Середина фестиваля: легкая усталость, опустошение и предварительные итоги. Вечером - юбилейный гала-вечер в Люмьере. Больные фантазии Лантимоса в конкурсе уравновешивает добро Кавасе. Любимые фильмы – «Иней» и «Габриэль и гора» – в параллельных секциях.

70-й фестиваль в формате дневника. Часть четвёртая

Сегодня начну с воспоминаний о внеконкурсных. «Они» (They), дебют Анахиты Газвинизадех, американское независимое кино, сделанное при продюсерском участии Джейн Кэмпьон (не иначе, как поэтому и поэтому и попало в официальную программу) – девичья акварель о странном герое/героине неопределенного пола (и себя этот персонаж называет во множественном числе, «они»). Первый фильм, на котором столкнулся с приступом дремоты.

«Преподобный В.» (Le vénérable W.) – док Барбета Шредера, режиссера, одержимого неоднозначными персонажами.

Я когда-то слушал аудиокнигу Дзонгсара Кхьенце Ринпоче «Отчего вы не буддист?», которую читал Иван Вырыпаев. Там были слова о том, вы никогда не увидите буддиста, который способен убить другого человека. Шредер нашел – радикальных бирманских борцов с мусульманами, буддистов со стальными кулаками, тяжелыми палками и тем самым «В» – Вирату – во главе.

В конкурсе – очень вымученная и очень больная фантазия Йоргоса Лантимоса «Убийство священного оленя» (The Killing of a Sacred Deer). Там нью-йоркский кардиохирург (Колин Фаррел), сдружившийся с подростком – сыном погибшего на операционном столе пациента – неожиданно получает от юноши проклятье: теперь все члены докторской семьи будут умирать по строгому алгоритму (паралич конечностей – отказ от приема пищи – кровавые слезы – смерть), пока врач не принесёт кого-то одного в жертву. Реинкарнация «Выбора Софи», снятая как изощренное визуальное подражание Кубрику. Торжество изуверского чувства юмора. Впрочем, уже через две недели после фестиваля, за тысячи километров от Ньй-Йорка, в столице Центрального Черноземья Воронеже я подслушал на улице, как человек жаловался по мобильному телефону на чей-то недуг: «Ну не может она на ножках стоять, не знаю почему. Если б знал, сказал. И наука не знает». Подслушал – и мурашки побежали: это ж прямо монолог из «Убийства»; и смешно, и страшно.

Женские истории «Особого взгляда» продолжает «Красавица и свора» (Aala kaf ifrit; La Belle et la meute) Каутер Бен Хании: ее дебют, показанный в каннской параллельной программе ACID несколько лет назад, был документальным исследованием вопиющего (и, скорее, трагикомичного) дела о маньяке: злодей бритвой наносил несмертельные ранения нескромно, с его мусульманской точки зрения, одетым женщинам. Героиню нового, игрового фильма насилуют полицейские – куда там одинокой и запуганной женщине против  власти, тем не менее, она пытается добиться справедливого воздаяния. На европейский глаз всё слишком утрированно, как в египетской мелодраме.

О «Солнце внутри» (Un beau soleil intérieur) Клер Дени, открывшем «Двухнедельник режиссеров» писать не хочу – по-моему, Дени просто разучилась снимать. Буквально. Невыносимое кино с любимой актрисой Жюльетт Бинош в роли слишком разборчивой, а потому вечно одинокой любовницы, выглядит как неряшливо сварганенный телеспектакль (притом, что оператор у фильма – выдающийся, Аньес Годар). Возможно, цифровые технологии генетически не совместимы с Дени, некогда – тончайшим и искуснейшим мастером кинописьма.

Вместо колыбельной – еще один участник «Двухнедельника режиссеров», фильм-концерт Абеля Феррары «Alive in France». Из-за него отложил на последний день «Молодого Годара» Мишеля Азанавичуса – но и в самом деле, смотреть фильм про Годара в один день с «Лицами. Деревнями» – неуважение к Варда. В Alive in France Феррара цитирует свой архивный фильм Driller Killer: занятное совпадение – кадры из него же возникнут и в короткометражном участнике «Недели критики» «Real Gods Require Blood»; каких только совпадений не бывает.

Утро следующего дня открыл Брюно Дюмон – режиссер, который, не изменяя своему уникальному авторскому миру, удивляет каждой работой. После прошлогодней комедии «В тихом омуте» сделал мюзикл «Жаннетта, детство Жанны д'Арк» (Jeannette l'enfance de Jeanne d'Arc) – почти как «Каникулы Петрова и Васечкина», только про Бога и родину.

Сразу скажу, что этот день – самый славный (на следующий я впервые за все свои фестивальные поездки потеряю связь с космосом и тупо простужусь – и уже до конца фестиваля проживу с насморком, кашлем и воспаленным горлом). За роскошным Дюмоном – внеконкурсный Хон Сансу, легчайшая ромеровская зарисовка, снятая год назад в Канне – «Камера Клер» (Keul-le-eo-ui ka-me-la; Claire's Camera) с Изабель Юппер. Потом – самый раздражающий, но точно незабываемый опыт – «Напалм» (Napalm) Клода Ланцманна: чувствовал себя заложником говорливого старика, час сорок вспоминавшего свои амурные и прочие подвиги в Северной Корее 1960-х годов. Еще один внеконкурсный док – «Участок 35» (Carré 35) актера Эрика Караваки (его самый, пожалуй, известный фильм – «Палата офицеров» Франсуа Дюпейрона – этому режиссеру есть отдельная благодарность и в титрах «Участка»; Каравака играет главную роль и в «Любовнике на один день» Гарреля), образец личного видеодневника.

Каравака раскрывает странные семейные тайны, связанный со смертью своей сестры, случившейся в ранем детстве, в Алжире. История страны здесь часть семейной истории; не обязательный для просмотра, но трогательный фильм.

В «Особом взгляде» – «Прежде, чем мы исчезнем» (Sanpo suru shinryakusha; Before We Vanish) – нравоучительная фантастика Киеши Куросавы об инопланетянах, поставивших своей целью уничтодить человечество, похищая из сознания людей ключевые понятия. Но на такой абстракции, как «любовь» вышла осечка – человечество опять выжило. Очень хороший фильм, правда, саспенса – ноль; за человечество не волновался ни разу.

Далее – сексуальный сет из трех короткометражек в «Неделе критики», после которого не смог себя заставить пойти на ночной пресс-показ «Хэппи-энда» Ханеке, остался в резиденции «Недели», зале отеля Miramar – и не пожалел, потому что посмотрел свой любимейший фильм (и этого фестиваля, и этого года) – «Габриэля и гору» (Gabriel e a montanha) Фелипе Гамарано Барбосы.

Это совершенно отчаянная реконструкция последнего путешествия Габриэля Бухмана по Африке – реальный человек, одноклассник режиссера, погиб в горах (это не спойлер, фильм начинается с обнаружения тела Бухмана). В главной роли, конечно, актер, обаятельнейший Жоан Педро Заппа, но почти всех, кого Бухман встречал на своем пути, играют подлинные знакомцы Габриэля, непрофессиональные исполнители. А вообще африканский трип лучезарного идеалиста – не фильм, а материализация того состояния/настроения/мироощущения, что португальцы называют неперводимым словом saudade.