Все записи
12:21  /  18.05.12

29015просмотров

«Доступ к телу». Эльчин САФАРЛИ, писатель. Интервью.

+T -
Поделиться:

 

внутри меня живёт человечек по имени Сочувствие. Он перманентно жалеет писателей - мужчин. Потому что косить бабло и писать книги порой несовместимые занятия. И, как прекрасно, когда это происходит одновременно…

Эльчин – близкий мне человек, поэтому так трудно, что-либо внятное писать.

Я лишь хочу, чтобы у него случилось всё, что он желает. Ну, и от Бога приятные сюрпризы пусть тоже останутся.

 

 

Photography: Sergey Sarakhanov

 

 

Родился 12 марта 1984 в Баку.

Живет в двух городах – в Стамбуле и в Баку.

С 12 лет публиковался в молодежных изданиях, рассказы для газет придумывал еще за школьной партой.

Первый писатель восточного происхождения, который пишет на русском языке.

Подписал контракт с самым  крупным российским издательством «АСТ».

Романы: «…нет воспоминаний без тебя», «Сладкая соль Босфора», «Туда без обратно», «Я вернусь…», «Мне тебя обещали». На днях вышел роман «Если бы ты знал...». И сборник рассказов - «Тысяча и две ночи: Наши на Востоке»

Роман «Сладкая соль Босфора» в 2008 году вошел в список 100 самых популярных книг Москвы.

 

 

Существует стереотип, что написание текстов – признак некоторой ненормальности. Психологически здоровый человек такими вещами не занимается. Вы можете опровергнуть или подтвердить этот стереотип?

Понятия о нормальности нет. Я не поверю, если кто-то подойдет ко мне и скажет: «Я нормальный». Да, этот человек с виду может выглядеть совершенно нормальным, но при этом спать в обнимку с апельсинами, потому что ему нравится их запах. Творческие люди это те же люди, отличие лишь в том, что их странности более выпуклые. Кроме того, их творчество требует некоторой замкнутости. По-моему, настоящий творческий человек не может быть полностью социальным. Замкнутость предусматривает подготовку к творческому рождению. Это как женщина, которая вынашивает ребенка. У нее меняется характер. Она становится более капризной, недовольной всем. Вот вам абсолютный образ творческого человека! Я тоже в этот период очень капризный, раздражительный.

За 5 лет, которые пишите – Вы уже издали семь книг. То есть, пишите беспрерывно. И что, все это время Вы капризный и раздражительный?

Сказать правду? Да, так и есть. С тех пор, как начал писать, я изменился не в лучшую сторону. Дело в том, что до этого я был жизнерадостным, динамичным человеком. Сейчас я домосед, менее массовый - люблю узкий круг. Стал более замкнутым. Но я считаю, что все происходит так, как должно произойти. Это не фатализм и не вера в то, что у тебя на лбу написана некая схема. Нет. Ты можешь стараться изменить судьбу, точнее ее корректировать, но  в целом, если тебе написано, что ты будешь знаменитым, то так оно и будет. Первая моя книжка - «Сладкая соль Босфора», которая вышла на московский рынок, попала в число 100 самых популярных книг Дома Книги на Тверской (самый крупный книжный магазин в Москве – прим. «СНОБ»). Туда еще моя маленькая тетя ходила с бабушкой. Первый вопрос, который я задал: «Как?» Рекламы никакой не было, обложка скромная. Но можно написать одну книжку и в один день проснуться популярным. А можно написать 88 книг и остаться незаметным.

О писателях говорят, что они, как правило – мизантропы. Им приятнее проживать в своём выдуманном мире, чем ходить в булочную или выслушивать истории своих жён. Вы тоже оберегаете своё личное пространство?

Да. Это одна из моих больших побед. Это 28 лет бесконечной войны с окружающим миром, с бытом, с реальностью, где нужно работать с 9 до 18, с друзьями, которые не готовы звонить тебе тогда, когда ты не пишешь или по выходным, когда ты позволяешь себе выйти куда-то. Это большая борьба за понимание. Можно не бороться, но ты хочешь этой жизни и ты борешься за гармоничное сосуществование насколько это возможно. Есть хорошая фраза: «Счастье – это не делать то, что нам не хочется».

У Вас в семье были сложности с отцом, Вы даже об этом написали в книге. Какой была его реакция?

Сейчас, когда мне уже скоро 30, я понимаю, что это была та самая проблема отцов и детей. Для меня в творчестве самое главное – искренность. Да, в первом романе «Сладкая соль Босфора» это тема затронута. Папа прочитал, но ничего мне не сказал, сказал маме. Ему стало неприятно не оттого, что я об этом написал, а оттого, что это было. Мне всегда было сложно найти с ним общий язык, но с годами мы становимся ближе друг к другу. Всегда сохранял уважение к нему в любой ситуации. Даже, когда он перегибал палку, я молчал, потому что это мой отец. Мы воспитаны так. Это и есть восточное воспитание. На Востоке есть такая фраза: «В споре с родителями промолчи, даже если они не правы». Пытаешься сохранять уважение и при этом отвоевывать свое пространство. А я многое отвоевал у родителей.

Что, например?

Свободу, возможность заниматься, чем я хочу, а не тем, чего хочет мой отец. Он - пилот с сорокалетним стажем, каждый день поднимает в воздух «Боинг». У него большой авторитет в этой среде. И папа всегда хотел, чтобы кто-то из его сыновей – а у него нас двое, продолжили дело его жизни, но ни один из нас не захотел быть летчиком. Мой брат – дизайнер, а я поступил на журналистский факультет. И вроде он принял мой выбор, а все равно успокоиться не может. Когда прилетает, я спрашиваю: «Как слетал?» - «Хорошо, у меня ведь два сына и оба творческих профессий». Отвечает он с сожалением в глазах, но с улыбкой на лице.

 

 

 

 

 

 

Как Вы сами признались, у Вас частая переменчивость настроения. Как это влияет на взаимотношениях с близкими?

Я, как погода. Даже героя моей книжки «Мне тебя обещали» назвал Погода. Эта одна из самых искренних моих книг, в которой рассказал очень много о себе. И даже аннотация этой книги начинается со слов: «Это я».

 

Мой редактор, когда я сдал книгу, сказала: «Эльчин, ты не боишься узнаваемости? Как можно так раздеться и ходить голожопым по Тверской?» Не могу иначе. Я же изначально приучил читателя к искренности. Девушка, о которой рассказывается в этой книжке, действительно была в моей жизни. Мы с ней расстались в прошлом году, когда книга была закончена. Все те, кто знали нас, из любопытства купили эту книжку. Я и в жизни очень открытый человек. Когда я работал в компании, мой шеф говорил: «Эльчин хоть и кажется отстранненым, замкнутым, но его можно прочесть, как книгу». Это ещё было, когда книг я не писал. Я и сам сяду и расскажу необходимое. Недоговариваю часто, но никогда не вру.

А в книге всегда договорите?

Всегда. Там ни о чем не спрашивают и не задают вопросов. Почему я больше люблю рассказывать книге, а не людям – боюсь загрузить свого собеседника. Мы можем встретиться с другом, выпить и я, конечно же, могу рассказать ему о пережитом. «Знаешь, так случилось, мы расстались…». И этот человек напротив, мне тоже расскажет о своих потерях. Мы поговорим один вечер и разойдемся по своим домам. А ведь разлука, потеря разъедают каждый день, а постоянно говорить об этом ты не можешь - ты просто надоешь. А книга – это 320 тысяч букв того, чего ты хочешь сказать... Я очень боюсь быть навязчивым. Всегда перед тем, как кому-то позвонить, сто раз подумаю. Не хочу беспокоить лишний раз, лучше смс напишу. Мне кажется, так правильнее. Никто никому ничего не должен, просто каждый нужен друг другу.

А как приучить других уважать твое личное пространство?

Воспитывая. Если это в работе, то с такими навязчивыми людьми работать не нужно, но если это близкий человек – нужно воспитывать. Я начал с автоответчика на телефоне, где записал: «Добрый день! В настоящее время не могу ответить на Ваш звонок. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. Спасибо!» И знаете, какой был текст в первых сообщениях?

Очень любопытно...

Отбойные гудки. Люди бросали трубку. Год воспитания, теперь у меня вместо гудков всегда входящие сообщения. Мама моего друга, когда мне звонит, вместо сообщения на автоответчик, начинает петь в трубку. Это значит – позвони мне. Она говорит: «Благодаря твоему автоответчику поняла, что умею петь. И неплохо». Видите, какие тонкие маневры, которые не так болезненны. А кому черезмерно болезненны – дверь открыта, прощайте!

 

 

 

Если перед Вами будет стоять выбор: написать книгу или провести ночь с девушкой, что выберете?

О, конечно, написать книгу! Быть писателем – это невероятно приятно. Твои книги – это твоя вторая жизнь, совершенно отдельная и никак не взаимосвязанная с твоей жизнью реальной. Ты можешь перестать писать книги, обанкротиться, можешь потерять талант, можешь стать поваром – начать готовить первую весеннюю спаржу под соусом  hollandaise, или стать космонавтом и улететь на другую планету. Ты можешь делать все, что угодно, но твои книги будут жить. Для кого-то они будут жить всегда. Вот это прекрасно. Признаюсь, в душе я всегда хотел бессмертия. Мне всегда хотелось сделать то, что будет жить вне меня. Когда ведешь дневник, ты можешь взять его и сжечь, а там ведь столько всего из твоей жизни! Одно движение и тебя больше нет. А ты попробуй собрать, сжечь книги, которые уже продались и которые живут в домах многих людей?!

От ночи, проведенной не за книжкой меньше отдачи. Я всегда боялся быть покинутым, думаю, именно из-за этого я пишу книги. Люди – проходящее, уходящее явление в нашей жизни. Кто-то садится на поезд и уезжает из нашей жизни навсегда, даже не попрощавшись, а кому-то приходится вызывать такси, еще и самому его оплачивать. А твои книжки никогда не предадут.

 

Вам принадлежат слова: «Женщина слабее всего, когда любит, и сильнее всего - когда любима». Эльчин, а мужчина?

Мужчины всегда внутри знают, что они хуже женщин. На все 200%. Просто мы об этом не говорим женщинам. А вот он напьется и скажет между словом: «Я всегда знал, что скотина, а она лучше. Я её не заслуживал». Превосходство женщины заключается в том, что она всегда может простить, если, конечно, любит, и мужчины это знают. В конфликтах я часто на стороне женщины. Наблюдаю за женами моих друзей. Она неплохо готовит, воспитывает их сына, которым он гордится. Она красива, не расползлась и не ходит в трениках по квартире с засаленной головой. Она стирает его носки, пусть и в машинке, но она же, как минимум, доносит их до стиральной машинки. Она открывает ему двери, ждет его. И вот ты видишь, как она прекрасна, а он скотина, где-то мотается. Не то, чтобы блядует где-то, нет. Но ты видишь, что он ее не ценит настолько, насколько ее нужно ценить. Наверное, это и есть тот самый случай, когда мужчина завоевывает, а потом остывает. Подобная неблагодарность меня очень задевает. Мужчины говорят: «Тяжело спать с одной женщиной всю жизнь – гречка надоедает каждый день». И он едет в Тайвань наесться суши. А ей ведь не надоедает жареная картошка ежедневно.

 

Вы сказали: «Мы не любим города, мы любим себя в этих городах». Где Вы любите себя более всего?

Нравлюсь себе в Москве. Становлюсь более собранным, менее сентиментальным – уже устал быть сентиментальным. Каждый раз, когда приезжаю в Москву, мне все говорят, что здесь я хорошо выгляжу, собираюсь. А в восточных городах - в Стамбуле и в Баку я  расслаблюсь, начинаю капризничать. Потому что там все свое. Дома мы всегда даем себе волю.

Но в Москве моя проза сильно меняется – она становится более безнадежной. А у нас здесь в восточном царстве все вкусно, все прекрасно, солнце даже зимой, жареные персики, много восхитительных ароматов и ты ходишь весь такой яркий. Ты все это вдыхаешь в себя и просто перекладываешь на бумагу. А потом люди с холодных стран, где в силу погодных условий, чаще серое небо над головой и безнадежности больше, читают и говорят: «Как хорошо, что где-то так много солнца».

Скажите, слова об утрированном патриархате на Востоке - выдумки?

Абсолютная правда. Если моя жена без моего одобрения пойдет одна на тусовку до ночи, будет точно скандал. Она должна быть рядом со мной, ну, как минимум, в вечернее время суток. Женщина может проявлять свое недовольство – хлопнуть дверью, покричать и, если она соберет чемоданы и уйдет к родителям: «Ты что пришла? Возвращайся к мужу!». Если, конечно, нет веской причины. На Востоке есть один момент в супружеской жизни, который мне очень неприятен - если у молодой пары нет ребенка, то в этом виновата женщина. Но потом все дружно идут на анализы и выясняется, что проблема в мужчине. Здесь из-за этого большое количество разводов, а когда спрашивают: «Причина в чем? – Она не могла подарить мне сына». И мужчины, как правило, не соглашаются на обследование. «Я – мужик. Еще не хватало, чтобы я дрочил для анализов». Я говорю о массах. Но в интеллигентных восточных семьях, где, к примеру, читают Достоевского, как в моей, – такого быть не может. Здесь оба будут переживать, искать причину, вне зависимости от того, в ком она – мужчине или женщине.

 

 

Почему восточные мужчины так любят славянских женщин и часто на них женятся?  

У меня много друзей и турков, и азербайджанцев, у которых жены – русские, украинки. Это своего рода негласная мода – иметь жену-славянку. У моего дяди жена с Украины, у них дочь. Они более 10 лет вместе. Не хочу никого обидеть, но славянских женщин на Востоке больше любят, чем женщин других национальностей. Вы легче приживаетесь с бытом мусульманского мира. Вы более мягкие, менее материальные. А вот восточные женщины в своей массе материальные. У нас есть определенные обряды: если ты берешь в жены восточную девушку, то у тебя, как минимум, должна быть квартира. А еще ты должен обязательно подарить ей бриллианты на свадьбу. Покупал  мебель для своей квартиры, а мама говорит мне: «Лучше деньги отложи на бриллианты. А то, что мы завтра подарим твоей жене?» Вот вам и светская семья! (смеется – прим. «СНОБ»).

В мусульманском мире жена-иностранка всегда будет чувствовать тепло людей. Ее постоянно будут приглашать в гости, ее будет любить свекровь, тети. Вы не будете чувствовать себя одинокой. Все время будут звонить, справляться о вашем самочувствие. А если вы уедите с мужем на месяц за рубеж, то, не волнуйтесь, вашего ребенка вырастят, накормят, искупают, оденут. Все за вас сделают. А, когда вы будете забирать от них своего ребенка, свекровь еще обидеться, плакать будет. Если, не приведи Господи, вы возьмете няньку - она вообще точно возненавидит. Восточная щедрость, человеколюбие – прекрасно, но это, кстати, легко переходит в навязчивость. Главное, во время расставить границы. А, если не дай Бог, свекровь вам все же объявила войну, то лучше уезжайте подальше. Такие страсти начнутся…

 

Почему выбрали для жизни Стамбул?

Первый раз попал сюда, когда мне было двадцать. Но живу я на два города: Стамбул и Баку. Стамбул – это город, который я безумно люблю. Одно из красивейших мест на земле. Смесь культур, религий. 20 миллионов людей, длинные пробки, сумасшедший ритм. Но это не мегаполис с бездушными высотными серыми башнями, это город с невероятно красивыми, древними домами, мечетями, храмами. С сильной энергетикой.

Куда-то собираетесь сейчас поехать, отдохнуть?

Когда я пишу – боюсь менять места проживания. У меня контракт с издательством до 30 лет, осталось два года. Я так жду этих 30 лет! Как только наступит тридцатник, я собираю чемоданы и буду мозолить глаза Москве, Киеву, Тбилиси, Лондону и многим другим городам. Буду наслаждаться свободой и набираться новых впечатлений для следующих книг.

30 лет это тот возраст, приближаясь к которому большинство людей переживают кризисное состояние. Изменяется представление о своей жизни. Ощущаете на себе экзистенциальный кризис?

Очень. Но, знаю, что все это закончится ровно 12 марта 2014 года, когда мне исполнится тридцатник. Я буду хорошо выглядеть – лучше, чем сейчас. У меня наступит вторая жизнь, второе дыхание. Мои тридцатилетние друзья говорят: «Эльчин, 30 – это и есть начало». Когда возраст начинается на двойку – это этап формирования, а тройка – это уже  некая завершенность характера. Все же молодость – самое ценное, что есть у человека. Например, в 40 мужчины становятся тяжелыми на подъем. В тебе уже практически не осталось былой легкости. Мне кажется, во всех нас находится некий воздушный шар, отвечающий за легкость поступков, порывов. С каждым годом этот запас легкости исчерпывается - шар сдувается. И как правило после сорока ты понимаешь, что его уже нужно чем-то наполнять. Мужчины, как правило, пытаются вернуть эту легкость с помощью юных девушек. Но сколько бы ты не пытался вдохнуть чужое в себя, ты не сможешь – трансплантация легкости невозможна.

 

 

 

 

Читая в мемуарах Чарли Чаплина о писателях, вспомнила про Вас: «Писатели - милые люди, но они не из тех, кто охотно что-то дает другим. Они не любят делиться тем, что знают сами. Они прячут свое богатство в переплеты своих книг».

Так и есть. Единственное, что можно от меня получить это моральную поддержку и хороший вкусный ужин. Всегда рад людям, приглашаю в гости. Накормлю, постелю - поспите, перетерпите рядом со мной сложный период. Но, корда полегчает, уходите домой. И мне кажется, это не мало, когда тебе есть к кому пойти и просто посидеть с ним рядом, помолчать. Не оттого, что мне сложно, просто мне нужно остаться одному, в тишине, чтобы писать. Это не только творчество, но и работа.

Бывает, что не прёт, не пишется?

Может не писатся два, три, четыре дня, неделю. Все остальное – это уже лентяйство. Уезжай куда-нибудь, передохни, забудься, а через пять дней возвращайся и пиши. Я часто слышу: «Мне полгода совсем не писалось». А что ты делал все это время? Слезы лил? Страдал? Но в писательстве бывает такое, когда ты заканчиваешься. Я молю Бога, чтобы это не произошло со мной.

Думаю, если человек заканчивается в одном, он начинается в другом.

Да, когда закрывается одна дверь, открывается другая. Просто мы не сразу умеем ее разглядеть. Честно говоря, мне хочется уйти в кино, но не писать сценарии. Хочу попробывать себя в режиссуре. Думаю, это не случайно – мой дальний родственник Марлен Хуциев (режиссер «Весна на Заречной улице», «Июльский дождь» – прим. «СНОБ»). Я хочу снимать кино, какое хочу посмотреть, но не могу найти. Хочу передать атмосферу, где нет динамичного сюжета, но одновременно происходит очень много всего. О чувствах людей. Об их переживаниях, прикосновениях, о вкусах, звуках города. Мне нравится камерное кино, где два, три героя максимум. Например, «Близость» Майка Николса.

Желаю Вам этого! Эльчин, а каким Вы хотите запомниться?

Пусть не помнят обо мне, но пусть помнят о моих книгах. На Востоке, когда ты сделаешь какой-то проступок, тебе говорят: «Ты доиграешься, никто даже на твои похороны не придет!» Мне смешно, когда я слышу такие слова. А какого черта, простите, мне это нужно после того, как я перестану дышать? Меня уже не будет. Даже обнять меня не смогут. Если в христианской религии можно попрощаться с человеком – увидеть его лицо, то у нас – мусульман – лица не видишь. У нас хоронят не в гробу, а в куске белой материи – человек завязан и его никто не может увидеть.

Что Вас делает счастливым?

Пешая прогулка по набережной, чайки, море. Дышится так легко! Всё, что отягощает – выветривается из тебя. Потом сядешь на камни, закуришь. Смакуешь сигарету, потому что она так к месту и одновременно ругаешь себя за то, что куришь на таком чистом воздухе. Меня делают счастливым полные столы, которые я встречаю в чужих семьях – значит, в доме есть хлеб. Делает счастливым всё белое: белые стены, белая мебель. Очень люблю красивых людей, не красивых шаблонно, а с горящими глазами, с ямочками на лице, красиво одетых. Ненавижу понятие - позитивный человек, оно такое маслянистое, избитое. Надо гордиться любыми своими состояниями. Плачешь, значит так должно быть, тебя это чему-то научит. В жизни так много того, что огорчает. Жить вопреки всему этому - это настоящая борьба. Люди, которые стремятся к чему-то хорошему – строят дома, сажают деревья, ценят близких, обнимают друг друга - мне кажутся героями. Их надо награждать медалями за силу быть счастливыми, как награждали наших дедушек, бабушек за отвагу в Великой Отечественной Войне. Медали за противостояние серым оттенкам жизни.

 

 

 

 

 

Комментировать Всего 10 комментариев

Приятно читать о молодом человеке с большими планами. Единственно могу порекомендовать еще одном место, где есть все и чайки и воздух и можно увидеть сюжеты, куда куда ни глянь.

красота!)

Счастливые, кто видит это everyday.

Ну вот если интересно, гляньте один из моих альбомов посвященных этому месту. Меня оно вдохновляет. Был бы я писателем....

.. как же Вы не стали писателем, живя в таком месте?)

Ну преградой может служить такая мелочь как отсутствие таланта. Хотя, все может быть, жизнь только начинается.

хороший материал, но одна фраза...

"Первый писатель восточного происхождения, который пишет на русском языке" - вы смеетесь?

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина, Павел Новиков, Asli Samadova

Александр, я правда не знаю – кто.

Подскажите, пожалуйста.

Вообще уже лет сто пишут массово. Вот, навскидку из последних по времени: Чингиз Айтматов, Санджар Янышев, Евгений Абдуллаев (Сухбат Афлатуни), Джонрид Абдуллаханов, Сарвар Азимов, Гулям Гафур, Хамид Алимджан, Камиль Яшен, Станислав Айдинян, Эрик Батуев, Гайто Газданов, Анатолий Генатулин, Эргали Гер, Алексей Гогуа, Инал Кануков, Коста Хетагуров, Георгий Цаголов, Цомака Гадиев, Батырбек Туганов, Дзахо Гатуев, Хаджи-Мурат Мугуев, Езетхан Уруймагова, Чингиз Абдуллаев, Рустам Ибрагимбеков.

А хоть и "сноб" Борис Акунин. 

Эту реплику поддерживают: Asli Samadova

да, Александр, спасибо!

Ранее получила от Вас этот список личным сообщением. Пошла разбираться)