Все записи
22:47  /  18.05.19

1786просмотров

Канн-2019: Песни об умерших детях

+T -
Поделиться:

72-й Канн – чемпион по фильмам, где достаётся детям.

Шоковый эффект производит документальный дневник «Для Самы», хроника последних дней Алеппо, снятая изнутри осаждённого города: так режиссер Ваад аль-Катеаб рассказывает своей новорождённой дочери о страшном времени, которое малышка Сама когда-нибудь увидит на экране. Мертвые дети, погибшие при бомбардировках госпиталей и улиц российскими самолётами.

Убивает ребёнка психопат-киллер из банды наёмников, осаждающих деревню Бакурау. Мальчику из «Отверженных» изуродовали лицо выстрелом из flash-ball ружья. С непреднамеренного, но оттого не менее жуткого убийства ребёнка начинается российская «Дылда» Кантемира Балагова. Ну а подростку из «Оленьей кожи», открывшей программу «Двухнедельник режиссеров», герой Жана Дюжардена всего лишь разбил голову камнем: можно сказать, повезло. Но вернёмся к «Дылде».

Время действия – 1945-й; героиня, медсестра Ия, – контуженная, после комиссования растит сына фронтовой подруги Маши, которая осталась мстить за погибшего мужа и дошла до Берлина; вследствие контузии девушка подвержена кататоническим отключениям сознания. Последствия одного блэкаута оказываются фатальными: Ия невольно, в игре, убивает ребёнка. Вернувшейся Маше говорит, что мальчик умер во сне. Маша, после ранения не способная забеременеть, становится одержима идеей нового ребёнка – которого должна выносить подруга.

Смерть ребёнка – не единственный удар, припасенный «Дылдой»: фон для неоднозначных отношений Ии и Маши (настолько неоднозначных, что фильм претендует на каннскую «квир-пальму»)  – госпиталь с увечными солдатами; один из мотивов – добровольный уход инвалидов из жизни, при посредничестве Ии и начальника. Почему же на все смотришь как сквозь стекло – на аквариумную жизнь? Из-за фестивального стандарта, которым Балагов в совершенстве овладел: ставящие в неловкость паузы, замедленная, часто оставленная почти неразборчивой (и очень литературная) речь, никакой самоиронии, ни кадра в простоте; ближайший аналог, который приходит на ум, – Ласло Немеш.

«Дылда» – блистательное доказательство того, что фильм, который Канн с руками оторвёт, можно вычислить до кадра. Визуальный ряд – ещё изощреннее, чем в «Тесноте»; уже первый кадр с крупным планом медсестры Ии, служащей в ленинградском госпитале, – и Вермеер, и Венецианов разом (оператор – Ксения Середа). Эпизод с зеленым платьем – не менее крут, чем эпизод с красным одеялом в «Счастье моё» Лозницы. Сценарий, написанный в соавторстве с Александром «Каменный мост» Тереховым, одним из лучших российских писателей, тщательно продуман и выстроен. У сугубо рациональной природы фильма есть и оборотная сторона: не обжигает; точность расчёта вызывает почти восхищение, но это восхищение чертежом. Правда, с актрисами лучше Балагова никто не работает: в фильме сразу две удивительные дебютантки, два открытия – Виктория Мирошниченко в заглавной роли и ученица Сергея Соловьёва Василиса Перелыгина в роли её фронтовой подруги Маши. Есть ещё Ксения Кутепова во второплановой роли советской аристократки, чей сын встречается с Машей, которую героиня Кутеповой презрительно называет«походно-полевой женой». Вербальная дуэль двух женщин за обеденным столом – редкий эпизод, в котором возникает настоящая искра, и эстетство уступает эмоциям.

Больше эмоций в конкурсном «Бакурау» (Bacurau) – фильме, где есть всё, чтобы быть грандиозным: человеческая кровь и сок земли, магический реализм и анархистский запал, видения и эротика, Соня Брага в роли ведьмы-докторши и смачная фактура – будто высеченные из обожженного солнцем камня лица жителей деревеньки Бакурау, отрезанной от большого мира и приговорённой к уничтожению. И Удо Кир в роли демонического – как же иначе – наёмного киллера.

Кир играет вожака интернациональной команды убийц, собравшихся стереть деревню свободных людей сначала с карт, потом – с поверхности земли. При всём при этом «Бакурау» не выглядит удачей – то ли для собранной Клебером Мендонсой Фильу и его сорежиссёром Жулиану Дорнельешем коллекции эпизодов-рассказов не хватило твёрдого переплёта. То ли всё слишком абстрактно – настолько, что в принципе непонятно, зачем киллер-бригада ввязалась в кровавое дело.

Как и в «Отверженных», свою роль в развитии событий в «Бакурао» играет дрон: вот плюс фестиваля – даже если по отдельности фильмы так себе, интересно воспринимать их как главы единого концептуального романа. 

Комментировать Всего 1 комментарий

Мир, в котором мы живём -  несовершенен. В этом несовершенном мире мы проявляем свободную волю. Проявление человеком свободной воли в мире где есть свет и тьма, добро и зло, неизбежно приводит к ошибкам в масштабе личности и к трагедиям в масштабе цивилизации. 

Задача Бога состоит не в том, чтобы обезопасить каждое свое творение от случайностей эволюционного мира, от физического увечья или не чаянной  гибели, а в том, чтобы сохранить самое значимое, что успевает приобрести человек в своей жизни и застраховать его космическую ценность. Такой страховкой является предоставление посмертия (продолжения жизни), и пускай все материалисты, - не знаю, относитесь ли вы к ним, - а вместе с ними клирики всех конфессий сейчас поднимут вой, но я утвердительно скажу, - воскресают практически все.

Относительно легкое воскресение, то есть продолжение жизни в иной реальности, и является проявлением той Отцовской заботы, которая компенсирует трагические последствия стечения обстоятельств или пагубные для жизни человека решения. Благодаря Его заботе для нас смерть не является бетонной стеной, через которую надо карабкаться, ломая ногти, а представляет собой "лежачий полицейский" (простите, если не очень удачное сравнение), через который надо спокойно переехать.

Это не большое препятствие не переезжают только те, кто осознанно и планомерно в течении жизни убивал свою душу, спускаясь по ступенькам лестницы: «тень - ошибка - зло - грех – порок», - но таких «умельцев» реально не много. Остальные воскреснут. Воскреснут вне зависимости от возраста в котором они умерли или погибли, и опыта духовной работы, которая была проделана.

Отдельная и очень больная тема смерть совсем маленьких детей. Если ребенок уходит, не достигнув возраста принятия первого нравственного решения, это примерно возраст 5.5-6лет, то есть до того момента, когда мы рождаем свою душу, то его воскресение целиком зависит от выхода в посмертие одного из его биологических родителей. То есть, если его отец или мать смогут преодолеть в себе это горе и прожить достойную жизнь, то, тем самым они обеспечат продолжение жизни и своему трагически ушедшему сыну или дочке.

Встречи в посмертии родителей с потерянными в раннем возрасте малышами, являются, пожалуй, самыми трогательными и пронзительными сценами в мироздании. Родители могут задержаться на первом Обительском мире, пока их ребенок не подрастет и не начнет нормально развиваться.

В нашей земной жизни нет не одного опыта, отсутствие которого, нельзя было бы компенсировать в посмертии.

Наш Отец любит нас не за «что-то», и «потому что», а потому, что мы его дети. И коль уж нам довелось родится и жить на очень сложной, но интересной планете, то все наши страдания по этому поводу компенсируются Его избыточным милосердием. Любовь Отца - нелицеприятна.  Бог – Отец всех, а не только формально верующих.

Предназначение человека.

Душа. Что-то новое...