Все записи
20:36  /  29.08.16

1672просмотра

Встречи с палачами не ожидай всю жизнь

+T -
Поделиться:

 

Никаких  дат, юбилеев, дней рождения. Я просто разглядывал фотографии, и мне неудержимо захотелось о нем поговорить.

Я никогда не собирался писать воспоминания, да вот поди ж ты! – почти невольный мемуар.

Знакомы мы были давно, имели общих друзей, иногда передавали друг другу приветы, но как следует поговорить удалось два-три раза, не более. Первый раз наша беседа состоялась, уже когда я переселился из Москвы во Франкфурт. Он приехал на книжную ярмарку и с несколькими друзьями пришел ко мне в назначенный вечер.

От него сразу повеяло каким-то ни с чем не сравнимым доброжелательством (в присутствии гостей-поэтов это было особенно ощутимо), какой-то, я бы сказал, особенной милотой. При этом он мог быть горделив и почти недоступен, если ему не нравился собеседник. Но его горделивость никогда не была доминантной, она была какая-то очень ненавязчивая и проявлялась лишь в том, что он мог твердо решить, что обсуждаемые предметы не входят в сферу его интересов и что он, будучи блестящим острословом, не захочет даже пошутить на эту тему или поучаствовать в суесловии. Чем меньше тщеславия, чем больше простоты без притворства, тем охотнее он принимал участие в общении – с кем бы то ни было.

Он прошелся по книжным полкам, несколько раз хмыкнул и как бы про себя сказал:

- В этой библиотеке я, кажется, наследил.

Я всегда очень ценил его переводы – и прозаические и стихотворные – особенно из польской литературы. Умея читать по-польски, я порой заглядывал в оригинал, не для того, чтобы проверить степень близости к подлиннику, а недоумевая, как такое можно было перевести. Но особенный восторг у меня вызывали его отточенные рассказы. От совершенства его прозаической речи, например, в рассказе «Сладкий воздух» я просто сходил с ума.  Неожиданно он отвел меня в сторону от полок и, опасливо поглядывая на мою жену, спросил:

- А она тоже читала?

- Конечно,- удивился я, - а что?

- Ну, там есть... такое... эротическое хулиганство...

- От него-то жена в совершенном восхищении, - засмеялся я.

- Дело в том, что я как бы не совпадаю с автором...

- Но автор – вы? – продолжая смеяться, сказал я.

- Я,- сверкнув очками, сказал он.

Мы уже подошли к столу, и я, налив водки и подозвав Лену, предложил выпить за Асара и его эротические шалости. По энтузиазму, с которым жена поддержала этот тост, он понял, что я не соврал.

Вечер удался, и мы оба знали, что воспользуемся любым случаем для новой встречи.

 

Он был старше меня, кажется, лет на восемь, и, когда он описывал атмосферу своего детства и своего двора, я чувствовал, что я застал лишь осколки того мира, в котором прошли его ранние годы, но его отклик на этот мир, вероятно, вызывал в моей душе резонанс, заставлявший меня думать, что в наших впечатлениях от действительности было много общего. Не говоря уж о биографии. Составляя сборник своих рассказов о бабушке, я пытался вспомнить, как звучали ее присловья на языке идиш. Асар помог мне в этом – он свободно владел этим языком. Откуда? Как? Не бабушка же его выучила!

 

Когда в 2006 году в Москве  вышла моя книга «Смерть прототипа, или Портрет», я пришел в гости к Асару, чтобы подарить ему экземпляр. И я очень смущался, думая не о том, какой хороший, добрый и простой человек Асар Эппель, а о том, какого масштаба мастер, которому я сую свою книжку. Но дело было еще и не в том: Асар при его горделивости никогда не смог бы сказать о себе: «Я – Мастер». Просто мы были работниками одного цеха. И, когда я немного витиевато, но с наивозможной искренностью написал на книге: «Милому Асару Эппелю – от читателя», он страшно и не напоказ рассердился на меня. Он не играл в демократию, но и не выстраивал табель о рангах. «Здравствуй брат, писать очень трудно» - это принял бы, хотя, должно быть и с оговорками. Он спросил меня, что из его книг я хотел бы получить от него, и я попросил Бруно Шульца в его переводе (одна из любимейших моих книг). След Асара в моей библиотеке разросся и продолжает разрастаться. На днях я получил вышедшую после смерти Асара книгу стихов, которую он не готовил и даже, по всей видимости, не планировал. Там много стишков на случай, для смеху и просто так. Но я всегда знал, что его не могли не посещать стихи. И наткнувшись на стихотворение, которое я сейчас приведу, я вдруг воочию увидел его автора, каким я его узнал и полюбил. Совпадение, на мой взгляд, - полное!

 

На этой ли земле

                            или в другой юдоли

себя переболей, себя преодолей.

Востребуй более своей законной доли –

и Зодиак твой будет Водолей.

 

Строгай дощечки и востри стамески;

за деревом твоим, под деревом твоим

стоит и твой январь клянёт по-арамейски

коричневатый патриарх Рувим.

 

А ты не унывай

                         и встречи с палачами

не ожидай всю жизнь, в окошки не смотри.

Пиши стихи, гуляй.

                              И ощущай плечами

повадки воздуха,

поскольку ты – внутри.

 

Асар Эппель

 

 

Скорбь покинула меня. И я написал то, что разместил выше.

 

 

Комментировать Всего 4 комментария

Рад, Володя, спасибо

Как это здорово написано. Я все пропустил, живя в глуши (в деревне, но не у тетки и не в Саратове). Теперь нужно "Сладкий воздух" прочитать. 

Эту реплику поддерживают: Ирина Громова

Я счастливо улыбаюсь, когда только кто-нибудь проартикулирует название этого рассказа