Все записи
12:03  /  24.09.13

3388просмотров

«Доступ к телу». Павел РУМИНОВ, режиссёр, сценарист. Интервью

+T -
Поделиться:

Интервью сделано для «Сноб» в апреле этого года.

В 2004 году дебютировал с короткометражным фильмом «Deadline / Ключевое действие» и получил целый ряд наград на кинофестивалях «Кинотавр», «Московская премьера», «Кинотеатр.doc», Международном кинофестивале в Тусоне (США).

В прошлом году получил главный приз «Кинотавра» за картину «Я буду рядом».

 

Павел, почему Ваш выбор пал на документальное кино?

С фондом «Адвита» и Настей Рогозиной мы сделали два года назад часовой фильм «Это просто болезнь» про людей переживших рак. Потом это повлияло на «Я буду рядом». Фильм кажется немного «документальным», но сценарий и монтаж были очень тщательными, этот эффект именно создается, а не возникает.

Так что я не сидел в кафе, решив однажды делать документальное кино между салатом и чизкейком. Мне было так стыдно снимать фильмы по-старому, что причиняло огромную физическую боль. Как собака, я рыскал в поисках какого-то лекарства и нашел его в этом новом, более человеческом методе делать что-то на экране. Мне стало намного легче.

Есть ли у Вас ощущения, что люди ужасно соскучились по правде?

Их много, поэтому я не знаю. Мне уже скоро 40, поэтому начинаю беречь энергию и по мере сил пытаюсь не задаваться неразрешимыми вопросами. Знаю, что мой сын соскучился по компьютерным играм, потому что теперь он играет только по уик-эндам. Про него я что-то знаю. А про всех людей нет.

Можно ли говорить, что документальное кино – это правда?  Или это авторский взгляд, который так же, как и СМИ, может что-то скрыть, а что-то сакцентировать?   

Все правда. Абсолютно все. И все ложь. Какая разница? Я искренне желаю всем нам фокусироваться больше на крупных наших ежедневных дел и меньше снимать жизнь общими планами глобальных вопросов.

Просто посмотрите, например, на кружку. Чисто физически вы можете увидеть только часть кружки. Можете менять ракурс взгляда сколько угодно, и все равно это будет только часть ее. Мы всегда видим часть явления, но принимаем часть за целое и маемся от непонимания. Вы видите кружку снизу, я — сбоку. Ваша кружка — одна, моя — другая.

Но вообще, в документальном кино меньше денег в миллион раз. Поэтому вполне вероятно, что в силу этого в нем больше правды. Хотя правда самого бессмысленного блокбастера в том, что люди хотят успеха и денег, и готовы делать странные вещи ради этого. Так что, правда везде.

Вы говорите, что, делая фильмы, всегда думаете о самоубийстве, чувствуете себя нервным, нездоровым, не слышите близких людей. Тогда, ради чего всё это?

Это было раньше. С последним фильмом я нашел способ делать фильмы и хотя бы на треть не превращаться в зомби. Это как в фильме «Теплые тела», про зомби, которых любовь вернула к жизни. Делая «Я буду рядом» и пытаясь увлечь этой затеей разных людей, я почувствовал, что мое сердце снова бьется.

Но вообще я снова думаю о самоубийстве и без фильмов. Так что, все в порядке. Это нормально. ВонСерджо Леоне думал о том, что он не создан для вестернов. У всех полно странных мыслей.

Ради чего все это? Никто не знает и не узнает. Возможно, причина довольно смешная и не такая величественная, как фильмы Кристофера Нолана. Но какая разница? Мы сегодня ходили с детьми в кино, потом ели пиццу, слушали в машине первый альбом нашей группы SherlockBlonde, дети подпевали. Было здорово.

Какой бы цели мы не служили, мы получаем за это возможность проживать магические дни.

Если не моё дело, так и скажите. Вы не были рядом с отцом, когда он умер от рака. Удалось ли благодаря фильму «Я буду рядом» реабилитироваться, попросить у отца прощения?

Нет. Да. Не знаю. Но думаю, что тут есть некий волшебный механизм жизни. Чувство вины заставляет нас делать прекрасные вещи. Это мощная катапульта для ума и сердца. Она может забросить тебя в более разумную и ясную жизнь.

Но отец меня простил и так. Я же отец теперь и знаю это. Мой отец - герой в моей Вселенной. Кажется, что он ничего не добился. Но это чушь. Он был отцом, увлеченным своим сыном. Что может быть выше этого?

Как бы Вы описали отношение русских людей к болезни и к больным людям?

Страх. Что, в общем, нормальное отношение. Но, не это главное. Самое интересное, что наше отношение ко всему  может быть полным сочувствия и смелости. Мы можем никогда не пользоваться этим внутренним светом, но он внутри нас. Не так важно какие мы, важно какими мы можем быть. Мы можем жить и умирать более счастливо и спокойно. Это точно.

Пассивная позиция. Вам не кажется? Лежать на диване, ничего не делать и думать, что можешь быть лучше…

Да, это было бы здорово, но трудно достичь. Но именно так я меньше всего бы мешал окружающим быть такими, какими они хотят.

Кто России нужен, а кто нет?

Воздух. Он у нас есть. Так что все в порядке.

Павел, где в России наиболее комфортно и кому?

Нигде и никому, если кастрюля головы все время кипит. Это не вопрос места и времени, это вопрос насколько сильно кипит кастрюля.

Чего Вам не хватает в России?

Тунисского хлеба.

Вы ходите на выборы? Потому что мне как-то тяжело представить Павла Руминова в кабине для тайного голосования, заполняющего бюллетень.

Нет, не хожу. Но у меня нет претензий к тем, кого выбирают.

Вы родились в не самом красивом месте на Земле. А что происходит с человеком, когда его окружает красота и что – когда ребенок вырастает без этого?

Почему? Я родился в самом красивом месте на Земле — животе женщины. А женщину, мне кажется, Бог создал, когда уже был очень опытный и на пике вдохновения, типа как TheBeatles времен «Сержанта Пеппера».

Но если вы имеете в виду Чуркин, мрачный район Владивостока, то он тоже красивый. Просто я в детстве не въезжал. Чуркин — это как рэп. Не всем дано проникнуться, но красоты там полно.  

Говорят, что все родители калечат своих детей. Каким было Ваше детство?

Калечат? Тогда они ведь калечат себя и сопереживать стоит и им.

А мое детство все еще продолжается. Просто сейчас я могу сам себе купить велосипед и остаться на ночь у знакомой девочки. Так что все супер.

Какие родительские ошибки Вам пришлось исправить в отношениях с собственным сыном?

Одну, самую главную: вернуться в его жизнь и остаться навсегда. А так ошибок полно. Жизнь родителей — как жизнь большинства футболистов. Ошибок полно, голов и достижений мало. Ну и что? Всем движет любовь. Любовь несовершенна, жизнь, само творение, а не люди.

Персонажи в фильмах говорят свои реплики, но они их не писали. В жизни так же. Мы не выбираем что говорить и делать. Все просто происходит. Мысли и поступки проходят сквозь нас, как люди проходят сквозь арки и двери.

Люди – марионетки? Или всё же от нас что-то зависит?

Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох. Прислушайтесь. Видите, мысли и чувства приходят сами. Вы тот, кто их осознает. Поэтому «я думаю» - очень неточное определение. Я озвучиваю то, что звучит в моей голове. Мысли происходят сами по себе. Что-то заботится о том, чтобы у нас было мнение обо всем, что-то подает нам сигнал о том, что мы хотим есть. Это же трогательно, а не страшно. 

Поэтому мы не марионетки. Если я перевожу своего сына через дорогу, он не становится от этого моей марионеткой.

Главное, что все это прикольно и удивительно. Когда карусель.

Чему Вас научило отцовство?

Немного больше слушать. Но это уже дало радикальные плоды, и живу в другом мире благодаря этому.

Раньше, когда, например, ломался утюг, его пытались починить. Сейчас же выбрасывают и покупают новый. Нечто подобное случилось и с отношениями. Не важно: друзья, любовники. Как поддерживать отношения, когда заканчивается страсть, когда чёрная кошка перебегает дорогу?

Не думаю, что раньше было лучше. Может утюгам — да. Они жили дольше. Но люди дольше живут именно сейчас.

Поддерживать ничего не нужно. Достаточно просто быть внимательным и отличать мертвое от живого. Но, зная это, я все равно, как и все, буду цепляться за прошлое и делать всякие глупости. Поэтому единственный совет всем нам — не менять себя бесконечно, подгоняя под какой-то абстрактный образ «хорошего» человека. Продуктивней принять и подружиться с глупостью и странностью собственной природы.

Вы то, что есть. Поставьте на паузу поток претензий и осуждений. Обнимите себя таким, каким вы являетесь сейчас. Искренне, от всей души. Это может дать минуту, незабываемую минуту покоя и радости. И вот вы уже другой на одну минуту. Более свежий и энергичный. И все из-за того, что вы выключили на минуту радио в голове. Выключите радио. С нами всеми все в порядке.

Люди с возрастом должны становится мудрее, безмятежнее. Вы чувствуете это на себе?

Я чувствую себя обоями, которые постепенно отклеиваются от стены. Это прикольно, хотя я не знаю, что это значит, но образ возвращается снова и снова.

А вообще — да. Кажется, что раньше мне моя голова жала, как новый ботинок. А сейчас она больше мне по размеру, типа растоптал.

Вы боитесь старости?

Боюсь. Но намного меньше, чем в 17 лет. И вообще сейчас намного прикольней. Приближаясь к смерти, оказываешься в удивительных местах, которые раньше просто не мог посетить. Места, конечно, в целом те же. Но все выглядит намного интереснее. Все теперь вибрирует. Как в детстве, когда мысли еще не разлучили тебя с реальностью.

Когда впервые задумались о смерти?

Не помню. Интересней, когда она задумается обо мне.

Умереть с ощущением, что на тебя не обратили должного внимания, – Вас посещает подобный страх. Как справляетесь с ним?

Это полная чушь, как оказалось. Эти мысли уходят, как только глубоко вздохнешь десять раз. Вообще, все мысли о том, что будет потом — просто stand-upcomedy. Воспринимать это нужно только с юмором. Мозг — это комик с очень странным чувством юмора. Не нужно принимать его за Далай Ламу и внимательно вслушиваться. Этовсе stand-up comedy.

На протяжении трех лет Вы запирались в ванной в темноте и сидели там. Что Вам дало уединение?

Не знаю. Просто раз эта привычка осталась, значит, мозгу понравилось, и что-то он в этом нашел.

Но вообще смысл любой медитации прост. Нужно время от времени мыть тарелку, из которой вы едите. Мозг переполнен информацией, он загрязнен. Уединение очищает мозг. Это полезно и хорошо.

Что мешает прислушиваться к себе?

Телевизор мешает. Но у меня его нет. Поэтому я что-то иногда слышу.

Что Вас делает счастливым?

Счастливым нас делает, например, отсутствие любопытства к таким глобальным и неразрешимым вопросам.

Мы страдаем от мыслей. Если перестать с ними возиться, счастья будет до фига. Его полно в каждом вздохе, глотке или поцелуе. Но мысли крадут наше внимание, мы почти все пропускаем. 

На интервью Вы так часто вступаете в диалог с собственным внутренним голосом. В сумасшедший дом попасть не боитесь?

Безумие — это именно делать то, что говорит голос и никогда не осознавать его. А в сумасшедшем доме я и так живу, потому что любой дом на земле — сумасшедший. Кроме недостроенных, конечно.

Вам удобно с бородой? Никогда не хотели её сбрить?

Конечно, удобно. У меня же сейчас есть девушка и на свидания ходить не надо.

P. S. Кто видел награждение «Кинотавр» (2012), возможно, согласится со мной – тот вечер был вечером Павла Руминова и Марии Шалаевой, по-моему, самых живых и настоящих людей там.

 

 

 

 

 

 

Новости наших партнеров