Все записи
МОЙ ВЫБОР 19:44  /  14.10.14

2734просмотра

Бразильские фавелы, русский стрит-арт и один бездомный художник: выставка JR в галерее на Солянке

+T -
Поделиться:

В рамках Первой московской биеннале уличного искусства Артмоссфера в Государственной галерее на Солянке мы открыли выставку самой известной серии работ французского уличного художника JR из проекта Women are Heroes Brazil. В рамках нашего проекта «Ночной директор» я регулярно вожу экскурсии по галерее (и по этой выставке тоже), а сейчас записал самое важное, что нужно знать об этом художнике (и что можно услышать на моих экскурсиях), и рад опубликовать этот текст аккурат в день независимости Бразилии — стране, в которую я бесконечно влюблен.

Начинать смотреть выставку нужно с подвального этажа, где подмосковный живописец Паша Суслов вместе с уличным художником Петро построили арт-объект. Выглядит он так: специально для Паши Суслова был выстроен дом, форма которого представляет зашифрованный тэг (иными словами подпись) Петро. При этом сам дом изначально был собран из пустых холстов, натянутых на подрамники. Внутри этого скелета из подрамников и холтов стоит палатка, в которой живет художник. Конструкция называется «Петродворец бомжа». До выставки «Петродворец бомжа» стоял на Artplay на основной выставке биеннале уличного искусства «Артмоссфера». Еще раньше этот же домик стоял в Кратовском лесу в 40 километрах от Москвы. Паша жил в нем в течение месяца и на стенах-холстах рисовал то, что видел вокруг. После переезда на Artplay пасторальные пейзажи сменились на картины урбанистической жизни: строительная техника, стены зданий, машины, велосипеды хипстеров. Фактически, он акын — художник рассказывает о том, что видит. По ходу выставки станет понятно, почему кураторы увидели в Суслове зеркальное отражение JR.

JR слишком независим для мира современного искусства, а для стрит-арта он «не слишком партизан» и недостаточно часто использует методы guerilla art, то есть не нападает на какие-то городские объекты, не является подпольщиком. Сегодня его работы продаются в крупнейших галереях мира и стоят сотни тысяч долларов. JR очень модный для своего сравнительно юного возраста — ему сейчас 31 год. Несмотря на то, что он не снимает черные очки перед аудиторией, он крайне медийный персонаж, его можно встретить на открытиях выставок, посмотреть выступления на конференции TED и найти его фотографии в интернете. Например, фотографии Бэнкси найти нельзя и вообще считается, что это коллектив авторов.

 

У JR нет трафаретов, он не оставляет тэгов, и в этом, наверное, его отличие от традиционных уличных художников, его оторванность от тела стрит-искусства. Он видит красоту женщин со сморщенными лицами, он видит мужчин, с глубокими трагическими глазами, фотографирует их, выбирает самое лучшее и покрывает этими фотообоями те поверхности, которые, на его взгляд, готовы такое принять.

JR любит снимать простых людей, способных посмотреть на него невинными глазами, вокруг которых залегла сетка морщин. Я иногда думаю, что стань он искать морщины среди жителей современного Нью-Йорка, Лондона или Парижа, он бы их не нашел, потому что там морщины мажут кремом.

JR не очень интересует глубина социо-экономической ситуации, его интересует поверхность этой ситуации, насквозь поэтическая. Результатом такого соприкосновения становится еще одна поверхность, — и в этом есть важный постмодернистский элемент. Он отдает свое искусство зрителю, люди вправе изменить его, уничтожить или жить с ним. Задача любого уличного художника — это протест, он хочет возразить. JR хочет возразить системе, но не окружающей среде. Он хочет возразить несправедливости судьбы, но не прекрасному образу жизни тех простых людей, которые живут несчастно, бедно, иногда отчаянно, которые теряют своих близких по абсолютно нелепым обстоятельствам, которые вынуждены мириться с гнилью, вонью и чудовищным прозябанием, потому что у власть имущих нет времени решать их проблемы.

JR создает драматические поверхности, которые чувствуют, дышат и существование которых не продлится долго, что является еще одним важным обстоятельством. JR занят time-based art — временным искусством, искусством, которое рассчитано на недолгое время существования. Этот промежуток определяется не условиями игры, а спецификой места, где игра происходит. Еще один важный момент в понимании его работ sight specificity, ведь он художник, занимающийся sight specific art (в русском языке нет прямого перевода этого термина). Речь идет об искусстве отведенного места, искусстве, относящемся к пространству, которое невозможно было бы воспроизвести в месте другом, предназначенном для этой конкретной локации, поэтому JR не думает о том, как бы где-нибудь случайно нанести свои фотообои, он клеит их в специально выбранных местах: поэтому в его проектах так удивительно тонко сочетаются фактура и натура, предмет и поверхность.

Свой самый главный проект JR сделал в секторе Газы, куда отправился вместе со своими друзьями, будучи не слишком еще известным художником. Он фотографировал иудейских и исламских священнослужителей, израильских и палестинских мужчин и женщин, представителей одних и тех же профессий — таксистов, адвокатов, поваров. Затем распечатывал их портреты, и ночами, когда военные действия прекращались (а это было в самый разгар конфликта), забирался в самые напряженные районы, и наносил на стены портреты жителей враждующих сторон — друг напротив друга. Этот проект назывался Face to Face — глаза в глаза смотрели враги, воюющие воины, — но в результате эти глаза оказывались идентичными, родственными, одинаковыми. До Face to Face был еще проект в парижских предместьях, JR сфотографировал подростков, участвовавших в погромах 2005 года, а после оклеил их портретами стены самых буржуазных парижских кварталов.

Нет никаких сомнений в том, что JR попсовый художник. Мало того, такой эпитет ему к лицу: через подобную коммуникацию его сообщение может быть донесено до широких масс, которым, например, искусство Дэмиена Херста никогда не станет понятным. Сообщение JR доходит до всех, потому что его искусство близко к человеку, живущему в доме, на котором наклеен распечатанный глаз, и понятно человеку, который наблюдает за этим домом с балкона роскошного кондоминимума по соседству, откуда можно только видеть фавелу, но где не чувствуется ее запах, лишь время от времени слышны выстрелы (и порой у бассейна на крыше приземляются пустые гильзы).

Один из самых важных проектов JR возник из глубокого потрясения, которое испытали жители одной из самых больших фавел Рио-де-Жанейро — Морро да Провиденсия. В 2008 году полиция поймала группу подростков, от 11 до 17 лет, которые промышляли разбоем на просторах города Рио. Вообще поймать кого-то из них довольно сложно, потому что уличные банды моментально рассеиваются — это налаженный механизм. И вот, вместо того, чтобы посадить мелких бандитов в тюрьму, полиция, которой наркокартель не доплатил денег в предыдущем месяце, отвела парней на соседнюю враждебную фавелу. И там мальчиков разрезали на куски — так работают пыточные машины, помогающие решать вопросы с врагами. У детей отняли жизни, потому что у руководителей фавел были счеты друг с другом. И в их смерти была виновата полиция. Услышав об этой истории, JR решил полететь в Рио. Тогда там все было несколько иначе, чем сейчас, потому что с Бразилией, как все знают, в этом году случился чемпионат мира по футболу. Так вот, оказавшись в фавеле, JR принялся снимать матерей, бабушек, сестер, всех женщин, имевших отношение к убитым детям. Глаза, которые посетители видят на выставке — это вполне прямолинейная метафора, в нашем сознании превращающаяся в полноценную историю — только если мы, конечно, знаем о чем она.

Еще один бразильский проект — это портрет женщины на одной из фавельных лестниц. Эта лестница знаменита как главная точка на фавеле Morro da Providencia, там происходит основной наркотрафик, именно там деньги меняются на наркотики, именно там происходит крушение человеческих судеб. На фотографиях, представленных на выставке, видно, как недолговечно искусство JR и наколько прочно оно привязано к физическим обстоятельствам. На фото слева - портрет женщины, наклеенный на лестницу ранним утром, когда барыги и их жертвы еще спят. На фотографии справа - эта же лестница сутки спустя, лицо женщины порядком обветшало, облупилось, практически исчезло. В этом и есть значение работы JR: он напоминает о недолговременности нашей жизни, о тлене и, выражаясь словами Ондатра из «Муми-троллей», тщете всего сущего.

Сегодня в бразильских фавелах все очень сильно меняется, потому что у тех, кто привык получать большие деньги, сменились ориентиры. Военная и гражданская полиция перестали поддерживать связи с наркокартелями, так как FIFA — международная федерация футбола – предложила им гораздо большие суммы. Началась кровавая война, в фавелы вошла полиция и попыталась истребить всех, кто долгое время помогал им безбедно существовать. Произошло множество страшных событий, но криминальная жизнь в Рио никуда не испарилась, лишь стала менее явной. Увы, в Бразилии нет свободы слова, все СМИ принадлежат контролируемым государством компаниям. Единственная свободная территория — фейсбук и инстаграм, все протесты, случившиеся накануне чемпионата мира по футболу, освещались официальными бразильскими СМИ крайне однобоко — впрочем, мы к такому тоже уже привыкли.

Сейчас JR в Бразилии делать нечего. Он ищет себе новые пространства, новую географию. Наверняка он, как человек остроумный и тонко чувствующий, предпримет новый поворот, который не позволит нам сказать, что этот художник кончился в одном удачно найденном мотиве. Мы надеемся, что в следующем году нам удастся привезти JR в Москву, чтобы он сделал здесь отдельный, русский проект и взглянул на нашу жизнь с той далекой стороны, на которой он сегодня обитает.

Галерея открыта для посещения во вторник–четверг — 14:00–22:00, суббота, воскресенье — 12:00–22:00, пятница — с полудня до полуночи. Понедельник — выходной.