Все записи
18:56  /  3.04.17

2894просмотра

ВЕСЕННИЕ ПЕРЕМЕНЫ. Рассказ

+T -
Поделиться:

 

 

Было время, когда весенний ветер дурит и нашептывает в уши вполне различимые и даже отчетливо произнесенные слова, которым поначалу не хочешь следовать, но потом решаешься и делаешь, как тебе неведомо кто велит, потому что голос какой-то знакомый и приятный, дурного не посоветует, и ты крушишь все вокруг себя и ломаешь свою и несвою жизнь, думая, что вот, наконец, все начинается и уже стронулось и будет хорошо.

 

Будет, как же! А, может, и будет…

 

Игорь, придя после продолжительной прогулки домой, пожаловался, что ему надуло уши, надо лечь в горячую ванну и пораньше отправиться спать.

- Что? – рассеянно спросила Маша и, не ожидая ответа, взяла телефонную трубку. Она звонила своей подруге Валечке, которая только что рассталась с мужем, была в расстроенных чувствах и искала жилье.

- Она, вероятно, останется у нас на несколько дней, - сообщила Маша. – Пойду что-нибудь приготовлю на ужин.

- Интересно, из чего ты что-нибудь приготовишь? – подумал Игорь. – У нас шаром покати. Впрочем, можно из черствого хлеба сделать сухарики с солью. Там в солонке еще оставалась соль…

Он залез в ванну и сидел в ней, пока жена, как и было угадано, готовила соленые сухари.

Вышел Игорь из ванной распаренный и, завернутый в полотенце, быстро пробежал мимо кухни, где уже сидела Валечка: он слышал ее несколько жеманно-женственный, слегка подрагивающий голосок.

- Ты посидишь с нами? – спросила Маша. – Мы тут чай пьем. Валечка принесла пряники.

- Медовые? – поинтересовался Игорь, натягивая штаны.

- Я помню, Игорёша, что ты любишь медовые, - сказала Валечка. – Иди к нам.

 

- Есть водка, - объявил Игорь, заметив на столе рядом с пряниками соленые хлебцы. – Хотите?

- Конечно, хотим! – обрадовалась Валечка.

Игорь достал не рюмочки, а стаканы, как если бы компания состояла из мужчин, и наполнил их до середины. Выпили залпом.

- Ты как? – спросил Игорь.

- Херово, - сказала Валечка и пустила слезу. Одну. Из правого глаза. Слеза по щеке дотекла до губ и исчезла во рту Валечки, где уже перерабатывался сухарик.

- Не злоупотребляй соленым, - сказала Маша.

- А ты, Машка, не жалей закуски, - вступился за гостью Игорь.

- Ты добрый, Игорёша, - с чувством произнесла Валечка и положила голову ему на грудь.

Он погладил ее по густым черным распущенным волосам, а она всхлипнула.

- Хочешь мужику пожалиться? – спросила Маша. – Вас оставить наедине?

Прежде, чем Валечка могла бы утвердительно ответить на вопрос, Игорь быстро-быстро парировал:

- Но мы же выпиваем, нет?

- Я ведь к вам обоим… - поддержала его гостья.

- Вообще-то он… - сказала она через некоторое время и подлила в стакан…

- Послушай, - поинтересовалась Маша, - ты тоскуешь по нему или тебе мужик нужен какой-никакой?

- Н-не знаю, - со всей возможной застенчивостью выдавила из себя Валечка.

- Ну, если н-не знаешь, значит мужик, - вынесла приговор Маша. – Подумаем, чем можно тебе помочь, - и поглядела на мужа.

- Все мои друзья женаты, - пробормотал Игорь.

- Мне кажется, что нынче я бы не отказала и семейному, тем более, что, как я сейчас узнала, сегодня семья есть, а завтра она передвинется в былое, окутается туманом и накроется плитой с надписью: «кенотаф».

- А знаете что? – продолжала Валечка, - вы оба так симпатичны, вы такая чудная пара. Я могла бы поучаствовать в ваших играх. Вот сегодня – вы отправитесь в спальню, а потом и меня кликните, а? Я еще ни разу так не пробовала, а вы? Все будет, как вы захотите, а?

Она допила свой стакан, в то время как Игорь бросил умоляющий взгляд на жену.

Маша помнила, как Игорь однажды, еще в пору первого знакомства по-мужски отозвался о ее подруге. Тогда он сказал, что она замечательно хороша и умом, и статью, но что у нее какой-то странно отталкивающий запах и что это мешает ему получать удовольствие от общения с нею. Что это за запах, толком объяснить он не сумел, подозрение на косметику решительно отмел, и Маша так никогда и не поняла, о чем он говорит, потому что сама ничего подобного не различала, как ни втягивала ноздрями воздух вокруг подруги – и на фитнесе, и на пляже, и на праздничных вечеринках.

Сегодняшняя ситуация была еще сильно осложнена внутрисемейными обстоятельствами. Дело в том, что между супругами долго накапливалось напряжение, и дней шесть тому назад то ли Маша отказала Игорю (кажется, временно) в физической близости, то ли сам Игорь, на что-то обидевшись, повременил с выполнением долга, и они перестали делить ложе, разойдясь по разным комнатам, - благо, в квартире их было две. Так что появление Валечки в их доме должно было сильно обострить ситуацию, потому что одна из комнат предоставлялась гостье, а в спальне стояла лишь одна кровать, в которой им предстояло разместиться, либо продолжая избегать физического контакта, -  что было бы ненатурально и трудно для обоих, - либо восстановить прежний modus vivendi, - что обесценило бы почти недельный пост, поскольку в этих обстоятельствах он потерял бы всякую воспитательскую силу для всех. Что же касается Валечкиной неожиданной пропозиции, то Игорь готов был признать, что она могла бы самым благоприятным образом разрешить выход из конфликта, но… Игорь всегда фанатически оберегал свое личное пространство и появление третьего участника воспринималось им как агрессия. Интимные отношения, полагал он со всею твердостью, - дело двоих. Все прочее – не то чтобы разврат (Игорь вполне терпимо относился к разнообразным фигурациям и экспериментам), но для него самого невыносимо было даже представить соглядатая.

Необходимо было что-то ответить Валечке, а, как это сделать, не обижая ее, Игорь не понимал.

Вступила Маша.

- Валечка, - сказала она, - я видела объявление на стене нашего дома: прямо здесь, в соседнем подъезде, женщина сдает комнату, должно быть, недорого. Хочешь завтра вместе пойдем посмотрим, поговорим с хозяйкой.

Муж и гостья – оба с благодарностью взглянули на Машу: она спасла их от неловкости, накрывшей всех сидящих за столом, включая и саму Машу. Валя радостно согласилась, Игоря отпустило, и он непринужденно рассказал вполне непристойный анекдот. Они допили водку – все трое пили наравне (стало быть, классика: пол литра на троих).

Пока Маша доставала белье и стелила гостье постель в гостиной, Игорь отправился в спальню и уснул тотчас же, как накрылся одеялом, - не столько от алкоголя, сколько от усталости, порожденной ветром, нервозностью и какой-то ребяческой застенчивостью: кажется, покраснев за столом во время разговора, он и спать улегся с несошедшей с лица краской стыда.

Ночью пересохла гортань, и Игорь пошел в ванную выпить воды. Ещё не дойдя до крана, он вдруг понял, что был в постели один, что из-за полуприкрытой двери гостиной просачивается какой-то странный колеблющийся свет и доносится тихая музыка – кажется, Брубек.

- Еще не легли? – подумал Игорь и, тихонько подойдя к двери, заглянул внутрь. Электричество было погашено – горела одна свеча, и пламя ее колыхалось, потому что женщины танцевали. Обе были в пеньюарах – одинаковых, но разного цвета: вместе с постельным бельем и полотенцем Маша выдала гостье также и ночную сорочку. От покровов, впрочем, были освобождены бюсты, - и что это они делают? – каждая из них, обхватив груди ладонями, пытается прижаться сосками к сосцам подруги и потереться об них. Сумасшедшая картина! И этот ритм! Ах, этот прихотливый Брубек! И сколько надо было силы, чтобы Игорь смог оторваться от этого зрелища, одновременно и завораживающего и как бы саднящего душу! Но он сумел заставить себя («принсЍпы», как впоследствии с сардонической улыбкой вспоминал Игорь) неслышно вернуться в спальню, хотя, как ему показалось, его присутствие за дверью не осталось незамеченным, по крайней мере, для жены, а может быть, и для Валечки тоже. О том, чтобы снова уснуть, Игорь больше не помышлял и сделал вид, что спит, когда на самом рассвете Маша скользнула под одеяло.

 

Утром, выпив по чашке кофе (снова с сухариками), решили, что все втроем пойдут смотреть комнату. Выяснилось, что можно было и не смотреть: квартира была точно такая же, как у Игоря с Машей. Сдавалась та комната, что поменьше, та же, что была у супругов приспособлена под спальню, да она и была, видимо, прежде спальней, до того, как хозяин квартиры покинул ее, оставив в распоряжение бывшей сожительницы и пятилетнего сына. Мальчика женщина вскорости определила в какой-то интернат и, оставшись в квартире одна, решила, что комнату можно бы и сдать: лишние деньги не помешают.

Договариваться об условиях найма уселись на кухне, где был сервирован чай с карамельками. Молодая блондинка с пухлыми губами, длинными ногами и высокой шеей, хозяйка оказалась словоохотливой и готова была рассказывать свою жизнь с множеством самых интимных подробностей. Особенно детально был портретирован ее последний сожитель (или, как она его называла, «кормитель»), известный и даже модный по нынешним временам философ, продолжавший направление «экзинст…как его…экзо…» («экзистенциализма»,- подсказала Валечка) – ну да,- согласилась Нэлли (так звали даму). Между прочим, имя сожителя дамы было не просто на слуху у всех троих посетителей Нэлли, - они знали его лично, встречаясь с ним на разных тусовках, и смутно припоминали, что о своей даме он что-то такое рассказывал, объясняя, почему он не хочет сегодня ночевать дома и просит приютить его хотя бы на один день. Впрочем, он называл ее не Нэлли, а Ксантиппой, как совершенно одинаково воскресили в памяти все трое.

Всем блондиночка показалась забавной, решили, что с ней можно будет поладить, так же как сейчас уладили вопрос о квартплате и сроках переезда.

- Ну, ты давай, Валюшка, особо долго-то не тяни.

- Да я мигом, Нэлличка!

 

Вышли на улицу в приподнятом настроении: как-то сразу удалось справиться с непростой задачей поиска дешевой комнаты. Валечка даже приплясывала.

- А вы заметили, какая у нее на левой щеке родинка? Сексапил, да и только! Я даже вначале подумала, что это искусственная мушка, так удачно природа ее разместила. Что скажешь, Игорёша?

- Да-а, - задумчиво произнес Игорь, делая вид, что размышляет о чем-то совершенно другом, в то время как в мыслях у него была именно эта родинка, неизвестно почему привлекшая его внимание, хотя владелица этого природного украшения была вовсе не в его вкусе. Странность заключалась в том, что его типом женщины была скорее Валечка, но от нее он всячески отстранялся, а вульгарноватая Нэлли с ее претенциозным именем и мушкой на щеке по неясной причине заставила его насторожиться.

- Феромоны, - с грустью констатировал Игорь и понурился. Его всегда печалило, что импульсы в отношениях между полами так редко совпадают с продуманными идеалами и мысленными пристрастиями, то есть все эти «я предпочитаю» … «мне нравится» … «как умна» - сразу похериваются одним щелчком тумблера, неизвестно по какой причине сработавшего где-то в кишках.

Лишь теперь он почувствовал, как измотал его вчерашний день и как измучила его ночная мистерия. Уже подходя к двери дома, Игорь вдруг придумал, что надо сходить в магазин и купить еды, так как холодильник был пуст и водку всю выпили. Сами супруги питались чем ни попадя, а гостью надо было кормить.

- Сходи-сходи, - одобрила его Маша.

- Да я могу и на каше посидеть, - заверила Валечка.

- Кстати, и овсянку надо купить, - улыбнулся Игорь.

 

Когда он вернулся с двумя пакетами, набитыми едой, на кухне обнаружилась записка от Маши, что она поехала по рабочим делам и будет к вечеру, а Валечка сидела у себя в комнате и что-то читала. Игорь разложил продукты по полкам и полюбовался на изобилие, какого уже давно не было. Какое-то беспокойство не давало ему сосредоточиться и чем-нибудь заняться.

- Игорь, - позвала Валечка.

- Да? - отозвался он и подошел к двери гостиной.

- Маша мне все про вас рассказала…

- Да? – повторил он.

- Иди же сюда, дурачок, изголодался, небось? – и она, захватив ладонью его затылок, притянула его голову к своей груди. – Нас же теперь двое, а не трое, верно я поняла вчерашнее?

Стыдясь самого себя, Игорь непроизвольно втянул в себя воздух и испытал его на запах. Никакого негатива! Напротив, он ощутил необыкновенную приятность от незабытой с детства и словно бы грянувшей душистости молочной железы. При первой близости с женщиной эта душистость вихрем врывалась в самую душу и была первым знаком того, что женщина выбрана верно. Но, еще не веря себе, Игорь уткнулся в шею Валечки и почувствовал легкое дуновение волнующих духов (парфюмерию вообще-то не любил и даже удивился тому, что не отвернулся тотчас же). Потом они, торопясь, освободились от одежд и оба заметили, что тянутся друг к другу с жадностью и порывистостью партнеров, давно не практиковавшихся в этом роде деятельности…

Изнемогли до такой степени, что перестали быть способны к какой бы то ни было активности, даже к простому разговору. Тяжело дыша, Игорь молча перешел в спальню и лег. Валечка осталась у себя. Они лежали порознь и даже в разных комнатах, но время от времени словно бы волны прокатывались по их телам, причем синхронно: ритм соития не хотел отпускать их, и они все еще переживали «живейшее из человеческих наслаждений», которое, по словам Лоренса Стерна, «заканчивается содроганием почти мучительным».

Вернувшись вечером домой, Маша нашла их в разных комнатах: каждый что-то читал.

- Что, даже не поговорили? - спросила Маша.

- Нет, почему же? Пообщались, - почти в унисон, как детские декламаторы, слаженно произнесли Игорь и Валечка.

- Да вы даже ничего не ели, - заметила Маша, открыв холодильник и обнаружив в нем нераспечатанные продукты. – Поужинаем? Выпьем?

Только теперь все почувствовали зверский голод, а Валечка даже захлопала в ладоши:

- Выпьем, выпьем! Ура-а-а!

Они вновь уговорили целую бутылку, правда, на этот раз на закуску были рыбные консервы и колбаса, хотя не забыли и про фирменные сухарики. Говорили о том, как обустроить новую Валину комнату и когда затеять переезд. Валечка объяснила, что все необходимые вещи поместятся в одну сумку, остальное потом - по мере надобности, так что завтра можно бы и перебраться. На том и порешили и, пожелав друг другу спокойной ночи, разбрелись по комнатам.

Игорь сразу улегся, а Маша отправилась переодеваться на ночь в ванную. Вышла смазанная увлажняющим кремом, кожа блестит и лоснится, упакована в тот самый пеньюар, в котором вчера танцевала с Валечкой под Брубека.

- Спишь? – спросила она.

- Нет…

- Слушай, может, хватит?

- Чего хватит, - сыграл дурака Игорь.

- А вот этого самого … - сказала она и неожиданно оседлала его, накрыв его голову своим пеньюаром.

И этого было достаточно для того, чтобы Игорь сошел с ума, воспламенился, да просто взбесился, его подбросило порывом неистовой похоти, он вцепился в ее ягодицы, потом сжал ее груди, в то время как она подпрыгивала на нем и совершенно по-гусарски гарцевала. Вначале они все это проделывали со сжатыми зубами, а у него на лице даже стали ходить желваки, потом челюсти расцепились и губы поползли в блаженной улыбке, улыбка трансформировалась в дурацкий смешок, а затем по звуку (но не по смыслу) в болезненный стон. Оказалось, что предварительный поединок с Валечкой не только не отобрал у Игоря силы, но придал ему уверенности в его бесконечном могуществе, и Маша вынуждена была признать, что такого мощного натиска не только не ожидала, но и представить себе не могла.

Закончив, они стали осторожно и как бы пугливо трогать друг друга –томительно, хоть и отрывисто, словно бы их пальцы слегка спотыкались и заикались, случайно задерживаясь на одном месте. Блуждали руки, блуждали улыбки, сквозь опущенные ресницы светились сумасшедшие глаза. И никто не задался вопросом: «Что это было? Почему? Как?»

Наконец Маша, собравшись с духом, спросила:

- А как тебе Валечка?

- А тебе? – парировал Игорь.

- Значит, ты видел?

- А ты знала?

- Мерзавец!

- Интриганка!

Они поцеловались и уснули, забыв, куда засунули задние ноги, без которых и очнулись рано утром, чтобы по обоюдному желанию повторить вчерашний сеанс.

 

Накормив Валечку завтраком и ответив утвердительным кивком на ее невысказанный вопрос (каждый ответил от своего имени), они отправили гостью за вещами, пообещав ей, что станут добрыми соседями.

- Обращайтесь и впредь, - не удержалась Валечка и прыснула.

Маша погрозила ей пальцем, а Игорь благодарно облобызал в обе щеки.

 

Валечка благополучно перевезла свои немногочисленные вещи и через неделю вместе с подружившейся с ней Нелли позвала «добрых соседей» на «скромное» новоселье. Соседи принесли хороший коньяк, и Игорь вручил хозяйке квартиры горшок с роскошной цветущей орхидеей.

- Ой, хорошо, - поблагодарила она, - поставим горшок у Валюшки в комнате: у меня цветы не живут – забываю поливать.

- По части полива я тоже не слишком памятлива, - предупредила Валечка.

- Что ж, - сказал Игорь,- придется время от времени орхидею навещать.

- Мы будем тебе напоминать, когда придет пора полива - лукаво произнесла одна из дам, охотно поддержанная игривым смехом другой.

- Я сама стану его приводить и напомню захватить леечку,- пообещала Маша.

И Игорь, окруженный таким соцветием дам, вдруг внутренне заерзал, по-настоящему испугался и деланно улыбнулся.

 

Стол накрыли на кухне. В какую бы сторону Игорь ни поглядел, он встречался глазами с женщиной – одной из трех. А встречаясь глазами с ней, он оказывался под прицелом двух других пар внимательных женских глаз. Поэтому Игорь поднимал взгляд только, когда разливал коньяк по рюмкам или произносил тост за здоровье одной из соседок по столу.

 

Нэлли рассказывала о своем сегодняшнем приключении: на улице к ней подошел молодой человек («совсем мальчишка») и отважно сказал:

- Я - писатель, мастер, мне не хватает только Маргариты. Ты можешь стать моей Маргаритой, я это сразу понял.

- Мастером можно стать, лишь отказавшись от звания писателя, - пробурчал еле слышно Игорь, - и что вообще за пошлятина!

- Нет, не скажи, - милый мальчик, такой трогательный, спел мне какую-то песенку про родинку на щеке. Обещал показать свои рассказы.

- Так вы договорились о встрече? – поинтересовалась Маша.

Оказалось, что Слава (так звали юношу) увязался за обретенной им Маргаритой и проследил ее адрес, так что ничего другого не оставалось, как позволить ему посетить дом, местонахождение которого так или иначе стало ему известно.

- Ах, да ничего я от него не жду и вообще избегаю прыщавых с преждевременной эякуляцией (последнее слово Нэлли умела произносить без задержки и без ошибок, хотя видно было, что, если бы не Игорь, она воспользовалась бы другой формулировкой). Но ведь интересно же, что за рассказы, нет?

- Да разве ж мы других не читали? – в знакомом стилистическом русле вопросил Игорь.

- Не придирайся, Игорёша,- примирила всех Валечка. – Вот придет, а мы оценим его и егойные новеллы.

- Дык я к чему и рассказываю, - согласилась Нэлли и пальчиком провела по щечке, на которой красовалась уже не один раз упомянутая родинка. (- А ты, Игорек, разглядел? – Да видел я, видел!)

Тут Игорь впервые кое-что понял: он сумел истолковать свою застрявшую в сознании инсинуацию о запахе Валечки. Они познакомились вскорости после женитьбы Игоря на Маше, и Валечка сразу произвела на него впечатление. Так что пресловутый запах (несуществующий) был простым табу, которое высоконравственный молодожен выставил сам себе и преодолеть которое удалось лишь через несколько лет благодаря размолвке с женой. Благодаря же нарушенному табу восстановились и поврежденные отношения между супругами. И… кое-что еще… Эта родинка… Стало ясно, что теперь он не станет противиться ее зову и ее вызову. Вульгарность? Пошлость? Мещанство? Дурной вкус? Плевать! Вот же, посмотри, на левой щеке!

 

В Игоре появилась легкость, какой никогда в нем не бывало. Если прежде он всего лишь остроумно флиртовал, почти никогда не подразумевая возможного продолжения, то теперь он мог просто медленно и даже мрачно оглядеть женщину, и оба понимали, чего он хочет, и знали, что будет именно так, как он этого желает. С полной беззаботностью встречался с Валечкой: было настроение и благоприятные обстоятельства – приглашал к себе, а не хотелось – обращался с ней, как с подругой жены, порой просто даже не замечая ее присутствия. Она, впрочем, принимала любой стиль отношений и никогда ни на чем не настаивала. Главное, в его жизни с женой возникла необыкновенная простота и ясность вместе с доброжелательством, полной необидчивостью и взаимопониманием. Они могли бы сказать, что любят друг друга, да любят, но не так, как любили прежде – трудно и тяжеловесно, а по-новому – вольно и несколько снисходительно, даже легкомысленно.

Что же касается Нэлли, то в ее доме происходили события, связанные с появлением в нем «милого мальчика» Славы. По словам Валечки, он был, несмотря на свой юный возраст, развязен и даже нагловат, а через некоторое время выяснилось (это уже со слов его дамы), что Нэлли была права в своих предположениях и что нафиг ей нужен сопляк, который кончает, не успев начать. Игорю довелось прочесть два его рассказика. Некоторые ремесленные навыки в них были заметны, но в целом это был чистый дилетантизм с изрядной долей китча. Нэлли, не стесняясь в выражениях и в присутствии Валечки, объявила ему в скорости, что ей надоел детский сад, что надо для начала отрастить конец, а уже потом приглашать на киносеанс и т.д. и т.п. (Должно быть она говорила немало, но все равно смачно).

После этого разговора Слава исчез, но через несколько дней вечером Игорю позвонила Нэлли и попросила немедленно зайти. На вопрос о том, что случилось, ответила коротко:

- У меня неприятности.

Игорь сразу же пошел. Она встретила его в халатике и с полотенцем на влажных волосах. Игорь вопросительно посмотрел на нее.

- Я принимала ванну. Вдруг звонок. Набрасываю халатик, открываю дверь. Там темно – лампочка перегорела. Вглядываюсь, а это он там стоит.

- Кто – он?

- Да этот, Славик… И руку мне свою под нос сует. Я говорю: «Что это?» А он говорит: «Помнишь, я обещал, что покончу с собой, когда ты меня выгнала? Ну, и вот: вены порезал». Я смотрю, по руке действительно что-то черное течет – в темноте-то кровь черной кажется. Сказал – и вниз по лестнице бросился.

- А ты что?

- А я что-же? Не могу же я с мокрой головой, после горячей ванны, - на улицу? А он, может, упал где-нибудь и лежит. Надо бы его найти. Я уже и родителям его звонила. Они сейчас тоже искать его будут. Может, поищешь?

- Куда он мог пойти, не знаешь?

- Думаю, на станцию, где электрички.

Игорь выбежал на улицу. Быстро обсмотрел ближайшие дома и улицы, рванул на железнодорожную станцию. Пытался расспрашивать прохожих, обратился к пожилой паре, как выяснилось, к родителям Славы. Родители тоже искали Славу, но делали это почти спокойно: они объяснили, что это фирменный трюк их сына и что он уже неоднократно устраивал такой театр для дам. Часа через два, отчаявшись найти юношу, Игорь вернулся к Нэлли.

- Звонили родители Славика. Пока они с тобой его искали, он пришел домой, заклеил царапину пластырем, лег и читает Булгакова. Чертов молокосос! А ты набегался, да? Наволновался? Ну, сейчас успокоимся, да?

И она скинула халатик…

От такой свободы, непринужденности и невозмутимого спокойствия Игорь даже поперхнулся.

- А ты не боишься, что нанервничавшись, я закончу раньше, чем начну, а может быть, даже и не захочу начинать? – сардонически спросил Игорь.

- Нет, Игорек, - засмеялась она, - от тебя я такой подлянки не жду. И не оглядывайся по сторонам: Валюшка сегодня дома не ночует.

Гитики, которые во множестве умела Нэлли, почти все оказались внове для Игоря. Это было захватывающе увлекательно. И еще – Игорь совершил открытие: мушка на левой щеке была самым пикантным образом сдублирована на попе, только справа. Почему-то это невероятно умилило Игоря, как если бы Нэлли совершила нечто добросердечное и благородное (например, выбежала бы выручать кого-нибудь прямо из горячей ванны и с еще не просохшей головой).

 

Придя домой, Игорь сбивчиво рассказал обеспокоенной его отсутствием Маше о горячей ванне и опасности застудить голову на ветру, о затянувшихся поисках суицидального Славика и о любви последнего к Булгакову.

- Поразительная персона! – восхитилась чему-то Маша.

- Ты о Славике?

- Со Славой, слава богу, все в порядке? Нет, я об этой куколке.

- О ком?

- Да о сексапилораме твоей, о Ксантиппе этой! Я тут, знаешь, как-то встретила ее возле дома – вся в косметике, спрашиваю: «Куда это ты?» Отвечает: «В солярий». Я говорю: «Так воскресенье же сегодня. Родительский день в интернате». – «Ну и что? – отвечает, - не могу же я все воскресенья отдавать интернату». – «Но ведь ребенок ждет, - говорю, - целую неделю ждет». – «И ничего, подождет, что ему сделается?» - «Ну, - сказала я, - ты там в солярии побереги себя, знаешь ультрафиолет вреден для кожи с родинками».

- Машка, да ты язва, - удивился Игорь.

- Хо-хо, - хмыкнула Маша, - она и не заметила даже, в голову не взяла, хотя родинку потрогала.

- Что-то я утомился сегодня, переволновался, - сменил тему Игорь, - приму душ и лягу.

Он действительно крепко уснул, несмотря на ранний час и привычку ложиться сильно заполночь.

Ему снилась электричка, несущаяся навстречу, и ветер, поднятый поездом, срывал с него кепку и шевелил мокрые волосы и гудел в ушах, и казалось, что еще мгновение – и удастся различить в этом гуле осмысленное слово, и тогда все разрешится. И тут откуда-то появлялся Булгаков и говорил, что он знает несгораемые звуки, которые и содержатся в этом гуле, но настойчивые просьбы произнести ветряное слово Мастер отклонял, отвечая строго: «Не скажу!»

 

На неделе зашла к друзьям Валечка с сообщением, что, кажется, ее личная жизнь налаживается, что она в метро случайно встретила своего одноклассника, который, видимо, неспроста дергал ее в школе за волосы. Узнав, что Валечка разведена и снимает комнату, он немедленно предложил ей переехать к нему (квартира в центральном районе) и дал доказательства серьезности своих намерений.

- А? – спросила она и счастливо засмеялась.

Друзья обнялись, и Игорь не забыл, целуясь, втянуть ноздрями воздушную струю от Валечкиной шеи (она опять ему понравилась).

Валечка попросила Игоря забрать у Нэлли сумку с вещами и оставить ее у себя до ее прихода, и на следующий день Игорь отправился за сумкой. Нэлли заодно показала ему совершенно новые гитики и пообещала ему, что они при ее умелости – неисчерпаемы.

Когда Игорь выходил от Нэлли с сумкой, на улице поднялся тот самый ветер, который последние дни все чаще снился Игорю. Он остановился и вслушался. Вот это… Что это за слово? «Решай!» Нет, звуки другие. «Дерзай». Да, кажется, так.

Придя домой, он, еще не поставив сумку, с порога сказал:

- Машка, давай разведемся!

Маша внимательно на него посмотрела, спросила:

- Ксантиппа? – и визгливо захохотала.

Когда ночью Игорю вновь приснился сон про весенний ветер, он опять услышал членораздельные звуки, но они были более явственные и совершенно другие. Сложившись, они составили слово: «Дурак!»

 

2017, март

Комментировать Всего 24 комментария

Чуток бы почистить, и будет совсем конфетка!

Борис, спасибо, попытаюсь изготовить кондитерское изделие, но пуповина еще не отпала: не отличаю достоинств от изъянов. Если укажете, где и что обрезать, - сделаю это

Убрать повторы (в частности, личных местоимений), кое-где поменять порядок слов...А более подробно - это уже работа, задарма я ее выполняю, извините, только для очень близких мне людей.

То есть посмотреть редакторским взглядом? Вот отдышусь и посмотрю. Спасибо.

Только отдышиваться придется долго, до того времени, когда сможете свой текст оценивать вчуже.

Эту реплику поддерживают: Victor Bejlis

Побороться с местоимениями можно и раньше

Рецензия

Сюжет интересный, стиль хороший, а вот повествование затянутое. 

Спасибо за рецензию

Очень милый рассказ, даже где-то назидательный.

Спасибо, Наум. Назидательность вылезла поверх интенции. Если смогу - уберу.

Зачем убирать, она (назидательность) очень ироничная (как и весь рассказ), и мое замечание столь же иронично.

Почему-то вспомнил "Райский сад" Хемингуэя - когда женщина "разрешает" мужчине изменить, это всегда начало конца. А у Игоря был к тому же явный недотрах, при отсутствии обременения в лице детей)

Да, Рами, меня всегда интересовали те мелочи, которые неожиданно становятся роковым поворотом винта (Turn of the screw).

Спасибо!

Ага, вот кажется, именно screw (не винта) ему и не хватало)))

И этого, конечно, тоже. Тут одно screw провоцирует другое

Эту реплику поддерживают: Рами Крупник

Ну, слава тебе, г-ди, Не один я тут с "подростковой темой". Спасибо, Виктор. Очень здорово. (Действительно, можно было бы чуть компактней, но, право, не знаю, что "урезать".)

А я думаю, Игорь к Машке вернется (если он вообще успел от нее уйти). Ну дурак, с кем не бывает :) . Может, поэтому Машка смеется, а не рыдает горько, как положено покинутой жене :)

И рассказ весь легкий, ничуть не трагический. Даже рыдающая, как положено, покинутая Валечка совсем не безутешна, и как-то быстро у нее все налаживается: то квартира нашлась в момент, то одноклассник с давней любовью. Не соцреализм, в общем :)))

И впрямь, дорогая Анна, трагедии нет никакой, есть ветер мая, есть сердца красавиц, есть слабость и глупость мужчин. Да и вообще - что за трагедия по нынешним временам: развод? Да и если слово "дурак", выкристаллизовавшееся во сне, осознано Игорем, то, вероятно, и до развода не дойдет. А может, по мужской глупости все-таки и дойдет... Мне хотелось, как вы проницательно поняли, легкости на тяжелых поворотах, поэтому я впустил весенний ветер и подчинил рассказ его ритмам. Спасибо за отзыв. Я очень дорожу вашим мнением.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг, Борис Цейтлин

Вам спасибо, дорогой Виктор! Да, хочется легкости, даже если ничто не располагает. Не буду о грустном.

Эту реплику поддерживают: Victor Bejlis

Ну да. Видимо потому не "нагрузили" героя непреодолимыми обстоятельствами, вроде детей, какой-то неделимой совместной собственности и т.п. И получилась вполне себе такая весенняя сказка. А вот Ирина Кудесова - нагрузила (правда, героиню) и не может найти выход. А у ее героини выходом, кстати, вполне может оказаться тот же фактор, который вывел (или привел) в /к равновесие/ю вашего героя.

Спасибо, Виктор. Чем-то неуловимо напомнило "Выбор креста" Тэффи ))

Спасибо, Анна, ваше присутствие в моей ленте всегда приятно