Самым беспокойным участником конкурса стала «Кроткая» Сергея Лозницы с прекрасной актрисой «Коляда-театра» в заглавной роли. У героини нет имени собственного, кроткая – всеохватное определение. К повести Достоевского никакого отношения фильм не имеет. Скорее, эта гротескная сказка вписывается в гоголевскую традицию. Юмор, которым Лозница раньше пренебрегал, и фантасмагория превращают фильм в шедевр – хотя многие со мной не согласятся.

70-й фестиваль в формате дневника. Часть пятая

Главную роль у Лозницы играет Василина Маковцева из «Коляда-театра» (сам Николай Владимирович в «Кроткой»тоже появляется в эпизодической роли ворчащего бомжа – роли и актуальной, и сказовой). Кажется, единственное, чего хочет эта безропотно покорившаяся судьбе женщина (и ради чего она еще готова идти на ухищрения и унижения) – свидание с заключенным мужем. Хотя однозначного ответа, муж это или кто другой (отец, брат, сват, а то и сын), нет – в этой стране всё шатко и странно, тут сиделец в семье – повод для зависти («моего не сажают, так я белый свет и не видела», жалуется напарница по работе на бензоколонке); частый мотив советского кино «девушка спешит на свидание» оборачивается мороком; как скажет ближе к совершенно невообразимому финалу героиня Розы Хайруллиной, «нельзя спать на вокзале: не заметишь, как уедешь, а сам останешься».

Безымянная Кроткая прибывает в свое затерянное в чистом поле, почти мифологическое пространство на раздолбанном автобусе, только на Руси и сохранившемся. Все в этом мире – и пассажиры автобуса, и клиенты такой же переполненной и душной «Почты России», и соседи по плацкарту, в котором Кроткая добирается до города Отрадное (где тюрьма – «градообразующее предприятие», «мы на нее молимся – она у нас заместо церкви работает, людей сохраняет») – судачат то о боевой мощи России, то о бытовом криминале, цементирующем частную жизнь (и история как кого-то «пилой членили, а кусочки по лесу позакапывали» заканчивается случкой проводившего расследование мента с некой Зинкой). Кто-то вспомнит, как гроб везли и всем переполненным автобусом поддерживали – какофония голосов отсылает к фильмам Киры Муратовой. В поезде случайная попутчица заведет рассказ о сыне, погибшем неведомо в каком конфликте, зато смертью героя, мужики тяпнут водки, покостерят пиндосов и затянут уже другую песню, «броня крепка, и танки наши быстры».

Кстати, Лозница создает точную саунддраму, объединяя в звуковой дорожке все русские народные архетипы – от Римского-Корсакова до блатняка и «Вороваек». Но музыкальный аналог его личного взгляда – тема Олега Каравайчука, «Вальс Екатерины Великой с фаворитами», и ёрнический, и нервный, и возвышенный. Большинство эпизодов с потенциалом «маленькой трагедии» Лозница низводит до фарса: это становится очевидно уже в сцене досмотра заподозренной в терроризме Кроткой – все легализованные издевательства полицейских сопровождают уморительные комментарии заточенного в обезьянник безногого хулигана. Лозница-живописец (синие дали за окнами поезда, станция с бюстом Ленина и вечными бабками, торгующими «семками», тюрьма как дворец) встречается с Лозницей-сатириком; про гражданское сознание и нрав емко говорит брошенная кем-то поговорка «Было у отца три сына: двое в тюрьме сидят, а третий – мудила». Марина Клещева играет держательницу притона, места, которое никогда не спит; именно этой героине принадлежит фраза, меня пробирающая до мурашек: «Пойдем, я обо всем договорилась».

Не думаю, что специфический и радикальный фильм Лозницы что-то получит – но не беда; невручение наград германовскому «Хрусталеву» или «Святым моторам» Каракса – факты не меньшего значения, чем многие «Пальмы».