Все записи
18:53  /  7.02.18

607просмотров

Приём 02.02.2018

+T -
Поделиться:

Обратил внимание, парень коротко стриженный в очереди сидит. Подумал про себя, что точно детдомовский.

Мужик зашел, взрослый уж. «У меня, говорит, отец на очереди стоял», - и начинает перечислять все его регалии, медали и заслуги. «А теперь он умер. А у меня трое детей и мы так и живем в однушке». Я говорю: «А вы-то на очереди стоите?» «Так зачем, отец-же стоял». «Охренеть», - говорю. А он говорит: «Неужели мне за отца ничего не положено?...» А надо сказать, что это, к сожалению, распространенный случай. Инфантильные потомки эксплуатируют родителей при жизни и ещё не стесняются после смерти.

Потом подряд было несколько человек по садам. Дело в том, что сады стали играть очень большое значение для пожилых. Некоторым сады позволяют просто выживать. А многие, у кого домики поприличнее, переезжают туда жить, оставляя заработанные квартиры детям и внукам. Такая лайт-версия «Легенды о Нараяме». Но есть подвох: в садах они попадают под власть председателей садовых товариществ и их приближенных. И в каждом случае приходится вмешиваться. Кстати, подряд несколько подобных ситуаций с председателями ТСЖ. Они иногда в отношении пожилых действуют куда жестче, чем УК. И порой просто изгаляются. Особенно, если некому заступиться. А сейчас, когда денег у людей становится всё меньше, все проблемы и конфликты обостряются. Ещё раз понял, что у нас в стране стареть нельзя, а болеть тем более. Может быть везде так, но у нас особенно обидно.

Потом пришёл один цыган, которого я знаю, наверно, лет сорок. Когда-то он был веселый и наглый, и лучше всех играл на гитаре. Потом начал торговать наркотиками и делал это с размахом. Мы объявили ему войну и, в конце концов, закатали. Он мне писал из лагеря жалобные письма и одновременно отправлял на меня заявления в прокуратуру. И вот освободился, пришёл сдаваться. «Всё, Женя, - говорит, - я завязал навсегда». А уже такой потухший, седьмой десяток ему, и нет у меня к нему никакой злости, потому что война закончилась, и зачем я буду пускать поезда под откос. «Вот, - говорит, - смотрел «Огонек» новогодний, ничё хорошего там не поют. А я песни пишу, ты же знаешь. Людям мои песни нравятся. Можно, - говорит, - их куда-нибудь пристроить». Я говорю: «Ну давай, попробуем». Позвонил Евгению Горенбургу. Он у нас по музыке главный. Он засмеялся. «Что, - говорит, - Петыра, живой ещё? Ну, пусть приезжает ,глядишь, что-нибудь получится, песни у него действительно хорошие.»

Потом женщина пришла. Двое детей и вот-вот родится третий. Муж погиб, когда уже была беременная и маленький ещё нетродился, а уже сирота. А старший, когда отца не стало, погрузился в компьютер и не вылазит. Видимо, защитная реакция. И мама за него боится. Посмотрели на него, поговорили – нормальный парень. Будем контактировать.

А потом зашёл тот стриженный парень и говорит: «Я из детдома». Я говорю: «Ну, в общем-то, видно». Напряженный, губы сжаты. Начал рассказывать. Жилья нет, работы нет никакой, делать ничего не умеет, ничему в детском доме не научился. Сразу после детского дома посадили и вот только в 22 года освободился. В тюрьму неохота, жить хочется. Что делать – непонятно. И пока рассказывал, крепился-крепился и заревел. И то – есть от чего плакать. И вот сижу, смотрю на него и думаю, что сам я освободился в 21 год. Поговорили с Юрием Ивановичем Потапенко, отправили к нему. Юрий Иванович договорился с работой для него. Потом парень сразу вернулся к нам, и мы стали смотреть, что можно для него сделать по жилью. По вещам тоже посмотрим. Думаю, всё получится.

А потом в коридоре подошёл здоровенный парняга, зовут его Любомирович Дарасвет Лучезарович. Пожал руку и, серьезно глядя в глаза, сказал: «Я умею возвращать потерянное время. Если что обращайтесь». И пошёл. Я только успел крикнуть ему вслед: «Самое главное, что вы умеете его не отнимать!»

Потом пришла бабушка. Она живет с семилетним внуком. А мать этого внука бухает. И бабушка просит пристроить его в какой-нибудь лицей или кадетский корпус, где есть интернат. Поможем.

А потом тетушка пришла. У неё в начале девяностых на Хмелева обвалился балкон. Ладно хоть никого не убило. И вот уже 25 лет этот балкон никто приделать обратно не может. И она судится и воюет со всеми инстанциями. А деликатность ситуации заключается в том, что этот дом строил её свекор. И она бы конечно получила с него по-полной. Но он умер, повезло мужику. Постараюсь разобраться, но мы с таким ещё не сталкивались.

А потом пришли родители измождённые. Десятилетняя дочка, тяжелейшая эпилепсия. Лекарства очень дорогие. И следующие же за ними: тоже дочь, 19 лет, тоже эпилепсия. Но поступила в УрФУ, и учится. Отец не работает, потому что возит её и постоянно дежурит. Потому, что до тридцати приступов в месяц. И он должен быть всё время рядом. Зовут его Роман. Достоин всяческого уважения. Он технарь, и у него есть ещё высшее экономическое и юридическое. Очень нужна работа, но только свободный график.

Пришел парень, учится в МГИМО. Надо ехать на стажировку в Китай. Спрашивает, есть ли какие-то гранты. Стали выяснять, ничего не выяснили. Связались с Генконсульством Китая. Вопрос сейчас решается.

Потом пришла пожилая женщина с катарактой. И говорит: «Бесплатно мне операцию готовы сделать через полтора года, а на платную у меня денег нет. А я дитя войны». А надо сказать, что когда тему Победы начали безжалостно эксплуатировать в целях пропаганды, то многие доверчивые пожилые люди, заставшие войну, стали думать, что государство действительно признаёт их заслуги и заслуги их отцов и готово как-то компенсировать гибель их отцов и перенесенные тяготы и лишения. Но риторика телевизора отличается от реалий жизни. И осознавать это противоречие пожилым людям очень больно. Этой женщине мы нашли как помочь, но таких людей очень много. Самая частая проблема – очереди на обследование или операцию надо ждать полгода и дольше, а за деньги нет никакой возможности. Ну просто нет таких денег при пенсии в 9-10 тысяч.

Делегация пришла с Пионеров, 3. У них там в 45ой квартире притон был. Сосед – алкоголик. К нему ходят бухать. Притащили какие-то газовые баллоны, закурили, баллоны рванули. Чудом все живы. Но вынесло у всех и двери и окна, и лифт в шахту обвалился. И жить там невозможно. Потому что так же живёт этот алкоголик, также к нему будут ходить, и что угодно может произойти снова – и взрыв, и пожар. Мало того, начали разбираться и выяснили, что этого алкоголика выселить невозможно, потому что он инвалид и закон на его стороне. Будем искать – как можно решить вопрос.

А потом пришли люди с Сортировки по ипотеке. Они брали двушку за 2 800 000. А на выходе она обойдется им почти в 9 миллионов. Но это ещё полбеды. Доходы упали, и они платить не могут. И вот-вот останутся без жилья и на улице. А люди-то нормальные. Просто попали в такую ситуацию.

А потом зашел вежливый седой мужик с хорошо поставленной речью, спокойный такой. Проблема в том, что ему 63 года. Из них 30 лет он отсидел. 10 лет назад освободился. Друг пустил пожить. Нет ничего! Социальную пенсию в 3 500 сможет получать только после 65 лет, если будет хоть какой-то стаж. Надо устроиться на работу – хоть сторожем, хоть дворником. Спрашиваю: «Телефон-то есть?» «Есть, но у меня на нем денег нет. Я звонил в соцзащиту. Они говорят: Ждите ответа. Пока ждал – деньги кончились». Пока я всех обзванивал, Света уговорила его сходить с ней поесть в столовую. На еду он смотрел пристально, старался есть аккуратно и неторопливо. Сдерживался. А в конце сказал: «Я уже забыл, что бывает такая еда».

Потом спросил его: «Что думаешь?». Он помолчал и говорит: «Думаю о том, что жизнь очень быстро прошла».