не включили - не нашлось желающих хоть ненадолго вернуться в привычный мир с новостями о террористах и финансовых афёрах, с идиотскими фильмами и программами, с прогнозами осенней погоды...

В нашем номере всего одно маленькое окно, зарешеченное и оборудованное почерневшими деревянными ставнями, да и то выходящее во внутренний дворик, а не на улицу. Сначала это может показаться странноватым, но, походив несколько часов по улицам Марракеша, устаёшь от постоянного разноголосого гама, толчеи, жары и вони, и понимаешь мудрость марокканских архитекторов...

Вообще, жизнь внутри риада отличается от жизни за его пределами едва ли не так же кардинально, как жизнь в раю отличается от существования в аду. Рассказывают, что, когда одному из прежних правителей Марокко хотелось отправить к праотцам кого-то из врагов, он сначала посылал своих верных слуг похитить какого-нибудь молодого и сильного жителяМарракеша. Слуги опаивали избранника настоем гашиша и доставляли в бессознательном состоянии в один из специальных риадов, как сказали бы теперь, на конспиративную квартиру... Будущий убийца - асассин приходил в себя и думал, что попал в рай... После какого-то времени, в течении которого несчастный привыкал к райской, извиняюсь, риадской, жизни, его доставляли к правителю, и тот ставил вопрос ребром: хочешь вернуться и продолжать жить в риаде, - беспрекословно подчинись любому приказу. Нет - тебя выведут за ворота дворца, и отпустят на все четыре стороны, и ты вернёшься к своей прежней городской жизни...  И асассины шли и убивали... История умалчивает о том, держал ли правитель своё слово, или вернувшиеся с задания убийцы получали плату той же монетой, но такое объяснение происхождения слова "асассин" нравится мне гораздо больше, чем традицонная версия, предполагающая, что человек в состоянии наркотического опьянения способен к выполнению сложных задач, возможно, на протяжении многих дней...

Итак, мы в Марракеше. Не буду описывать достопримечательности - для этого есть путеводители. Расскажу об ощущениях.

Марракеш - "имперский город". Здесь издавна жили правители Марокко, прямо напротив нашего риада находится дворец Аль Бади, построенный ещё чёрт-те когда каким-то султаном. Даже сейчас, в состоянии далеко не идеальном, дворец представляет собой величественное зрелище, что уж говорить о тех временах, когда стены дворца были облицованы мрамором, в огромных бассейнах плескалась вода, а сады были полны апельсиновых деревьев и финиковых пальм... 

Расскажу о том, как мы попали во дворец Аль Бади. На самом деле, мы хотели посмотреть его с самого начала - ещё бы, ведь его стены и башни с огромными гнёздами аистов возвышаются буквально в десяти метрах от двери нашего отеля. Но входа нигде не было видно, и у нас всегда находилось множество других планов... В конце концов, в последний день нашего пребывания в Марракеше мы решили, что если мы хотим посмотреть дворец, то пришло время это сделать. Я раскрыл карту, пытаясь понять, куда нам идти, и ко мне сейчас же подошел марокканец средних лет в какой-то тёмной одежде и спокойно спросил, что мы ищем. Я объяснил ему нашу проблему, марокканец добродушно усмехнулся и сказал:

- О, это же совсем рядом... Выйдите сейчас вот через те ворота, повернёте направо, потом - ещё раз направо, и ещё раз направо, - и немедленно отошел от нас, возможно, чтоб мы не подумали, что ему от нас что-то нужно.

И правда, как просто, - подумали мы, и пошли к воротам... Повернув два раза направо, мы оказались на дороге, идущей вдоль множества каких-то складов и лавочек. Мы довольно долго шли, и я уже начал подозревать, что мы каким-то образом миновали нужный поворот, не заметив его, но тут после очередной лавочки в стене открылась арка, и мы в неё прошмыгнули.

За аркой начиналась узкая улочка. Знаете ли вы, что такое узкая улочка? Если вы не бывали в Марокко, вы и понятия не имеете, что такое по-настоящему узкая улочка... Помнится, как-то раз, не то в Праге, не то в Барселоне, мне показывали узкую улицу в старом квартале. Узкой считалась улица, на которой могли без особых проблем разъехаться два рыцаря в полном снаряжении, восседавшие на своих упитанных рыцарских конях. Уже улиц в Европе не делали, вероятно потому, что архитекторы не хотели иметь проблем с рыцарями, неспособными разъехаться на их улицах...

В Марракеше никто подобной ерундой не заморачивался. Может быть, потому, что рыцари здесь были посговорчивей, или их вообще сроду не было в здешних краях... Поэтому если на улице могли разъехаться два мальчика на осликах - хорошо, нет - не беда, ну не нервничать же серьёзным людям из-за подобной ерунды...

Представили? Вот на такую улицу мы и свернули.

Шли мы по улице долго. В неё, словно ручейки в реку, вливались другие улицы, и мы исследовали те из них, которые отходили направо, но все они кончались тупиками. Сначала мы верили, что идём в нужном направлении, ведь в Марракеше есть дворцы, расположенные посреди кварталов лачуг, но потом наша вера ослабла, сменившись подозрением, что мы что-то сделали не так, и потом это подозрение всё крепло и крепло, покуда мы скитались по то сужающемуся, то вновь расширяющемуся каменному лабиринту. Наконец, подозрение превратилось в уверенность, когда мы вышли почти в то же самое место, где добрый марокканский самаритянин недавно указал нам путь...

Тогда мы решили сменить тактику. За нами какое-то время назад увязались трое или четверо детей лет пяти - шести, улыбающихся счастливыми улыбками и чирикающих что-то на языке Наполеона и Виктора Гюго. Жена каким-то образом договорилась с одним из детишек, что за вознаграждение в один дирхем он отведёт нас к дворцу Аль Бади. На всякий случай я переспросил: 

- Аль Бади пэлэс?

И дитя закивало так ожесточённо, что я забеспокоился, не приведёт ли это к сотрясению мозга:

- Ви, ви, ви, ви!

Ну, не вопрос, "ви" - так ви, и мы вновь погрузились в лабиринт узких улочек, самых разных, и далеко не всегда приятных запахов, окруженные бандой малолетних сусаниных...

Довольно скоро наш провожатый вывел нас на широкую улицу, и, указывая глазами на её противоположную сторону, засмущался в предвкушении гонорара...

Подозревая неладное, я присмотрелся к небольшому зданию на той стороне улицы, и заметил вывеску: Отель "Аль Бади". Кхгм... Я повернулся к мальчику, и, проклиная тот день, когда я предпочёл изучение английского языка французскому, сказал:

- Ай доун'т нид хотел Аль Бади, ай нид эншент пэлэс Аль Бади...

На что вундеркинд снова затряс головой, с реальной угрозой для собственного здоровья:

- Ви, палас Аль Бади, ви, ви, ви!

Делать нечего, парнишка исполнил свою часть сделки, и не его вина, что этот Аль Бади нам совершенно не нужен... Я достал монету в два дирхема, и протянул нашему провожатому... В тот же миг с его лицом произошли удивительные метаморфозы: счастливую улыбку сменила гримаса страдания, приправленная искренним огорчением, словно победительнице конкурса "мисс мира", вместо того, чтобы вручить алмазную диадему, сказали, что на самом деле это был конкурс на замещение вакантной долности уборщицы общественного сортира... С моим абсолютно нулевым знанием французского, совершенно никакой проблемы не составило понять:

- Ну что вы, месье, это же так мало...

Хм... Не могу сказать, чтобы это меня совсем не тронуло, однако мы, русские, всё же не вполне ещё усвоили европейские либеральные взгляды, на носителей которых, несомненно, и был заточен этот нехитрый трюк, поэтому я, не вступая в пререкания по поводу того, что это и так сумма вдвое большая, чем оговоренная сначала, и что это совсем не то место, которое нам было нужно, но и не выворачивая покорно своих карманов, просто вручил мальчику его два дирхема, после чего вся маленькая банда сорвалась с места и исчезла в неизвестном направлении, очевидно, в поисках более щедрых туристов. 

Да... До закрытия дворца оставалось уже всего минут сорок, а где его теперь искать, было совершенно непонятно...

Оглядевшись по сторонам, я вдруг понял, что именно имел ввиду "добрый самаритянин", советуя нам поворачивать направо: конечно, нам не стоило погружаться в муравейник домиков и узеньких улочек: нужно было просто идти вперёд по большой улице, и по первой же попавшейся большой улице повернуть направо. Мы так и сделали, и минут через пять уже платили пятьдесят дирхемов за вход во дворец...

Будете в Марракеше - сходите во дворец Аль-Бади, не пожалеете. А ещё сходите в старинное медресе, в музей Марракеша, и в старинную усыпальницу, которая, говорят, чудо как хороша, и находится где-то совсем рядом с медресе и музеем... Наверняка так оно и есть, только мы её не нашли, дважды обойдя весь квартал...

Пожалуй, пришло время для очередного отступления: ведь вы, наверняка, понятия не имеете, что такое медина, а это слово здесь будет попадаться достаточно часто... Так вот, медина - это старый город. Не зная этимологии слова "медина", предположу всё же, что оно как-то связано со словом "середина", и обозначает, таким образом, среднюю часть города. Именно так это было раньше, именно так это есть сейчас... Медина Марракеша ценна тем, что здесь не было ни мощных землетрясений, ни каких-то других жестоких катаклизмов, и поэтому здешняя медина сегодня выглядит почти так же, как сто, и двести, и пятьсот лет назад... Она по-прежнему обнесена высоченными городскими стенами, проникнуть за которые можно лишь через несколько ворот. Правда, теперь на воротах уже нет стражи, и с иноземцев не берут пошлин, но, всё равно, попадая в медину со стороны нового города, сразу же чувствуешь, что попал не то в другое время, не то в совершенно другое место... Поэтому прогулка по медине Марракеша - это, в каком-то смысле, возвращение в прошлое.

Вообще, путешествие по медине Марракеша - это приключение, требующее определённых навыков.

Прежде всего, для такого путешествия потребуется умение ориентироваться в пространстве, так как на картах показана лишь ничтожная часть улочек медины, и ни одна из них не подписана... Впрочем, даже если бы они и были подписаны на картах, толку бы от этого не было ровным счётом никакого, ведь в медине нет ни одной таблички с названием улицы, или номером дома...

Потом, для целенаправленного передвижения по медине требуется изрядная выдержка и настойчивость. Дело в том, что многие жители Марракеша, очевидно, промышляют оказанием агентских услуг, завлекая туповатых туристов в различные лавки и магазинчики, и получая потом с торгашей комиссионные. Поэтому к туристам постоянно подходят местные жители всевозможных возрастов, расцветок и формы одежды, и вступают в разговор. Самый простой вариант, используемыймарракешцами - просто заявить в лоб:

- Ты зачем туда идёшь? Там ничего нет. Сюда иди!

Чуть более сложный - пристать с предложениями проводить на самый лучший, самый дешевый, самый не вонючий рынок, чтобы купить пряности, сувениры, или ещё какую-то хрень. Таких случаев я могу припомнить десятка два, но все они похожи один на другой и совершенно не интересны.

Самый же сложный путь используют те, у кого хорошо подвешен язык. Например, в первый же выход в город, метрах в ста от нашего отеля, нас догнал марокканец в джелябе - местной рубахе до пят:

- Привет! Я - Мухаммед из вашего риада, просто я переоделся, и поэтому меня трудно узнать. Как дела? Вам нравитсяМарракеш? Вы уже были на площади Эль-Фна? Знаете, тут поблизости есть отличный рынок с первоклассными пряностями... Вообще-то мне в другую сторону... Ну да ладно, пойдёмте, идите за мной, я вас отведу... 

Когда наш новый сердечный друг понял, что мы не собираемся идти на его рынок, он, не прощаясь, исчез навсегда из нашей жизни. Думаю, излишне говорить, что никакого отношения к нашему отелю он не имел - наверное, просто проходил мимо, увидел, как мы вышли из риада, и решил подзаработать.

В другой раз нас догнал необычайно опрятный мужчина лет шестидесяти, в аккуратных белоснежных одеждах, и вежливо поинтересовался, на каком это языке мы говорим. Я ответил, что по-русски, и мужчина объяснил, что он филолог, и никогда ещё не встречал русских. Мы минут пять беседовали о том - о сём, его английский был совершенно безукоризнен, и мы услышали кое-что новое о Марракеше, а так же в очередной раз узнали, что моя жена очень похожа на марокканку, и, если бы она вздумала пойти в моску, облачившись в национальную одежду, то никому не пришло бы в голову остановить её... Я уже было подумал, что на этот раз обойдётся без коммерции, но наш новый знакомый плавно перевёл разговор на то, какая ужасная вонь стоит на базарах и рынках медины, как плохи иногда оказываются товары и жадны продавцы... Однако, оказывается, теперь есть альтернатива всему этому беспределу: государственные магазины! Как выяснилось, недавно некая француженка купила в какой-то лавке ковёр. На обратном пути в свой отель ей попался государственный магазин, а в магазине - точно такой же ковёр, только в три раза дешевле... Возмущённая женщина попыталась вернуть свои деньги, но продавец в лавчонке ей отказал, тогда она обратилась в полицию - но и там ей не помогли...

После этой истории, понятно, последовало предложение отвести нас в ближайший государственный магазин... Я объяснил милейшему филологу, что прямо сейчас покупки нас совершенно не интересуют, мы просто гуляем по городу, направляясь в один из парков, и он сразу же от нас отстал, вознаградив напоследок карточкой с адресом магазина, которую я сразу же выбросил.

Пожалуй, расскажу ещё об одном типичном случае, прежде чем перейти к следующей теме. Итак: возвращались мы как-то в отель, и метрах в ста от него к нам обратился весёлый торговец пряностями. Внешне его вполне можно было бы принять за турка или выходца с Кавказа: чёрные волосы, кустистые усы, загорелая кожа, европейский костюм... Торговец представился и сообщил, что он очень хорошо знает менеджера нашего отеля, австралийца, что он его давнишний друг, и всё, что готовится в нашем риаде, не обходится без пряностей, поставляемых нашим новым знакомым... После чего, естественно, последовало предложение затариться специями, от которого я как-то отбоярился. Не успели мы войти в отель, как навстречу попался менеджер отеля, который тепло нас поприветствовал, извинившись, что не смог познакомиться с нами раньше... Естественно, я рассказал ему про его лучшего друга, торговца специями, не забыв заодно уж упомянуть и о том, как нам понравилось в Австралии... Мы мило поговорили, а потом австралиец улыбнулся и посоветовал нам впредь с осторожностью относиться к утверждениям местных жителей, многие из которых при каждом удобном случае используют крупицы каким-то образом оказавшейся в их распоряжении подлинной информации, для введения в заблуждение потенциальных покупателей... Да, наш менеджер, действительно, родом из Австралии, и он счастлив, что нам там так понравилось, но у него нет друзей - местных торговцев, и пряности для здешней кухни имеют другое происхождение...

 

Итак, перейдём к следующему разделу, а именно - к покупкам. В Марракеше продаётся почти всё. Говорят, что здесь можно купить лучшую в мире анашу, пряности, благовония, изделия из серебра и полудрагоценных камней, и я точно знаю, что многие домики в медине продаются. Вот в этих пределах - от затяжки сладковатым дымком марокканской травки, и до объектов недвижимости, возраст которых теряется в веках, и лежит спектр покупок в Марракеше.

Впрочем, большинство туристов в своих пристрастиях всё же достаточно консервативны, и редко кто обращается к сидящим тут и там торговцам сигаретами, которые приторговывают и конопляным куревом... На жительство в Марракеш переезжают также единицы. Зато всяческих изделий из серебра, традиционных металлических светильников, поделок из дерева и кожи, предметов одежды и обуви, специй, украшений и прочей подобной ерунды в Марракеше продаётся великое множество. 

 

 

 

 

 

Если финансы у вас куры не клюют, и вам наплевать, стоит ли купленная вещь отданных за неё денег, можете не заморачиваться и не читать следующие несколько абзацев. Если же вы нормальный, адекватный человек, то, возможно, вам сможет пригодиться что-то из моего опыта.

Итак: первой нашей покупкой в Марракеше стал здоровенный серебряный браслет на предплечье, который мы присмотрели для нашей дочери. Владелец лавки оказался крупным мужчиной с лицом землистого цвета, накрепко приросшим к своему креслу за прилавком, одного взгляда на которого было достаточно, чтобы почувствовать многовековой торгашеский опыт, скопившийся в его генах усилиями десятков поколений предшественников, спокон века торговавших в этой лавчонке. 

Оказалось, что серебряные изделия в Марокко продают на вес. 

Ну что ж, на вес - так на вес, - не стал спорить я. 

Выяснилось, что грамм серебра стоит пятнадцать дирхемов. 

Ну, хорошо, пятнадцать дирхемов - это почти ровно два доллара. Запомним.

После этого началось священнодействие. Откуда-то из небытия возникли антикварные рычажные весы с потемневшими латунными чашами, подвешенными на тонких цепочках. На одной чаше оказался браслет, а на другую торговец принялся складывать сначала разные гирьки, а после, когда гирьки закончились, - монеты, скрепки и разный мусор. Достичь равновесия всё никак не удавалось, и торговец начал перекладывать какую-то мелочь с одной чаши на другую, я, в конце концов, совершенно уже сбился со счёта, и тут наконец чаши волшебным образом уравновесились. Торгаш достал откуда-то обычный китайский калькулятор, что-то на нём перемножил, и показал мне. Сумма показалась мне немного завышенной, но, так как веса браслета я не знал, но исходил из того, что торговец вряд ли мог допустить существенную ошибку в простом арифметическом действии, я не стал спорить, а просто вычел из суммы примерно десять процентов, и предложил хозяину свою цену, только чтобы дать возможность ему со мной поторговаться. Хозяин предложил новую цену, я предложил свою, и вскоре я стал обладателем браслета...

Всё бы ничего, но уж больно много было самодовольства и плохо скрываемой радости в масляных глазках торгаша, когда мы встретились с ним глазами в момент передачи денег... Нет, что-то тут не так, подумал я, и, едва мы вышли на улицу, прикинул, сколько должен был бы весить браслет, чтобы стоить уплаченных денег... Понятно, что полученный результат показался мне совершенно немыслимым, и я зарёкся впредь не пускать процесс на самотёк.

Следующей нашей покупкой были бусы из янтаря. Янтарь, как известно, проверяют при помощи собственных зубов - постукивая по зубам камушками, и пытаясь понять, глухой выходит стук, или звонкий... Стучать по своим зубам предметом, который валялся неизвестно где, я, честно говоря, не решился. Поэтому определение подлинности янтаря выходит за рамки моего рассказа... 

Янтарь в Марокко продают тоже на вес. Два дирхема за грамм.

Молодой шустрый марокканец принялся взвешивать наши бусы на рычажных весах, точь-в-точь таких же, как в лавке торговца серебром, и я понял, что нужно держать ухо востро... Последовала уже известная мне процедура подкладывания сначала гирек, потом - монет, а после - всякого хлама, но на этот раз я следил до конца... Выходило, что вес бус - около семидесяти - восьмидесяти граммов... Марокканец выхватил карманный калькулятор, чего-то такое на нём посчитал, и показал мне: триста дирхемов.

- Ээээ, - сказал я, - так не годится. Давай-ка посчитаем гирьки.

Посчитали, оказалось, что вес бус - ровно семьдесят грамм. После этого я взял у парня калькулятор, и так, чтобы ему было видно, перемножил два дирхема на семьдесят граммов, и указал на результат - сто сорок дирхемов.

- Ну, не хочешь триста, давай двести восемьдесят, - ответил марокканец.

Я ему объяснил, что больше ста сорока я ему не дам.

- Почему не хочешь торговаться? - удивился торговец, - хорошо, давай двести семьдесят пять.

Я снова объяснил, что сто сорок дирхемов - это первоначальная цена, которую он сам мне предложил. Поэтому, если ему обязательно нужно торговаться, я готов начать со ста дирхемов.

Этот аргумент впечатлил моего оппонента, и он скинул мне сразу пятьдесят дирхемов... Тут на меня напала лень, я сказал, что цены дороже ста сорока меня не интересуют, и пошел к выходу. Торговец меня догнал и предложил новую цену. В конце концов, когда мы уже вышли из лавки, консенсус был достигнут. После чего мы вернулись к прилавку, и я получил, наконец, эти грёбаные бусы. Ухватив свои сто сорок дирхемов, продавец, суровым тоном, потребовал ещё пять. На том мы и расстались.

Следующим нашим приобретением стала пара ковров ручной работы. В Марракеше ковровых лавок великое множество, мы просто зашли в одну из них, гуляя по медине, и выбрали два небольших ковра, которые жена решила положить на наши дачные диваны. 

Два молодых менеджера в европейской одежде быстро показали нам пару десятков ковров, немного уступили в цене на выбранные нами изделия, сказав, что я торгуюсь, как настоящий бербер. Когда ребята узнали, что я собираюсь оплачивать товар с карточки, то спросили, устраивает ли меня курс восемь дирхемов за доллар. Прикинув, что таким образом я потеряю примерно полтысячи дирхемов, я предложил им свой курс, с которым они согласились. 

Итак, сделка состоялась, деньги оплачены, и я попросил торговцев подержать наши покупки до вечера у себя, чтобы нам не таскаться с ними по городу.

Набродившись вдоволь, мы добрались до ковровой лавки уже затемно. Кроме двух менеджеров нас встретил и хозяин - высокий крепкий мужчина лет сорока, закутанный с ног до головы в национальную одежду, и с чем-то типа тюрбана, надвинутого почти на глаза. Тепло поприветствовав нас, хозяин предложил выпить с ним марокканского чаю. Мы это предложение вежливо отклонили, сославшись на усталость и желание побыстрее добраться до нашего отеля. Ну, что ж, - хозяин предложил нам присесть, пока один из парней сворачивает покупки. Мы присели, и торговец принялся рассказывать про символику ковров, тяжелую долю берберских женщин, некоторые из которых не видят в жизни ничего лучше ковров, сотканных их собственными руками, про то, как дорого стоят натуральные красители для шерсти - индиго, шафран, кашениль... На протяжении рассказа хозяин то и дело приказывал одному из менеджеров показать нам то один, то другой ковёр, и парень беспрекословно извлекал его из стопок, возвышавшихся вдоль стен. Через несколько минут перед нами высилась небольшая гора из ковров всевозможных размеров и расцветок. Хозяин сопровождал показ предложениями поторговаться, обещал сделать хорошую скидку, а я каждый раз благодарил его, и повторял, что никакие другие ковры нам не нужны, что нам вполне достаточно тех двух, что мы уже выбрали, да, собственно, и те два нам не особенно нужны...

В конце концов, когда стопок вдоль стен почти не осталось, а весь пол был покрыт коврами в несколько слоёв, два наших маленьких коврика были туго скатаны, аккуратно обшиты искусственной мешковиной и снабжены удобной ручкой для переноски.

- Дай ему сто дирхемов за работу, - сказал мне хозяин тоном, не терпящим возражений, я повиновался, и мы наконец покинули разорённую лавку.

На самом деле, я вовсе не хочу сказать, что все марокканские торговцы - бесчестные плуты, мошенники и надоедливые зазывалы. Мы, не торгуясь, купили с десяток великолепных шерстяных шарфов за сущие гроши, три пары традиционных тапочек - бабуш по цене носовых платков, и пол-дюжины разных серебрянных браслетов ручной работы по двенадцать дирхемов за грамм... На браслетах хочу немного задержаться. Мы купили их в Касабланке, в районе Хобус, случайно встретив торговца, великолепно знающего английский. Одно это для Касабланки уже достаточно неожиданно, так как Касабланка - франкоговорящий город... Впрочем, об этом потом... Итак, мы встретили торговца, знающего английский. Договорились о цене, и он, без каких-бы то ни было традиционных "восточных хитростей", достал электронные весы, на которых взвешивал понравившиеся нам вещи, и тут же высчитывал на калькуляторе их стоимость. На прощание торговец выдал нам по паре алюминиевых сантимов - мелких разменных монет, которые были в ходу в Марокко лет пятьдесят назад. Считается, что они приносят удачу... Нашему знакомому они как-то раз едва не принесли много денег - он был на каком-то местном теле-шоу, и ведущий предложил немедленно выдать десять тысяч евро тому, у кого в кармане окажутся такие алюминиевые монетки... Увы, монеток не оказалось ни у кого: наш знакомый надел для мероприятия свою лучшую одежду, а монетки остались в кармане повседневной... 

 

 

 

 

 

Итак, прежде, чем перейти к следующей теме, нарушу своё обычное правило и дам несколько полезных советов:

1. Никогда не доверяйте торговцам взвешивать товар, проверять его качество, или высчитывать стоимость без вашего участия. Не стесняйтесь переспрашивать, пересчитывать и перепроверять, если только в ваши цели не входит оказание безвозмездной гуманитарной помощи.

2. Если вам предлагают что-то на выбор, - постарайтесь понять, в чём тут дело, и сделать выбор не по совету продавца, а в свою пользу. 

3. Выучите слово "Иншалла", и используйте его каждый раз при необходимости. К примеру, вы проходите мимо лавки, в которую вас пытается завлечь настырный хозяин, - достаточно сказать ему: "В другой раз, иншалла", - и торговец немедленно отстанет, повторяя: "Иншалла!" Или вы пересмотрели пропасть товара, и продавец смотрит на вас уже как на личного врага, ответьте: "Иншалла" на его вопрос, да будете вы вообще чего-нибудь покупать, и на его суровом лице заиграет детская улыбка...

Так что же означает это слово? Может быть, это какое-то специальное заклинание? Или пароль, с помощью которого марокканцы отличают своих от чужих?

"Иншалла" примерно соответствует нашему "на всё воля божья", но употребляется, главным образом, в случаях, когда надо подчеркнуть, что то или иное событие может произойти или не произойти в будущем, в зависимости от божественного провидения.

Собственно, это отношение к Божьей воле - единственное свидетельство набожности марокканцев, которое попадается на каждом шагу. В Марокко много больших и маленьких мечетей и совсем малюсеньких молельных домов, которые могут встретиться на пути в любом районе города. Но, к примеру, в огромной мечети Хасана второго, громоздящейся на границе трёх стихий - земли, воздуха и воды, способной вместить несколько десятков тысяч молящихся, я видел всего полтора десятка прихожан, совершенно потерявшихся на необъятных просторах благочестивого великолепия... В положенные часы со всех минаретов раздаются протяжные голоса муэдзинов, но не заметно, чтобы это хоть как-то влияло на распорядок жизни подавляющего большинства марокканцев. 

Когда мы ездили на самые высокие в северной Африке водопады, где-то рядом послышался голос муэдзина, и я спросил нашего водителя, спокойно кушавшего финики в ожидании местного гида:

- Послушай, Абдалла, это же приглашение к молитве?

- Ну да, - ответил Абдалла, невозмутимо отправляя в рот очередной финик.

- А отчего же никто не идёт молиться?

Абдалла не нашел, что ответить, и лишь пожал плечами, продолжая трапезу. Очевидно, финики его интересовали гораздо больше проблем ислама.

Не знаю, возможно я не прав, но у меня сложилось впечатление, что марокканцы весьма спокойно относятся к своей религии, и отнюдь не склонны к фанатизму. В аэропортах и в городах иногда можно видеть одного - двух людей, застигнутых зовом муэдзина, расстилающих коврики, и начинающих бить поклоны, оборотясь к Мекке... Чаще всего это оказываются охранники или какие-то другие государственные служащие, принуждённые во время молитвы находиться в не очень удобном для этого месте. Не знаю, наверное, в Рамадан всё обстоит по-другому, но в обычное время ничто не говорит о каком-то особом религиозном рвении здешних мусульман. С наступлением времени молитвы улицы не пустеют, никто не цепляется к полуголым туристкам, ну разве что предлагая им чего-нибудь купить, а сами местные жители, случается, бродят по городу голые по пояс, спокойно проходя в таком виде мимо мечетей, и никто не предлагает им немедленно прикрыть плечи и локти... Мало того, нам несколько раз попадались навстречу юноши изящной внешности, держащие друг друга за руку... Конечно, это ещё ничего не доказывает, но очень может быть, что сексуальные меньшинства в Марокко не испытывают особых гонений... 

Ну, я, на самом деле, проголодался, а значит, теперь самое время рассказать о том, где и как в Марокко можно покушать.

В современной части Марракеша полно всяких кафе, ресторанов, и прочих забегаловок, где в любое разумное время можно выпить кофе или соку, подкрепиться мороженным или пирожными, съесть чего-то посерьёзнее. Я не видел ни одного Макдоналдса, зато встречал пропасть Кей Эф Си, наверное потому, что в их меню преобладают блюда из курицы. В ресторанчиках европейского вида нетрудно забыть о том, что ты сейчас на другом континенте, и заказать блюда итальянской кухни... Или, вспомнив вдруг, что марокканская кухня многим нравится, можно заказать тажин из баранины или курятины, кускус и марокканский салат, который приносят в пяти чашках, чтобы ты мог сам смешивать ингредиенты в любой пропорции по своему вкусу. 

Но, приехать в Марракеш и есть в европейском ресторане - это даже хуже, чем ехать в Тулу со своим самоваром. В Касабланке у вас, скорее всего, просто не будет выбора, а здесь, в Марракеше, кушать нужно в медине. Да, далеко не каждый сможет думать о еде, пройдя по улицам, благоухающим всеми запахами, свойственными человеческому обществу... Впрочем, только до тех пор, пока ты не почувствуешь аромата жарящегося на углях нежнейшего мяса... Тут уж тебя вряд ли остановит уличная вонь и грязь...

В медине Марракеша можно найти довольно много вполне комфортных кафе и ресторанов, но почти все они находятся на площади Эль-Фна, о которой я расскажу отдельно. Впрочем, несколько находятся и за её пределами - это "Золото и Кофе", которое нам так и не попалось на пути, и "Арабское кафе", в котором мы побывали. Мы вышли к нему совершенно случайно, правильно угадав направление и выбрав нужный поворот... Не уверен, смогли бы мы это повторить ещё раз без посторонней помощи...

Итак, "Арабское кафе" состоит из трёх этажей. Подозреваю, что первые два оформлены в традиционном марокканском стиле, но не могу быть в этом уверенным, так как мы устроились на верхней террасе, под полотняным пологом, в обстановке довольно эклектичной. С террасы открывался неповторимый вид на бескрайнее море находящихся в совершенно запущенном состоянии крыш, покрытых лесом спутниковых антенн. Несколько минаретов бороздили неспокойное море крыш, среди которых, казалось, не было двух одинаковых: все они были разной высоты, конфигурации и размеров. Единственное, что их объединяло, усиливая сходство с морем, - это серо-пыльный цвет с редкими проблесками желтого, голубого, зелёного, напоминавшими кувыркающиеся в волнах обломки недавних кораблекрушений, - какие-то корытца, тазики, вывешенное кое-где на верёвках бельё... По крышам, среди печных и вентиляционных труб, бродили поджарые разноцветные кошки.

Любуясь окружающими красотами, мы отведали традиционного марокканского супа, попробовали поданного в традиционной глиняной посуде тажина с кускусом, запивая все эти яства пивом "Касабланка" марокканского производства. Сказать по правде, ничего особенного в марокканском тажине нет. Ну, взяли крупно нарубленного мяса, среди которого может оказаться и куриное или баранье горло, смешали с крупно нарезанными овощами, сложили это всё в глиняный горшок с высокой конусообразной крышкой, и поставили на огонь. Наверное, тушится тажин не один час, так как мясо, которое вам удаётся из него извлечь, необычайно легко жуётся, и совершенно не застревает в зубах. Однако я не могу сказать, чтобы это блюдо обладало хоть какими-то особенными качествами, ради которых его захотелось бы поесть ещё раз.

А вот марокканского пива, напротив, я бы с удовольствием выпил ещё, хотя в нём нет той характерной пивной горчинки, которую так ценят некоторые знатоки пенного напитка.

Трапеза в "Арабском кафе", в целом, оставила у нас хорошее впечатление и не сильно ударила по бюджету: вместе с чаевыми мы отдали что-то около пятидесяти долларов.

Выйдя из кафе в приподнятом настроении, мы отправились, куда глаза глядят, и довольно скоро оказались на площади Эль-Фна - в месте, куда ведут все дороги Марракеша... Вскоре сюда придём и мы, чтобы получше познакомиться с площадью и с тем, что тут происходит, а пока немного коснёмся лишь одного из важных назначений площади Эль-Фна - утолять голод и жажду прохожих.

На площади находится не меньше дюжины разных "предприятий общественного питания", отличающихся содержанием меню, ценами, интерьерами, видами из окон и с террас, и, что немаловажно для европейцев, отношением к спиртному. В подавляющем большинстве здешних кафе вам НЕ предложат не только вина, но даже пива. 

Мы поужинали в одном из здешних ресторанов, находящимся так близко к небольшой мечети, что, когда с минарета раздался голос муэдзина, показалось, что он сидит за одним из соседних столиков. (Кстати: на то время, пока звучал голос муэдзина, в зале выключили музыку).

Впрочем, это нисколько не помешало нам выпить бутылочку местного белого сухого вина и поесть отлично приготовленной итальянской еды.

Ужин в ресторане обошелся нам долларов в восемьдесят, часть из которых, очевидно, пошла в уплату за великолепный вид на площадь и возвышающийся над ней минарет мечети Кутубия, с сияющими над ним четырьмя золотыми шарами.

Расплатившись, мы вышли на улицу, и, конечно же, попали на площадь Эль-Фна. Ближе к вечеру едва ли не половина огромной площади превращается в одну большую общественную столовую, состоящую из множества сборно-разборных павильонов под матерчатой крышей, в которых теснятся столы с узкими деревянными скамьями. Снующие вокруг зазывалы следят за тем, чтобы изредка освобождающиеся места за столами не пустовали слишком долго, приглашая прохожих присоединиться к трапезе... Прохожие, как правило, не сопротивляются, так как очень трудно противостоять заполняющему всё вокруг аромату жареного мяса...

Смотрите-ка, вон - как раз два свободных места за крайним столом, присаживайтесь, пока вас не обогнали резвые французские пенсионеры!

За столом умещается человек десять - двенадцать, перед каждым на не вполне чистый стол сейчас же стелют кусок бумаги, на котором довольно скоро появляется заказанная еда, питьё, блюдо с лепёшками, и, если вы не уселись за один стол с марокканцами, - пластмассовые нож и вилка. Местные жители вообще-то едят руками, ловко подхватывая мясо кусочками хлеба, поэтому марокканцы обычно оказываются за столиками с другими марокканцами, а туристы – с другими туристами, в результате эта огромная забегаловка оказывается поделена на две неравные части по национальному признаку: меньшая - марокканская, и большая, где можно услышать любой из языков мира.

Не знаю, что больше привлекает сюда такую прорву народу - несколько видов шашлычков и мясных колбасок, жареных на гриле, возможность наесться до отвала за гроши, или вся эта экзотическая обстановка, состоящая из множества фрагментов, ни один из которых, сам по себе, не сможет пробудить аппетит даже у очень голодного человека... Но, так или иначе, каждую ночь на площади Эль-Фна на полную мощность включается огромный конвейер, пропускающий через себя немыслимое количество марокканцев, французов, испанцев, немцев, англичан, американцев, мексиканцев, португальцев... И даже, иногда, нескольких русских...

Две тарелки шашлычков и жареных колбасок, вместе с двумя порциями печёных на гриле овощей, миской острых оливок, бутылкой воды и двумя лепёшками, обошлись нам, вместе с чаевыми, в сто двадцать дирхемов - то-есть, примерно в шестнадцать долларов. 

Пожалуй, мой рассказ о марокканской еде был бы не полон без описания нашей трапезы в старом квартале Касабланки. Как обычно, мы часами бродили по городу, и совершенно случайно забрели в квартал еды: почти все первые этажи зданий по обе стороны улицы, примыкающей к небольшой площади, были заняты столовыми. Сначала мы вовсе и не помышляли о еде, и думали просто пройти дальше… Но запах жареного мяса, наверное, один из самых древних раздражителей, знакомых человеку, и за многие десятки тысяч лет нашей истории эффективность воздействия этого раздражителя ничуть не уменьшилась... Так что, едва запах жареного мяса достиг моего носа, наши планы сразу же изменились, и мы стали искать свободный столик.

Но время шло, мы всё дальше и дальше отходили от площади, а все столики были заняты. Сначала почти все места были заняты туристами, потом пропорция стала постепенно меняться в пользу местных жителей, и вот, наконец, мы увидели то, что давно искали - свободный столик. Мы уселись на пластиковые стулья и огляделись: выбранная нами столовая оказалась предпоследней на улице: ещё пяток столиков у следующего дома, и дальше - обычные потрёпанные дома. Вокруг нас было ещё несколько столов: за один только что присела компания из пяти молодых марокканцев в европейской одежде, ещё за двумя сидели, по-видимому, марокканские семьи - мать, отец и несколько разновозрастных детей, а ещё один оккупировали шестеро женщин в национальных костюмах.

Вскоре появился хозяин заведения, и, улыбаясь до ушей, разразился речью на французском, из которой я смог разобрать лишь давно ставшее интернациональным слово "бонжур". Попытка объяснить, что по-французски я не знаю ни бельмеса, принесла мне понимание того, что по-английски хозяин знает всего несколько слов, не связанных с принятием пищи... Ситуацию усложняло отсутствие хоть какого-то меню - обычно в подобных случаях я просто выбирал на картинках в меню что-то наименее враждебное, и тыкал пальцем... Не смотря на почти полное несоответствие наших с хозяином словесных запасов, общение не прекращалось: он что-то говорил мне по-французски, временами переходя на арабский, я тоже чего-то говорил по-английски, все остальные посетители столовой под открытым небом с интересом следили за происходящим - кто-то просто улыбаясь, кто-то - очевидно, давая хозяину какие-то советы, и лишь моя жена не принимала никакого активного участия в беседе - то-есть, вела себя так, как подобает восточной женщине в такой ситуации. Очевидно, именно этот факт окончательно убедил труженика ножа и поварёшки в том, что моя жена и есть восточная женщина - с помощью жестов и английских слов "она" и "говорить" он предложил мне дать слово жене, чтобы она уже помогла мне разобраться... 

В конце концов, повеселив окружающих, хозяин произнёс "о-кей", и удалился на кухню. Почти сразу же он вернулся с плошками оливок для нас и ребят за соседним столом, и с тряпкой, которой немного растёр грязь на нашем столе, прежде чем поставить на него оливки.

В следующий свой заход хозяин принёс по подносу с лепёшками для нас и наших соседей, и здоровенное блюдо с жареным мясом для одной из марокканских семей.

Ещё через несколько минут хозяин принёс нам два блюда с шипящими шашлычками и колбасками и пару банок газированной воды, после чего мы на некоторое время потеряли восприимчивость к внешним раздражителям...

Когда голод в первом приближении был утолён, я понял, что есть руками - гораздо вкуснее, чем вилкой и ножом...

Все вокруг ели. И молодые марокканцы, и две марокканские семьи, и женщины в национальной одежде, - все уплетали за обе щеки то же самое, что и мы - шашлычки и колбаски, заедая мясо жареными на гриле овощами и острыми оливками...

Наевшись, я пошёл искать хозяина, чтобы расплатиться. Оказалось, что вся эта прорва еды обошлась нам в девяносто восемь дирхемов, я вручил хозяину банкноту в сто дирхемов и выуженную из кармана монету в пять дирхемов, чем потряс его до глубины души: чаевые тут оставляют нечасто...

Поблагодарив друг друга, мы расстались навсегда - хозяин вернулся к своим делам, а мы с женой отправились в сторону мечети Хасана второго...

Покончив с марокканской кухней, вернёмся из Касабланки в Марракеш, и отправимся наконец на площадь Эль-Фна. Эта площадь огромна, причём, как это часто бывает, никто не думал, что она выйдет такой большой. Давным-давно это была обычная рыночная площадь, на которой время от времени казнили преступников и зачитывали султанские указы. Потом кому-то из здешних правителей взбрело в голову построить на площади большую мечеть. Чтобы освободить место для строительства, снесли целый квартал домишек и лавчонок... Но со строительством что-то не заладилось. Так и стала площадь Эль-Фна самой большой площадью в Марокко...

Итак, мы на площади. Что же мы видим? Прежде всего, толпы слоняющихся взад - вперёд людей. Тут и там в людском море попадаются островки - вот несколько стариков в национальной одежде разыгрывают какую-то сценку, вот - три марокканки средних лет поют берберские песни, а вот дюжина подростков затеяли соревнования по брейкдансу... Профессиональные попрошайки, водоносы в экзотических нарядах, давным-давно промышляющие продажей не воды, а прав на фотографирование себя, мастерицы росписи хной, заклинатели змей... 

Пожалуй, на последних остановлюсь немного подробнее. 

Проходя мимо лагеря заклинателей змей, я остановился, чтобы сделать несколько фотографий, отдавая себе отчёт, что за это мне придётся поплатиться. Наверное, только что закончилось какое-то змеиное представление, так как некоторые заклинатели бсцеремонно рассовывали свой реквизит по мешкам, пока другие бродили вокруг, раскладывая своих змеек по головам и плечам проходящих мимо туристов. Подошел такой змеевед и ко мне, но, убедившись в моём нежелании фотографироваться с его змеями, удалился.

Следующий змеевладелец оказался гораздо настойчивее. Он накинулся на меня исподтишка, пока я смотрел, как какого-то европейца заклинатели обвешали большими и маленькими змеями, открыто посмеиваясь над его покорностью... Не успел я опомнится, как у меня на шее воротником повис светло-коричневый удавчик. 

- Сэнкс э лот, бат ай донт нид ит, плиз тэйк ит эвэй. Ай вил пэй ю фор зе фотос ай мэйд, донт ворри... - да, сказал я, не нужна мне эта хрень, убери её, я и так заплачу тебе за фотографии, не парься. Но парень продолжал бормотать, перейдя с французского на английский, и втирая мне про то, как плодотворно влияет контакт с его змеями на все стороны жизни, что мне теперь привалит удача в делах и диковинное разнообразие в личной жизни, а сам при этом пытался крестить меня то одной, то другой змеёй... Не могу сказать, чтобы змеи были как-то особо противны - возможно, прохлада их тел была даже приятна на полуденной марокканской жаре, но пахли они при этом какой-то гадостью, да и бесцеремонность змеиного вендора раздражала без меры.

- О-кэй, - я достал из кармана пару монет по десять дирхемов, и предложил змееведу, - тэйк ит.

Возмущению его не было предела:

- О, вот из зис? Гив зиз коинс то зе беггерз, анд гив ми пэйпар мани, - что за хрень ты мне тут суёшь? Отдай эту мелочёвку нищим, а мне дай бумажных денег...

На самом деле, двадцать дирхемов - нормальные деньги, рублей восемьдесят пять... И больше давать за то, что к моему лбу приложили вонючего полоза, я не собирался.

- Эй, лук хиа, - ответил я ему, - сы, зис из ёр кинг он зе койнз ю реджект, - видишь, это твой король на деньгах, от которых ты отказываешься. Ар ю шуа ю вонт то дизреспект ёр кинг? - ты точно хочешь выказать неуважение к своему королю?

На лице под навёрнутой на голову тканью отразилось сомнение...

- О-кэй, тэйк зе мани энд но бэд филингз, хей, мэн? - ладно, парень, держи бабки и не парься, - закрепил я успех.

Марокканец молча взял деньги, не понимая, что пошло не так, и почему этот странный турист не достал бумажник и не начал отсчитывать сотенные, а мы с женой не спеша пошли в сторону мечети Кутубия... Правда, не успели сделать и ста шагов, как чёрт меня дёрнул переложить штатив от фотоаппарата из одной руки в другую, и я, конечно же, выронил при этом пакет с двухлитровой стеклянной банкой оливок, купленной нами на площади. Банка разбилась с мерзким хрюпаньем, и разноцветные оливки, замаринованные в разных специях, окончили свой путь в мусорной урне... Не иначе как змееносец наложил на меня, напоследок, своё страшное змеиное проклятие.

Минарет мечети Кутубия виден практически с любой точки площади Эль-Фна. Он огромен, и на его вершине сияют четыре золотых шара. С этими шарами связано несколько историй, первая из которых объясняет их появление происшествием с одной из султанских жен в далёком прошлом. Будто бы эта женщина нарушила требование Корана, и выпила глоток воды при свете солнца в один из дней Рамадана. Раскаявшись в своём ужасном проступке, бедная женщина решила отдать все свои золотые украшения, чтобы из них выплавили шары для украшения шпиля мечети. Так на верхушке минарета появились шары, сияние которых в ясную погоду видно с расстояния в семьдесят километров... Что не удивительно, если учесть, что диаметр нижнего, самого большого шара, составляет около двух метров...

Такая прорва золота, подвешенная между небом и землёй без всякой охраны, на протяжении многих веков будоражила умы людей. С самого начала, как только золотые шары появились над минаретом, отдельные грабители и целые банды пытались завладеть невиданным... Кхгм... Пожалуй, в данном случае это слово не очень-то подходит... Пытались завладеть этим бросающимся в глаза сокровищем. Но огромная высота минарета, крепкие городские стены и боевой дух жителей Марракеша позволили сберечь это чудо до наших дней.

На самом деле, ещё в древности восточных мудрецов и западных учёных беспокоил вопрос: каким же образом такая прорва золота держалась на тоненьком шпиле? Впрочем, раз ни у кого не возникало сомнений в том, что такой факт имеет место, научная мысль была направлена лишь на то, чтобы подобрать ему подходящее объяснение, а в этом смысле мозг европейца ничем не отличается от мозга марокканца: он в состоянии выдумать всё, что угодно. Поэтому учёные мужи Востока и Запада сошлись в том, что без влияния Высших Сил тут не обошлось. Так и считалось, что огромные золотые шары держатся на минарете теми же силами, которые удерживают на бирюзовом небосводе солнце, луну и звёзды, не давая им рухнуть на головы благочестивых граждан Марокко и прочих государств...

Ну, так как мы точно знаем, что "те же самые силы" определённо не в состоянии удерживать в небе несколько тонн золота, нам всё же придётся признать очевидное: золота в "золотых шарах" не так-то уж много, вряд ли больше килограмма. Сами шары пустотелые, их оболочки сделаны из меди, поверх которой нанесено золотое покрытие. Это нисколько не умаляет подвига безвестной марокканки, употребившей на золочение шаров все свои украшения... Прикиньте, хватит ли вам ваших украшений, чтобы позолотить хотя-бы обычный алюминиевый чайник?

Мечеть Кутубия, конечно же, интересна не только своими шарами. На самом деле, эта мечеть была построена дважды. Когда её строительство закончилось в первый раз, вдруг выяснилось, что именитый архитектор чего-то напутал в географии, и мечеть оказалась неправильно ориентирована по сторонам света, а специальное окошко, которое должно быть направлено строго на Мекку, вместо этого нацелилось аккурат на то самое место, где спустя несколько веков, каким-то загадочным образом, возникнет московский Черкизовский рынок, который, как известно, долгое время функционировал вопреки воле московских властей, незаметно для них распространяя повсюду своё тлетворное влияние...

Когда тогдашний султан Марокко узнал о произошедшем, то понял, что у него появилась проблема. Впрочем, как многие султаны, он не склонен был к долгому рассусоливанию, и немедленно принял единственно правильное решение: неправильную мечеть разрушить, а архитектора - обезглавить. Чтоб в другой раз неповадно было.

Некоторое время назад французские археологи делали раскопки вблизи мечети Кутубия, и на небольшой глубине нашли фундамент той, первой мечети. Если подойти к Кутубии со стороны площади Эль-Фна, то этот фундамент можно увидеть справа от стен существующего здания.

Впрочем, к мечети Кутубия мы с вами сейчас не пойдём. В том числе и потому, что кратчайший путь с площади к мечети проходит мимо стоянки конных экипажей… Нет, я очень хорошо отношусь к лошадям, этим красивым, милым животным, но, к сожалению, их прекрасные качества никак не отразились на запахе их мочи... Да, вот сейчас, когда ветерок подул чуть сильнее, вы поняли, что я имею ввиду! Представьте, какая там стоит вонь... Камни мостовой и сама земля так пропитались этим запахом, что, наверное, с этой стороны золотые шары Кутубии последние лет двести уже можно было и не охранять, вряд ли кто-то непривычный к такой вони решился бы пройти этой дорогой...

Пока мы не ушли от Кутубии слишком далеко, посмотрите на неё повнимательнее. Нет, не на минарет, в котором, как говорят, семьдесят семь метров высоты, а на саму мечеть. Видите это внушительное здание? Запомните его хорошенько, это тоже одно из чудес, правда, исключительно нашего, российского, масштаба. Хотите верьте, хотите - нет, но в русскоязычном интернете эта мечеть называется "глинобитным зданием". Типа, минарет сложили из камня, а стены мечети - из глины, смешанной с навозом и резаной соломой. Кто мог написать такую забавную чушь? Чудно... Ну да ладно, у нас ещё и не то бывает... А Кутубия, вы даже не сомневайтесь, построена надёжно. Из кирпича, технологию производства которого знали в Марокко давным - давно, и камня. У них тут, в Марокко, камня много - Атласские горы под боком, как-никак...

Вон, смотрите-ка, видите, под зонтиком сидит мужик? Заметили, что разложено перед ним на столике? Да-да, вы не ошиблись, это зубы. Обычные человеческие зубы. Кучки отдельных зубов, мосты, и даже целые челюсти... Честно говоря, я понятия не имею, чем промышляет этот человек. Вы думаете, это доморощенный дантист вышел на поиски клиентов, разложив всё это добро исключительно в рекламных целях? Дай-то Бог. А мне представляется, как он бродит по ночным улицам старого города, нападает на одиноких прохожих, и выдирает у них понравившиеся ему зубы, заметьте, без всякого наркоза! Вот почему у многих марракешцев не хватает зубов! А потом несчастные приходят сюда, и этот доктор-ужас вставляет им обратно их зубы... Шутки - шутками, но эти вот торговцы зубами представляют собой реально зловещее зрелище... Как-то я пытался незаметно сфотографировать одного из них - торговец сразу же заметил мой манёвр, молниеносным движением накинул на своё хозяйство большой грязный платок, и сурово погрозил мне кулаком...

Оставим в покое мастера клещей и кувалды, и пойдём дальше по площади, стараясь не попасть под колёса мотоциклистам, то и дело пролетающим мимо, почти не снижая скорости, и перевозчикам поклажи, тянущим и толкающим огромные тачки, "с горкой" наполненные разным товаром.

Смотрите, видите вон того марокканца в интеллигентских очочках, по пояс высунувшегося из окна своего микроавтобуса, и размахивающего руками в приступе восторга? Помашем ему в ответ, - ведь это тот самый водитель, который привёз нас из аэропорта... Вот такие они, марракешцы, приветливые и дружелюбные, и совсем немного нужно, чтобы они радовались нам при встрече так, как нам вряд ли обрадуется друг детства, встреченный в Москве после тридцатилетней разлуки…

Говорят, что Эль-Фна живёт сегодня той же жизнью, что и сто, и двести, и триста лет назад, что местным жителям совершенно наплевать на туристов, и что, если бы туристов не было, ничего бы здесь не изменилось. Думаю, что это не совсем так. С одной стороны, марокканцев здесь, действительно, очень много, гораздо больше, чем туристов. И очень многое на площади происходит, действительно, только потому, что людям нравится разыгрывать эти сценки, в которых европейцы, всё равно, ни бельмеса не понимают, нравится петь песни и танцевать, получая поддержку от соплеменников, а не каких-то посторонних людей, глазеющих на них, словно на говорящих мартышек. С другой стороны, без туристов Марракеш был бы гораздо беднее, так как значительная часть местных жителей процветает только благодаря толпам иностранцев, ежедневно заполняющих улицы и площади города. Взять хоть тех же водоносов - я ни разу не видел, чтобы они кому-то наливали воды. Зато десятки раз наблюдал, как эти живые торшеры позировали для падких до экзотики туристов. Каждый день в карманах торговцев оседают огромные деньги, вырученные ими за тысячи проданных иностранцам ковров, тонны пряностей, украшений, самодельных светильников, кожаных тапочек - бабушей, предметов национальной одежды... Эти деньги - кровь Марракеша. Думаю, что здесь все это понимают, поэтому отношение к иностранцам в Марракеше очень дружелюбное, и вообще, Марракеш - производит впечатление очень мягкого и терпимого города, не смотря на тысячи нищих, живущих бок - о бок с богачами. Да, марокканцы часто смотрят на европейцев, как на полудурков, не способных сложить два и два, но это, как мне кажется, не со зла, а чисто в силу культурного феномена, заставляющего пришельцев из "либеральной Европы" уступать "бедным марокканцам". Какому-нибудь банкиру из Парижа или Лозанны просто неудобно пересчитывать невеликие деньги следом за марокканскими торговцами, наверное, он просто готов переплатить этим беднякам, чтобы их жизнь стала хоть немного лучше... Хотя понятно, что, например, те же "бедные" ребята, обслуживающие за один вечер тысячи голодных туристов на площади Эль-Фна, зарабатывают, скорее всего, гораздо больше многих своих хорошо одетых клиентов... 

Вот уже на площади начали собирать павильоны, значит, дело идёт к вечеру... Ну-ка, чего вы ещё не видели... Вот- небольшой оазис, издалека кажется, словно сквозь брусчатку площади здесь проросли финиковые и веерные пальмы, кактусы, фикусы и драцены. Подходим поближе: это, конечно же, "зелёный базар", где местные жители покупают растения для своих садов. Впрочем, покупателей что-то не видно, лишь туристы иногда подходят поглазеть. Торговцы на туристов не реагируют, сберегая силы для настоящих покупателей.

Миновав зелёную резервацию, попадаем к тому самому павильону, где я купил в прошлый раз оливки. Вот они - на любой вкус. Знаете, как делают оливки? Очень просто. Сначала сажают маленький саженец, и ждут лет пятнадцать первого урожая. Первые лет пять его нужно поливать, и смотреть, чтобы им не позавтракали какие-нибудь жвачные животные. Потом уже легче. Время, когда наступает пора сбора оливок, очень важно для марокканцев: ведь за пределами больших городов, там, где жизнь по-прежнему патриархальна и размеренна, эти дни - единственная возможность для юношей и девушек познакомиться друг с другом, попытаться завязать отношения, которые когда-то, возможно, приведут к появлению новой семьи... Дело в том, что девушки с раннего возраста и до замужества покидают родительский дом только раз в году, в то время, когда для сбора оливок требуется каждая мало-мальски для этого приспособленная пара рук...

Правда, познакомиться - всего лишь пол-дела, или даже ещё меньше. Потом нужно идти свататься к родителям невесты, договариваться с ними о выкупе... Выкуп тем больше, чем богаче семья невесты, и чем сама невеста красивее. Желания самой девушки, в общем-то, не требуется: если жених принесёт солидный выкуп в небогатую семью, отец отдаст её замуж насильно. Хорошим выкупом считается сумма денег, примерно равная семи тысячам долларов. Впрочем, часто можно договориться, и заплатить часть выкупа натурой - мясом, кирпичами для нового дома, плодоносящими оливковыми деревьями, а остальное выплачивать в рассрочку. 

Когда выкуп уплачен, приходит черёд ещё одного серьёзного испытания: жених должен пригласить на обед и хорошенько накормить всех соседей. В небольших посёлках, где живёт не более сотни жителей, как правило, приглашают всех, без исключения... Понятно, что все женихи стараются не ударить в грязь лицом, и закатить пир на весь мир... И часто для этого влезают в долги на долгие годы...

Впрочем, я уклонился от темы... Итак, совместными усилиями оливки собраны. Теперь их просто заливают солёной водой, иногда пересыпая специями, и через десять дней их уже можно есть. Во всяком случае, так мне сказал наш гид на водопадах Узуд, молодой парень из соседнего мексиканского посёлка. Мексиканцев в посёлке нет и никогда не было, зато, направляясь на полевые работы, местные жители надевают широкополые шляпы, точь-в-точь, как в далёкой Мексике... Когда лет десять назад в эти места попала группа европейских туристов, их гид, человек образованный и понимающий толк в хорошей шутке, рассказал своим подопечным историю про мексиканцев, проживающих здесь с незапамятных времён. Единственным свидетельством его правоты оказались "мексиканские" шляпы на головах жителей посёлка, но этого оказалось достаточно, чтобы какой-то журналист, оказавшийся в составе туристической группы, включил в свою статью о Марокко абзац об удивительном мексиканском посёлке посреди Атласских гор. Статью использовали при составлении путеводителя по Марокко, и вскоре туристы, приезжающие на водопады Узуд, начали требовать, чтобы им непременно показали "загадочный мексиканский посёлок"... По-моему, это отличный пример того, как мало нужно для появления в нашей жизни всяких "удивительных загадок"...

Наш гид на водопадах оказался полиглотом: он очень хорошо говорил по-английски, а так же, по его словам, знал немецкий, испанский и, конечно, французский язык. Если вы когда-то соберётесь поехать на водопады Узуд, то он поприветствует вас по-русски, слово "Здравствуйте" он выучил буквально с третьего раза. До нас русских он водил всего один раз, тогда это были здоровенные бритые братки, с переводчиком, и поэтому с нами Махмуд тоже был сначала несколько напряжен, но потом разговорился, рассказал про пещеры, в которых скрывались от мобилизации марокканцы, не желавшие воевать на стороне Франции во второй мировой войне, про живущих в здешних лесах диких обезьян, и про то, что недавно местные власти ввели плату за право сплавляться по реке. Теперь, чтобы проплыть от водопада вниз по реке на собственной байдарке или надувном плоту, нужно заплатить сто дирхемов...

 

 

 

 

 

Ещё Махмуд повеселил меня, спросив про то, есть ли в России такие водопады (чтобы было понятно, водопады Узуд вообще-то вторые по величине в Африке, уступают только знаменитому водопаду "Виктория"), я взялся вспоминать, где у нас могут хоть мало-мальски солидные водопады, ничего не вспомнил, и честно сказал, что нет. Тогда Махмуд кивнул, словно что-то вспомнив из курса географии, и добавил тоном человека, ничего другого и не ожидавшего:

- Ну да, Россия ведь такая маленькая...

Я, честно говоря, не нашелся, что ему ответить, так что, встретите Махмуда, - передавайте ему привет, и скажите, что на территории России Марокко укладывается ровно тридцать четыре целых и тридцать четыре сотых раза, и ещё остаётся место для Франции, Германии, Испании и Англии...

Вот, пока я распинался про водопады, в Марракеше уже стемнело. Зажглась подсветка минарета Кутубии, и он весь стал похож на какую-то золотую вещицу, изготовленную рукастыми местными ювелирами. 

Сама площадь тоже преобразилась - свободного места на ней заметно поубавилось, зато появились уже знакомые нам столовые быстрого марокканского питания и продавцы соков и фруктов. Правда, ассортиментом здесь особенно не заморачиваются, и сок выжимают, как правило, из тех самых марокканских апельсинов, которых в Марокко, реально, как грязи. Поэтому, если вам вдруг захочется виноградного сока, или яблочного, - вам, скорее всего, придётся довольствоваться всё тем же апельсиновым - свежайшим, конечно, но - только апельсиновым... 

Закончился ещё один день в Марракеше. Но ещё долго по площади Эль-Фна и прилегающим к ней улочкам будут ходить толпы марокканцев и иностранных туристов, только сейчас начнут заполняться кафе и рестораны, воздух посвежеет достаточно, чтобы не задыхаться от жары. Аисты, улетавшие по своим дневным делам, вернутся в свои гнёзда, большая часть которых украшает стены дворца Аль-Бади и верхушки соседних высоких зданий, и из садика на крыше нашего отеля можно будет сделать совершенно неповторимые фотографии, на которых сияющий золотом минарет Кутубии станет фоном для десятков силуэтов огромных длинношеих птиц...

Самое время покинуть Марракеш, чтобы последние воспоминания о нём остались такими вот лиричными, поставить не жирную гордую точку, а неуверенное многоточие, предполагающее возможное продолжение...

Мы уезжали из Марракеша утром, заплатив за наше пребывание с карточки ВТБ и поболтав с хозяйкой отеля, милой швейцаркой моих примерно лет.

Хозяйка спросила, понравился ли нам Марракеш, я начал было говорить про то, насколько тут всё отличается от того, к чему мы привыкли дома, но она вдруг прервала меня:

- Ит'с крэйзи, йес? - он безумный, не так ли?

И скорчила гримаску, которую часто можно увидеть у французов, и никогда у русских, означающую, очевидно, шутливое одобрение предмета разговора.

- Йес, абсолютли крэйзи, бат анспикабли бьютифул, - ответил я, понимая, что точнее, чем сказала швейцарка, про Марракеш не скажешь, напиши хоть сто страниц, - да, совершенно безумный, но невыразимо прекрасный.

- Йес, ю ар райт, энд со ай эм хиар, - ответила женщина: вы правы, поэтому я здесь...

Поговорив ещё немного о разной ерунде, мы покинули гостеприимный "Дом у аистов" (именно так переводится французское название отеля), уселись в подъехавший микроавтобус, и поехали в Касабланку, оставляя в прошлом наши многокилометровые прогулки по старому и новому городу, поездку на водопады, все хорошие и разные впечатления, полученные всего за несколько дней, проведённых в "имперском городе"...

 

На выезде из Марракеша наш водитель Абдалла, тот самый, что возил нас на водопады, здоровенный детина с лицом многократного чемпиона боёв без правил и вполне подходящим к лицу телом, спросил меня, нервно потирая неровный розовый шрам над бровью:

- Вуд ю майнд иф ви гоу бай зе фри роад? - Не возражаете, если мы поедем по бесплатной дороге? 

Я не возражал, и Абдалла пояснил, что на бесплатной дороге сейчас меньше полицейских, и мы доедем быстрее. Понятно, что он слукавил, так как ехали мы ровно с той же скоростью, с которой несколько дней назад нас везли в Марракеш по платной дороге, но я ничего не имел против того, чтобы Абдалла положил себе в карман немного "левых" денег. Иначе он отдал бы их в оплату за проезд, а так - "скрысит" их у отеля, который, строго говоря, уже получил эти деньги с меня, заложив их в счёт за поездку. В результате, мы с Абдаллой оба оказывались в выигрыше, так как бесплатная дорога проходила через другую местность, и мы могли теперь посмотреть невиданные прежде места.

Выехав из Марракеша, поневоле вспоминаешь тенистый Сайбер-парк, в котором даже в полдень можно найти место где-нибудь на скамейке под деревом... Сайбер-парк устроен крупнейшим марокканским провайдером телефонии, мобильной связи и доступа в интернет, и помогает вербовать новых клиентов. Каким образом? Да очень просто: в парке установлено несколько десятков бесплатных терминалов для доступа в интернет. Местные жители любят и сам парк, и возможность посёрфить нахаляву, и многие, скорее всего, начав в парке и, запутавшись в клейкой всемирной паутине, вскоре подключатся к интернету у себя дома, или станут клиентами раскинувшейся по всему городу сети интернет-забегаловок Сайбер. 

Кроме интернет-терминалов в парке сейчас размещена экспозиция фотографий со всего света, в рамках какой-то кампании ЮНЕСКО. Экспозиция настолько огромная, что мы сломались, пересмотрев едва больше половины. Кроме нас, многие посетители Сайбер-парка так же переходили от одного стенда к следующему, разглядывая красоты океанских глубин, тропических лесов и горных систем. Под каждой фотографией, форматом с экран домашнего кинотеатра, была короткая надпись, поясняющая, что изображено на фото, и где находится этот объект. Кроме красот, на фотографиях изредка встречались и свидетельства человеческого насилия над природой - бескрайние поля брошенных иракских танков, ржавый катер, утонувший в песках бывшего Аральского моря, барахтающиеся в разлившейся нефти птицы, горы хлама, соревнующиеся величием с Араратом. Как-то так вышло, что Россия оказалась представлена как раз двумя фотографиями, относящимися к последней тематике...

Дорога до Касабланки, в общем, достаточно однообразна. На пути встречаются небольшие городки и совсем маленькие посёлки, или тянутся поля, от горизонта до горизонта, по большей части выжженные, словно огромным феном. Редкие леса и горы дополняют пейзаж.

Каждый раз, встретив на дороге полицейских с радаром, Абдалла ещё долго подаёт встречным водителям знак рукой, типа, предупреждает об опасности. Полицейские попадаются редко. Следов аварий на дорогах не видно, покрытие бесплатной трассы ничуть не хуже, чем покрытие платной, и чем они вообще отличаются - непонятно, разве что, наверное, платная короче...

Вот мы проехали поворот на аэропорт Мухаммеда пятого, и надолго погрузились в пригороды Касабланки. Касабланка - огромный город, вряд ли меньше Москвы по площади, хотя большую часть этой площади занимают небольшие частные домики.

Движение в центре города безумное, пробки многокилометровые, центральные кварталы, в общем-то, ничем особенным не отличаются от кварталов других больших городов стран "третьего мира". На первых этажах многих зданий - магазины, в том числе известных марок, много отелей, по тротуарам снуют пешеходы. Автомобили, в общем, получше и поновее, чем в Марракеше, почти не видно повозок с осликами и мулами, не встречаются носильщики со своими многотонными тачками. Почти нет парков. Мы нашли один большой парк на карте, пёрлись туда через весь город, а придя, обнаружили, что он совершенно разорён - не то начали перестраивать, не то просто снесли, чтобы выстроить на его месте ещё несколько домов...

В Касабланке есть несколько соборов, даже свой собственныый Нотр Дам, оставшийся, очевидно, со времён французского правления, несколько дворцов, в том числе совершенно ничем внешне не примечательная современная резиденция нынешнего короля, больше похожая на дом какого-нибудь продвинутого голливудского актёра, уставшего от блеска приёмов и вспышек папарацци, чем на дворец магрибского монарха.

 

 

 

 

 

Выбравшись из каменных джунглей к океану, можно проехать мимо огромного океанского порта, потом, направляясь в сторону нашего отеля, мимо гигантской мечети Хасана второго, про которую я уже что-то говорил, потом - мимо высокого белого маяка, и, наконец, выехать на Корниш - улочку, проходящую вдоль берега океана. На Корнише расположены рестораны, кафе, отели, маленькие лавчонки и дорогие рестораны, пляжные комплексы и площадки, с которых можно полюбоваться тем, как горячее марокканское солнце погружается до утра в холодную океанскую бездну...

Примерно там, где Корниш пересекается с улицей Атлантического океана, находится отель Клаб Хотел Вал Д'Анфа, на верхнем этаже которого у нас был забронирован "улучшенный номер" с видом на океан. Не знаю, чем он отличался от обычных, неулучшенных номеров, но нас он вполне устроил - нормальное пристанище на три ночи в чужом городе...

Итак, мы в Касабланке. Вещи рассованы по шкафам и тумбочкам, паспорта и деньги отправлены в заточение, под замок, и скучают в намертво прикрученном к стене электронном сейфе, а мы сами торопимся к воде, к океану, который шумит за окном, так как заграничный отдых для большинства наших соотечественников почти всегда подразумевает купание в тёплом море. Собственно, именно за этим, - для купания в океане, мы и выбрали Касабланку, и именно для этого в чемодане приготовлена надёжная маска и трубка для плаванья под водой, а так же видавший виды герметичный бокс для подводной фотосъёмки.

И вот мы на берегу. Влажный ледяной песок вмиг убивает желание познакомиться с океаном поближе - вода кажется гораздо холоднее, чем было когда-то море в Паланге. Или, быть может, всё дело в прошедших с тех пор годах и тлетворном влиянии Индийского океана, Южно-китайского и прочих Коралловых морей, постепенно изменивших моё представление о комфортной температуре воды... Так или иначе, но максимум, на что мы отваживаемся, - это зайти по колено в набегающую Атлантику.

На самом деле, смельчаков, отважившихся зайти глубже, не так много - вон, два крепыша лет тридцати пяти, резво забежали по пояс, скрылись в набежавшей волне высотой в метр, забарахтались в ожидании следующей, тут же к берегу подкатил видавший виды, но всё ещё крепкий красный пикап, и купальщики так же резво вернулись на земную твердь, повинуясь многократно усиленному рупором приказу спасателя в чёрной майке.

На самом деле, Касабланка - город спортсменов. Когда прогуливаешься по улице Атлантического океана, создаётся впечатление, будто все, кроме тебя, пришли сюда, чтобы пробежаться трусцой. Ну, кроме тех, кто приехал на велосипеде или на роликах... Вон по дороге на красном велосипеде едет худой марокканец лет семидесяти - семидесяти пяти, в белом тренировочном костюме и здоровенных наушниках, со счастливым видом подпевая лишь ему одному слышимой музыке, вот нам навстречу трусит целая марокканская семья - представительный глава семейства с мальчиком лет десяти, немного впереди, оба в стильных светло-голубых костюмах и кроссовках, а за ними, немного поотстав, несколько женщин разных возрастов в белых национальных костюмах, белых кроссовках, и развевающихся по ветру белых же головных уборах... А вот нам приходится немного потесниться и пропустить вперёд мужчину и женщину, рядом с которыми на поводках трусят огромный, по-английски бесстрастный пепельный дог, и печальный мастино неаполитано, чтобы не задерживать бегущих навстречу седого высоколобого джентльмена, словно сошедшего с экрана во время одной из серий незабвенной "Санты-Барбары", и его чёрную как смоль спутницу, такую же поджарую и холёную, как и он сам, в таких же солнцезащитных очках, только лет на пятнадцать моложе своего спутника...

На берегу океана ежедневно разыгрывается одна и та же батальная сцена: лишь только холодные океанские волны сдают свои позиции, строго по графику отступая на положенные на время отлива рубежи, оставленные ими территории сейчас же захватывают футболисты. Они немедленно размечают влажный песок, устанавливают ворота, и принимаются гонять мяч... Футболистов здесь столько, что непонятно, отчего это марокканцы пока ещё не чемпионы мира в этом виде спорта... По выходным дням в битву вступает изголодавшееся по драке подкрепление из числа "офисного планктона", и общее количество игроков становится так велико, что прогуливаться по пляжу становится решительно невозможно...

Игра продолжается до темноты, а на следующее утро, если выйти на балкон ещё до того, как над городом встанет утреннее солнце, над морем вы увидите луну, а на пляже... Да, на пляже футболисты будут уже играть в свою игру, не вполне ещё различимые в утренней дымке...

Иногда кажется, что даже океан выжидает, пока марокканцы наиграются, и только тогда возвращает себе эту полоску просоленного песка, миллионы лет переходящую из рук в руки, так и не ставшую ни полноценной сушей, ни настоящим океанским дном...

Первым же утром я встретил на пляже марокканца, у которого оказался русский друг. Узнав, что я из России, бедняга так обрадовался, словно нашел под ногами монету в десять дирхемов, и принялся показывать мне страницу в своей записной книжке, где был записан телефон его приятеля из Перми. Приятель должен был приехать через несколько недель, и марокканец предвкушал, как будет водить русского по городу...

За неимением своего русского друга, мой новый знакомый предложил встретиться завтра поутру, чтобы он проводил нас позавтракать свежей рыбой в ресторанчик, как-то связанный с виднеющимся вдалеке белым островом... Сущность взаимосвязи я установить не смог, по причине языкового барьера... Как опытный путешественник по Марокко, я ответствовал: "иншалла!". На том и порешили.

Скажу сразу, в ресторанчик мы не попали. Я, вообще-то, не очень люблю рыбу, и завтракать уж точно предпочитаю чем-нибудь попроще... Да и вообще, тащить меня с утра пораньше куда-то к чёрту на рога, не напоив достаточным количеством кофе и как следует не накормив, - не слишком благоразумно. До членовредительства подобное безрассудство, может быть, и не доведёт, но уж точно не пойдёт на пользу моим отношениям с окружающими, так как голод пробуждает во мне самые низменные инстинкты, парализуя, в то же самое время, мою способность к самоконтролю... Короче говоря, не подходите ко мне близко, не убедившись сперва, что я недавно покушал. Поверьте, вам же лучше будет.

Да... Так что, в ресторанчик мы не попали. Зато побывали на том самом белом острове, превратившемся, на время отлива, в полуостров. Добирались мы туда не вдоль океана, по песку, расталкивая будущих Пеле, Марадон и Аршавиных, а по улице Атлантического океана, дивясь разномастности, разновозрастности и прочим различиям пробегающих мимо охотников до здорового образа жизни. Проехал мимо на своём красном велосипеде давешний старичок - меломан, озиравший окрестности со счастливой улыбкой мудрости на устах, я зачем - то помахал ему, он тоже помахал мне в ответ - спасибо, дескать, и тебе всего хорошего... 

Несколько километров до белого острова мы преодолели на одном дыхании, находясь под впечатлением спортивного порыва горожан. Островок действительно был белым, как недавно выпавший снег - весь его покрывали небольшие домики с выбеленными стенами.  Прежде, чем подняться по каменной лестнице, которая, должно быть, во время прилива поднимается прямо из воды, мы решили походить вокруг, по обнажившимся камням. Камни были скользкими, между ними тут и там попадались лужицы с мелкими рыбешками, разноцветными водорослями, морскими ежами и прочей живностью, отрезанной на время от большой воды. Зайдя так далеко, что продолжать экспедицию - значило подвергать себя риску обрушиться в одну из глубоких луж, или быть облитым с головы до ног ледяной водой набегающих океанских волн, мы стали свидетелями ловли осьминогов. Двое ребят лет двенадцати - четырнадцати, вооруженные длинными железными прутьями, обследовали укромные места между камнями. Способ охоты был прост: на конце прута был наколот осьминог, и эту-то приманку ребята совали то туда, то сюда. Если под камнями скрывался другой осьминог, то он сейчас же хватал "непрошенного гостя", очевидно, чтоб раз и навсегда отучить его соваться, куда не следует... Или, может быть, хозяин заключал гостя в крепкие объятия, намереваясь, на радостях, пропустить с ним стопочку - другую... Так, или иначе, но ребята вытаскивали из укрытия уже не одного, а двух осьминогов, не без труда отрывали одного от другого, и, если только что пойманный октопус оказывался не слишком мал, - прятали его в матерчатую сумку... Маленьких же просто выпускали обратно. Заметив мой интерес, один из охотников подошел ко мне со своей только что пойманной добычей, и выпустил восьминогого кроху прямо на камень у моих ног. Малыш первым делом стал тёмно-коричневым, под цвет влажного камня, и, перебирая щупальцами, начал перемещаться к воде. Я успел сделать несколько фотографий, а потом он добрался до воды, втиснулся в небольшое углубление, и сразу же поменял цвет на песочный, сделавшись почти неотличимым от окружающего дна... Я осторожно потрогал его пальцем, но он не пошевелился, поглядывая на меня большими круглыми глазами... 

Насмотревшись на океан и его обитателей, мы отправились на островок. Он оказался не велик, вряд ли больше нашего дачного участка, но, в отличие от наших пятнадцати соток, был почти весь застроен. Поднявшись по каменным ступеням, мы прошли по единственной на острове улице, и вышли на небольшую площадь на северной части островка. С площади было видно наш отель на берегу океана, полчища футболистов, мельтешаших, словно муравьи в растревоженном муравейнике, потом - белый маяк, и, ещё дальше, мечеть Хасана второго, третью в мире по величине.

Островок рассматривать не хотелось. Вблизи он уже не казался безупречно белым, на его улице валялся всякий мусор, смотровая площадка, с которой мы смотрели вдаль, служила местным жителям свалкой. На ступеньках своих домов сидели степенные восточные женщины и тощие марокканские кошки, грязно-белая породистая собака со слезящимися красными глазами с надеждой смотрела вдаль, составляя компанию нескольким мужчинам в белых одеждах, занятым тем же...

Обратный путь был несколько омрачен поисками туалета, который внезапно сделался мне совершенно необходим. Надо сказать, что осень - не самое подходящее время для подобных поисков в Касабланке, так как пляжные туалеты перестают функционировать, а разнообразные предприятия общественного питания, довольно часто встречающиеся вдоль пляжа, открываются, наверное, ближе к обеду.

Потерпев очередную неудачу в придорожном Кэй Эф Си, я решил действовать наверняка, и, едва ли не обгоняя местных бегунов, двинул к нашему отелю. Моя же дражайшая супруга, как я потом узнал, немедленно стала объектом внимания двух касабланкских джентльменов, пытавшихся развлекать её глубокомысленной беседой на протяжении всего пути до отеля.

Честно говоря, сначала я вовсе ничего не собирался рассказывать о Касабланке. Ну, Касабланка, и Касабланка, ничего особенного. На самом деле, на свете только больших городов с таким названием - не меньше полудюжины, а уж городков поменьше, посёлков и деревень, вообще, наверное, прорва. Дело в том, что Каса Бланка - это всего лишь "белый дом". Так что, в принципе, даже в Москве и Вашингтоне есть по своей собственной Касабланке.

Понятно, что в городе с таким названием не может быть ничего интересного. В принципе, так оно и есть: если я правильно помню, лет семьдесят - восемьдесят назад марокканская Касабланка пострадала от сильнейшего землетрясения, которое стёрло с лица земли всю вещественную историю города, накопившуюся со времени предыдущего землетрясения. Поэтому нынешняя Касабланка - сравнительно очень молодой город. 

Конечно, в Касабланке имеется и своя медина, причём, даже две: возможно, местные жители просто хотели добрать количеством то, что не удалось получить качеством. Если вы были в медине Марракеша, то в обе медины Касабланки, новую, и, особенно, в старую, вы уже можете не соваться. Если медина Марракеша - это место, где ощущаешь себя в одном из центров жизни, в месте, где постоянно что-то происходит уже много веков, то в мединах Касабланки понимаешь, что ты зачем-то пришел на помойку, на задворки жизни, где бедные люди влачат своё жалкое существование. Да, бедняки и нищие кишат и в Марракеше, но там в бедности чувствуется стиль, даже, может быть, какая-то игра, а здесь - просто нищета и невозможность жить по-другому. 

В старой медине Касабланки есть большой базар, на котором торгуют всем тем барахлом, которым в начале девяностых у нас торговали дедушки, примостившиеся у входа на рынок. Все эти очки с отломанными дужками, ржавые и гнутые сковородки, разбитые башмаки, поношенные трусы, заштопанные кальсоны... Вот только здесь это не хлам, мимо которого проходят, жалея продавца, а ходовой товар, который выбирают, примеряют, царапают ногтем... В медине Касабланки я видел несколько раз, как торгуют объедками. Привозят здоровенную тачку, из тех, что так популярны в Марракеше, наполненную до верху надкусанными и надломанными лепёшками из какого-нибудь кафе, чёрствым, плесневелым и, возможно, обглоданным грызунами хлебом, стелют на мостовую большой кусок полиэтиленовой плёнки, и вываливают это всё горой... Мне хочется верить, что марокканцы покупают это на корм, например, свиньям... Но - в Касабланке свиней не водится... 

Ладно. Пожалуй, я ограничусь несколькими картинками Касабланки, а то настроение у меня чего-то испортилось...

Такси Касабланки.

Как и в Марракеше, в Касабланке есть два типа такси: "Пти такси" и "Гранд такси". Первые - как правило, малолитражки, давно заслужившие место на автомобильной свалке, но каким-то чудом, возможно, не без помощи специалистов вуду, остающиеся на ходу, выкрашены в красный цвет и предназначены для поездок по городу. Это очень правильно, так как в марокканских городах полно авторемонтных мастерских, где всегда можно вновь вдохнуть подобие жизни в хладный заржавленный труп... Гранд такси служат для поездок за пределы города. 

Единственный раз, когда мы ехали в гранд такси, это был старенький мерседес цвета мамонтовой кости.

Пти такси можно поймать в любом месте Касабланки, достаточно просто поднять руку. Хотя, при неблагоприятном стечении обстоятельств, можно прождать и десять, и двадцать минут... В такие моменты будешь рад любому такси, даже такому, в котором уже сидит уйма народу. Садясь в такое такси, нужно понимать, что денег с вас возьмут никак не меньше, чем если бы кроме вас в машине никого не было. Водитель не станет спрашивать первого пассажира, можно ли взять второго или последующих, и поедет он сначала не туда, куда попросил первый пассажир, а туда, куда надумает сам таксист.

Если всё это вас устраивает, перейдём к плате за проезд.

Считается, что все марокканские таксисты - обманщики и плуты, палец им в рот не клади. Со вторым я бы спорить не стал, а с первым поспорю. Средний пти-таксист - это мужчина лет шестидесяти - шестидесяти пяти, на машине примерно вдвое - втрое моложе его самого, не знающий других языков, кроме арабского и французского, который рассчитает вам плату за проезд строго по счётчику, и будет рад чаевым в пять дирхемов. Но иногда попадаются и таксисты лет тридцати, и на новеньких "Пежо", и такие, которые постараются слупить с вас раз в пять - десять больше положенного. В принципе, всегда можно отказаться платить, и предложить обратиться в полицию, или, если вы точно знаете, сколько обычно стоит такая поездка, просто стоять на своём. При том отношении к туристам и вообще к иностранцам, которое сложилось в Марокко, вы добьётесь справедливости без особого труда. Но проще, конечно, предусмотреть эту проблему, и предотвратить её с самого начала.

У законопослушных таксистов на лобовом стекле обычно наклеен небольшой плакатик, на котором проставлены все тарифы, применяемые в течение суток, а в машине установлен работающий счётчик. У рвачей нет ни того, ни другого. Если возникли сомнения, то всегда лучше обсудить плату заранее, добившись от таксиста точной или хотя-бы примерной суммы, с которой вам придётся расстаться в конце пути. Правда, общаться с водителями непросто, так как арабский и французский языки, как правило, не являются сильным местом российского туриста, а средний пти-таксист (помните, это мужчина лет шестидесяти - шестидесяти пяти) не умеет читать карту, и ему бесполезно показывать место на схеме города, куда бы вы хотели попасть...  Еда в Касабланке. С едой в Касабланке всё просто только на первый взгляд. Да, рестораны, кафе и всякие забегаловки попадаются и на окраинах, а в центре города они просто кишмя кишат... Но, как известно, сколько ни говори "халва", - слаще не станет: ещё никому не удавалось насытиться одним лишь фактом наличия ресторана... 

Когда в первый наш день в Касабланке мы оказались в центре города, выяснилось, что пообедать днём решительно невозможно. Рестораны закрыты до вечера, а в кафе можно взять лишь кофе с булочкой. Местные жители вообще предпочитают проводить время за стаканом с водой, и это совершенно фееричное зрелище: идём мы с женой по улице, мимо домов, первые этажи которых отданы под кафе, и сотни мужчин, сидящих за выставленными на улицу столиками, провожают нас глазами... На каждом - костюм, и на столике - стакан воды с торчащей соломинкой... Поневоле начинаешь чувствовать себя единственными людьми, почему-то оказавшимися посреди города, населённого зомби, или человекообразными роботами... Так и кажется, что вот сейчас все они встанут, и пойдут к нам, одинаковыми нечеловеческими шагами...

В общем, накормили нас, в конце концов, в китайском ресторанчике, который, похоже, работал круглосуточно. Кроме нас, посетителей в ресторане не было, и по всему чувствовалось, что официант был ошеломлён моим желанием съесть супу и мяса в столь неподходящий для этого час... Мечеть Хасана второго. Хасан второй - это папаша нынешнего короля Марокко, Мохаммеда шестого, и его предшественник на троне. Считается, что в какой-то момент король Хасан решил оставить заметный след в истории страны, и надумал построить мечеть, равной которой не было бы на всём континенте. Для осуществления своего замысла король объявил сбор денег по всей стране. Помнится, в своё время в СССР население "совершенно добровольно" вкладывало свои денежки в облигации, которыми многие сразу же оклеивали туалеты… Так же и марокканцы выложили свои кровные, на которые потом в течение шести лет выстроили огромный комплекс на берегу океана. Внутренние помещения мечети настолько огромны, что люди там кажутся не муравьями даже, а микробами, помещёнными на стекло под микроскопом Аллаха. Впечатление усиливает раздвижная крыша, которая устроена так, что её можно бесшумно раскрыть, и тогда солнечный свет зальёт центральный зал, во всех подробностях высвечивая человека перед лицом Господа...

Внутренние помещения отделаны марокканским и знаменитым каррарским мрамором, огромные люстры выполнены итальянскими мастерами из мурановского стекла, тысячи мастеров резали ценные породы дерева и камень, чтобы украсить мечеть внутри и снаружи. Результат впечатляет: я никогда не видел ничего подобного.

Достиг ли король Хасан желаемого? Наверное, достиг. Третья по размеру мечеть в мире, уступающая только мечетям в Саудовской Аравии, построенным в городах, тесно связанных с именем пророка Мухаммеда, - это круто. Насколько это способствовало повышению религиозного рвения марокканцев, вопрос отдельный...

Под землёй скрыты огромные залы для ритуальных омовений, традиционные хамамы, способные одновременно вместить немыслимое количество возжелавших чистоты богомольцев, бассейны с прохладной водой, комнаты для переодеваний, туалеты и ещё какие-то помещения. Похоже, правда, что всё это подземное великолепие используется не по прямому назначению, а лишь для приведения в восторг иностранных туристов...  Лучшие времена Касабланки. Лучшие времена Касабланки, увы, прошли. Один из символов этого торчит у всех на виду - огромное колесо обозрения в парке развлечений на берегу океана. Парк давно закрыт, а колесо скорее похоже на антураж из фильма катастроф: оно частично разрушено, и отдельные железные фрагменты в беспорядке свисают до земли...

Многие отели, расположенные у самой воды, в самом престижном курортном месте города - вдоль улицы Корниш, - заброшены, в их аквапарках давно протухла вода, террасы завалены хламом, а номера, судя по доносящемуся оттуда запаху, обжиты местными бомжами, или просто играют роль отхожих мест...

Впрочем, если отправиться на юг, в сторону белого острова, то за парком бывших развлечений можно увидеть новые кварталы строящихся многоэтажных домов, протянувшиеся до горизонта, и целый лес неподвижных строительных кранов... Так что, скорее всего, в недалёком будущем здесь вновь настанут хорошие времена, Касабланка снова расцветёт, оживут заброшенные отели и опять закрутится колесо обозрения в обновлённом парке развлечений... Марокканские гадости. Находясь в Марокко, нужно понимать, что местные жители привыкли жить так, как они живут. А приезжие, напротив, привыкли к совершенно другой жизни. Поэтому, подхватить здесь какую-то заразу проще простого. Легче всего заполучить расстройство желудка. Скорее всего, это будет какая-то микроскопическая живность, абсолютно безвредная, но совершенно несовместимая с нашей родной микроскопической живностью, о которой так заботятся на фирмах "Данон" и "Эрмигурт". Я проштудировал массу литературы по этому поводу, и теперь даже знаю, например, что американцы эту хворь называют "Туриста". То-есть, если ты собрался в дальние края, даже не обязательно такие экзотические, как Марокко, готовься к встрече с "Туристой". Пронесло... Гм... Извините... Обошлось - хорошо, нет - что ж, лучший лекарь, как известно, время... Ну и, конечно, "живые йогурты от Данон"...

Избежать этой гадости можно, только совершенно отказавшись от национальной еды и питья, и постоянно моя руки с мылом. Да и то, на самом деле, не факт... 

К чему я это всё? А к тому, что жизнь полна сюрпризов, и не все они приятны... Впрочем, вряд ли вы этого не знали. Уфф, вот и всё. Ещё немного, и я смогу заняться всякими интересными делами... Всего-то и осталось - написать Заключение. Итак, Марокко. Стоит ли сюда съездить? Однозначно да. Мы вот побывали всего в двух городах, а впечатлений получили - прорву. А ведь в Марокко есть ещё и горнолыжный курорт, и самые настоящие античные города, и современные океанские курорты... Наверное, не стоит всё же ожидать от Марокко слишком многого... Впрочем, уж и не знаю, от чего в жизни стоит...

В общем, если вы хотите испытать что-то совершенно непохожее на то, что с вами происходит каждый день, и готовы к некоторым издержкам, то Марокко - одно из мест, где вам стоит побывать.

Поеду ли я сам туда ещё раз?

Иншалла...

 

2008.