Все записи
МОЙ ВЫБОР 16:15  /  11.12.17

4542просмотра

Пятничный прием

+T -
Поделиться:

Представляете, говорит, он мне дверь обоссал! Охренеть, говорю, с чего вдруг? Я, говорит, участковому пожаловался, что у него притон. А участковый ему меня заложил… Стали разбираться. Действительно, в подъезде живет нарколыга. Освободился недавно. И к нему опять потянулись. Жену бьет смертным боем. Но она, на всякий случай, не жалуется, себе дороже. Соседи воют, но сделать ничего не могут, все его боятся. А в подъезде, надо сказать, 35 квартир, а в 36ой он живет. И вот самого смелого ко мне отправили. Тебе, говорят, восьмой десяток, чего тебе бояться. А вообще, нарколыги народ подлый. И если они не встречают активного сопротивления, то садятся на шею и могут отравить жизнь всем. Я, конечно, помогу этим людям.

Некоторые эстеты и гуманисты ставят мне на вид, что я неуважительно называю наркоманов накролыгами. Наверно также огорчаются, когда я называю наркоторговцев барыгами.

Потом пришел военный, лет двадцать назад вышел в отставку, а жилье не получил. Пока мыкался, его разбил инсульт, и он не говорить, не писать не может. При этом все понимает. А история запутанная, и здоровый-то с одного раза объяснить не сможет. Вот, занимаемся.

Потом девчонка пришла. Взяли двушку в ипотеку. За 2300. Выплатили уже 2 миллиона. А тут муж попал в больницу и работать не может. Как-то платили, отец еще из пенсии помогал. Просрочки накопились и банк квартиру забрал. И теперь их выселяют. А у них четверо детей, старшему 9 лет, а младшему - 7 месяцев. И уже есть решение суда о выселении. Имел трудный разговор с банком. Они говорят: все по закону. Я говорю: ну давайте тогда, поприсутствуйте на выселении. Посмотрите – как это выглядит в натуральную величину. Ну, в общем, вступили в переговоры, ищем варианты.

Потом пришла зам. директора по воспитательной работе из колледжа. Начали затаскивать наркотики, причем большинство учащихся иногородние. Попросила помощи и чтобы встретился с детьми. Решим.

Потом вышел в коридор, а там сидит музыкант Эдельштейн. А человек он опытный и в жизни всего повидавший. Собирает документы и справки, собирается в Израиль на ПМЖ. Я ему говорю: а что вдруг? Он говорит: да понимаешь, мне чё-то это всё не нравится. Сначала мы грузинов ненавидели, потом украинцев, потом американцев, и вот-вот до евреев дело дойдет. Но эти-то все далеко, а мы-то тут под боком. Я, пожалуй, поеду.

А потом зашла очень хорошая женщина. Своих двоих детей вырастила и трёх инвалидов взяла в опеку. Они родные, но от разных отцов. А мать их наркоманка, в розыске. А у двоих отец их нашёл. И говорит: я приеду с ними повидаться. А они его помнят и обрадывались. Мать их даже в школу с утра не повела. И они сели на стулья возле двери и отца ждали. И так до вечера сидели, а он не пришёл. Плакали, конечно. У одного температура до сорока поднялась. И я подумал, что иногда, наверно, бывает, что без родителей даже лучше, чем с родителями. Они живут в съемной квартире и ей необходимо решить вопрос с жильем, потому что она хочет взять ещё двоих брошенных детей. Вообще, очень ясная и хорошая женщина. Будем помогать.

А потом пришла девчонка со Старых большевиков. У них в доме поселился наркоман и всем отравил жизнь. Дом-то трёхэтажный, и народу не столь много живёт, но настроены очень решительно, в отличие от первых. И надо быстро решить официально, чтоб не допустить самосуда.

А вот потом пришла Аня. Сын у неё выпал с четвертого этажа, лежит дома со сломанным позвоночником и с загипсованными ногами. А у неё ещё четверо детей. И тяжелая онкология. И 25 курсов химии за плечами. Но как-то держится, потому что дети маленькие и умирать ей никак нельзя.

Потом женщина пришла. Её сын бил. И однажды так избил, что она не выдержала и написала на него заявление. Он просидел шесть месяцев и освободился. И вернулся к ней же в квартиру. А ей уже под семьдесят и она понимает, что он снова будет её бить. Я ей сказал, что нужно делать, но она не может потому что он её сын. При этом сын может всё, не смотря на то, что она его мать. А я не могу это терпеть, но решение может принимать только она. Мы постараемся конечно помочь, но только если она сама готова сопротивляться. Потом выглянул – полный коридор народа.

А тут ещё Степан подхватился: там, говорит, в хоспис пять тонн стройматериалов привезли, надо на третий этаж закинуть. А че там, сто ходок по 50 килограмм, я б тоже лучше грузить поехал, чем здесь сидеть.

Потом мама парня привезла, СИНХ заканчивал, управление качеством товаров и услуг. На работу устроиться не может. Я понял, почему он не может устроиться, но вслух не сказал. Постараюсь помочь.

Потом пришли мать с дочерью, живут в однушке. Их шесть человек, на очереди 23 года. Мать вышла на пенсию и устроилась в гаражные боксы уборщицей. Ей выделили пустующий бокс и она оборудовала в нем себе квартиру с младшим сыном и прожили в ней 10 лет. Вот так под землей, без окон, без дверей. И ещё радовались. А теперь её с работы увольняют и из бокса им придётся уйти…

А потом пришла женщина. Уж немолодая и говорит. Я детдомовская и до сих пор без жилья мыкаюсь. Я говорю: дак вам же положено было жильё. Она говорит: у меня мать была лишена, а я была прописана с ней в бараке. А пока я была в детдоме, барак снесли, а матери дали комнату. Но мне-то про это никто не сказал. Я мать никогда в жизни больше не видела. Я говорю: а когда из детдома выпускалась. Она говорит: в 1981 году. Совершенно безнадежное дело, но как нистранно, нашли зацепки, занимаемся.

А в это время пришли брат с сестрой. Он выпускался из детдома в 2003, она – в 2004. Они были прописаны у отца. А пришли в квартиру, оказалось, что отца давно убили, а в квартире давно живут чужие люди. Вот так до сих пор и без жилья. Ладно хоть дружные и друг другу помогают. Думаю, справимся.

А потом пришли парень с девчонкой. Они разработчики бионического протеза, принесли опытный образец. Реально показали как кисть работает, захватывает, держит. Я говорю: сейчас разработок много, в чем преимущество вашего? Они говорят: на сегодняшний день аналогичные образцы стоят порядка двух миллионов рублей, наш будет стоить до четырехсот тысяч. Я постараюсь как-то продвинуть.

А потом пришли два ясноглазых парня. Организация называется «За жизнь!». Они убежденные противники абортов и считают, что необходим закон на государственном уровне, который запретит женщинам прерывать беременность. У меня сложное отношение к этой истории, но первое, что настораживает: с чего это мужики ходят и решают как женщинам жить? А тут ещё в кабинете шесть женщин от 30 до 50 лет. Я им говорю: девчонки, вы бы проголосовали за такой закон? Пять высказались резко против, одна на всякий случай воздержалась. Выдержал я с ними сложную полемику. А они такие убеждённые. Взял от них письмо. И ещё раз подумал, что Степа-то умный, поехал штукатурку таскать.

А потом ко мне в гости приехал Гарри Пауэрс. Да-да, сын того самого Пауэрса, пилота шпионского самолета У-2, который в 1960 году сбили под Свердловском. Он основал Музей холодной войны. Мы с ним сошлись на том, что русские с американцами были союзниками в двух мировых войнах. Что делить нам особо нечего. Что нам есть за что уважать друг друга. А истории с Гарри Пауэрсом и Рудольфом Абелем – это лишь досадное недоразумение.

А потом снова шли люди до самого вечера. Всего было 90 человек.

В самых сложных и безнадежных ситуациях мы стараемся помочь за счет фонда. Вот группа, подпишитесь, кому интересно Фонд Ройзмана https://www.facebook.com/roizmanfond/. Там отчеты, новости, все контакты и рассказываем о том, что происходит.