Все записи
23:04  /  29.08.12

3166просмотров

Искупительная жертва (Возобновляю размещение "Рассказов о бабушке")

+T -
Поделиться:

Искупительная жертва

           Еще лучше, чем проклинать, бабушка умела благословлять.

Естественно, целый день она проводила с внуками, а на их головы проклятья не призовешь, вот и сыпались на нас с сестрой благословения.

           Я, честно говоря, не очень-то доверял даже силе газетного слова, но в одном случае мне все же становилось хорошо и спокойно. Когда я падал, ушибался, оцарапывался и вообще испытывал какие-либо детские невзгоды, так что трудно было удержаться от слез, бабушка прижимала меня к груди и говорила:

           -- Зол зайн ша, ша, - и раскачивала свой корпус вместе с моей головой на нем.

           Потом она находила, что успокоить мой плач недостаточно, а необходимо еще и мою боль принять на себя, и она произносила соответствующую формулу:

             -- Мир фар дир (Мне за тебя). 

           Но это ей казалось мало, и она еще с огромным чувством уточняла – почленно (помню только концовки):

           -- Фар дайн коп...фар дайне бэйнер (За твою голову...за твои косточки).

           Не то, чтобы я хотел передать свои страдания кому-либо другому, тем более, - бабушке, но мне немедленно становилось легче, и я навсегда поверил в действенность самозабвенной искупительной жертвы, каковой и был проводимый бабушкой ритуал.

 Похвала

           Хвалить бабушка тоже умела хорошо. Если она что-то одобряла, то в ее устах это приобретало характер исключительный, фэномэнальный.

          Когда мама перенимала у нее какое-нибудь блюдо, и бабушке оставалось только пробовать его, не принимая участия в готовке, отзывы всегда были самые превосходные. Собственно отзыв был всегда один (но, как выяснилось, не один и тот же):

          -- Доченька, как никогда!

           Я возмущался:

           -- Бабушка, ты то же самое говорила на мой день рождения!

          -- Кто, я? Да никогда я такого не говорила!

           Я злился и записывал на бумажке бабушкин отзыв, не забыв проставить дату. Записки я складывал под радиоприемник, чтобы достать их, если бабушка станет повторяться.

          Когда в очередной раз прозвучали знакомые слова: «Доченька, как никогда!» - я с торжеством достал из-под приемника сразу несколько записок с аналогичным высказыванием, но с разными датами произнесения, и протянул их бабушке.

           -- Что это, Витенька?

          -- А ты почитай!

           Бабушка поправила очки и подозрительно уставилась в записочки.

           -- Ну, и что это значит?

          -- Видишь, ты и прежде говорила: «Как никогда».

          -- Ну, и что? Значит и раньше было, как никогда... но иначе.

          -- А когда же по-настоящему, как никогда?

          -- Всегда! – отрезала бабушка.

 

Беседы задушевные

           Несмотря на постоянно надо всеми нависающую угрозу обнаружить свое имя в газете, многие чистые душой люди совершенно бабушку не боялись, были с ней приветливы и охотно вступали с ней в беседу – с улицы или со двора. Многие пользовались бабушкиными кулинарными рецептами и сами делились с ней своими способами приготовления блюд. Бабушка знала, как по-настоящему приготовить кутью или пасхальный кекс; она всегда снабжала внуков прекрасно раскрашенными яйцами, чтобы мы могли обмениваться с дворовыми детьми и на католическую и на православную пасху.

          Особенно была расположена к бабушке одна соседка, которая приходила к нам пожаловаться на пьянство мужа и собственную бездетность. Иногда она умоляла разрешить ей потетешкать мою сестру у себя дома, и ей это разрешали. Как выяснилось потом, она жалела безгрешное белокурое дивча, имевшее несчастье родиться в еврейской семье, и то ли пригласила к себе священника, то ли свезла сестру в церковь, чтобы девочку «похрестили». После этого наши семьи как бы отчасти и породнились.

          Не знаю, было ли что-либо об этом известно мужу нашей доброй соседки, но, напиваясь, он выходил во двор и, объявив поначалу бесстрашно и громогласно, что он «Бандера, Стефан», и показав всем, какой у него есть нож, он непременно хотел закончить свой выход беседой с моей бабушкой. Он подходил к нашему окну и нежно звал: «Бабу-у-сю!»

          Бабушка выглядывала.

           -- Бабця, - говорил сосед, - ось коли почнеться, ти мене розумиеш, будемо усих ризати, а я до тебе пидийду, ось так пригорну и скажу: оцю бабусю не зачипайте – це добра бабуся!

           И он умиротворенно прятал нож.

           Мадам Гальпериной он таких слов не говорил, даже никогда не пытался с ней побеседовать. Видимо, для таких бесед нужен особый душевный настрой.

 Истории из газет

           Как я уже говорил, бабушка безоговорочно верила печатному слову, а в газетах порой рассказывалось нечто невероятное. Это-то бабушка и выискивала, украшая этими рассказами жизнь окружающих и свою собственную. Пересказывая события, освещенные в газете, бабушка всякий раз усовершенствовала повествование; она становилась подлинным автором и настоящим артистом-исполнителем, представляя дело так, будто она была свидетелем описываемых фактов.

           Вот, к примеру, одна из таких историй.

           В Средней Азии стоял на посту солдат-пограничник. (Что такое Средняя Азия бабушка хорошо знала, потому что была в эвакуации в Туркмении, где я родился. Но почему-то слово «Туркмения» редко возникало в ее речи – почти всегда была «Средняя Азия» или, в крайнем случае, Байрам-Али, в котором я впервые увидел свет) . Так вот, продолжает бабушка, стоит солдат с ружьем на посту, и вдруг к нему подползает огромная змея (бабушка выдерживает длинную тревожную паузу) – и вот такими глазами на него смотрит! – Бабушка показывает какими именно глазами, и в этом показе задействованы не только бабушкины глаза, которые чудовищно расширяются, но и руки, в особенности пальцы, и весь бабушкин корпус – она сама сейчас змея – вся, целиком, - и она смотрит на бойца. – Солдат, конечно, испугался, но что делать? Убежать с поста он не может, стрелять тоже нельзя. А змея все приближается и продолжает смотреть вот такими глазами. Вот она обвивается вокруг его ног, и их взгляды встречаются. Солдат сумел скрыть от змеи свой испуг, и она, не тронув его, уползла. Но она появлялась все снова и снова, причем только в те дни, когда именно этот пограничник стоял на посту. Змея подползала и влюбленными глазами смотрела на воина (Взглядом бабушка изображала глубочайшую змеиную влюбленность). Однажды солдата застрелили нарушители границы, и когда товарищи обнаружили его труп, то оказалось, что он лежит в обнимку со змеей: она обвилась вокруг его тела и не желала уходить. Змею пришлось пристрелить, но отделить ее от любимого не удалось – пришлось похоронить их в одной могиле!

           -- Вот, Витенька, что такое настоящая любовь! Запомни!

           Ой, я-таки зарубил себе это на носу.

 Телевизионные истории

                Пока я жил во Львове, телевизора у нас в доме не было. Телевизор появился позже, когда я уже учился в Московском университете. Во время студенческих каникул я приезжал домой на побывку и регистрировал изменения, которые произошли в мое отсутствие. Газеты и даже беседы со двором и с улицей (но не телефонные разговоры и не книги) были почти полностью вытеснены из бабушкиного распорядка телевизором.

           -- Витенька, скорей включи телевизор, там должна быть интересная передача.

          -- А что?

          -- Бокс?

          -- Ты смотришь спортивные передачи?

          -- Ой, это так интерэсно!

          -- А кто с кем дерется?

          -- Какая мне разница.

          -- Но ты же болеешь за кого-нибудь?

          -- Ну, там видно будет.

                   Через некоторое время, обливаясь слезами, указывает на победителя:

           -- Зверь! Зверь! Это же настоящий зверь! Как он так может? Он так этого беднягу ударил, что тот прямо сразу слег! Ах ты, Боже ты мой!

          -- Не огорчайся так, бабушка, давай-ка я лучше выключу телевизор.

          -- Ни в коем случае. Это надо досмотреть. А потом будет «Иркутская история».

           Спектакль тоже принес бабушке тяжелые переживания. Когда во втором акте камера наехала на Юлию Борисову, героиня которой уже перенесла множество личных и общественных невзгод, бабушка всплеснула руками и опять заплакала:

           -- Боже,  как она перестрадала, как похудела! Смотри, сколько у нее появилось морщин!

           В следующий мой приезд на каникулы бабушка уже совсем освоилась с телевизором, сама могла его включать и только спросила меня:

           -- Мамочка моя, а почему ты никогда не выступишь на телевизор? Ты так хорошо выглядишь. (Я действительно не похудел).

           Как ей на это ответить, я не знал. За всю свою жизнь я лишь несколько раз попадал в поле зрения телевизионной камеры – как слушатель симфонических концертов. Но бабушка уже этого не увидела.

 Музыка и пение

           Бабушка ведь и сама никогда не выступала «на телевизор». А, между тем, в ней были артистические способности. Обладая отличным слухом, она немедленно подбирала на фортепиано любую понравившуюся ей песню, хоть советского, хоть итальянского композытора.

          Однако был у нее и постоянный репертуар. Когда она садилась за рояль, она для начала играла танцы, популярные в самом конце девятнадцатого века (среди них, разумеется, падэспань) потом пела или наигрывала упоительные «Молитву девы», «Чайку», «Побудь со мной» и «Плач Израиля».

          Ни о народе, ни о государстве Израиль я тогда ничего не слышал – знал лишь, что есть такое мужское имя. Промеж наших знакомых даже был один по имени Израиль, я звал его дядя Изя. Почему пьеса называлась «Плач Израиля» и почему дядя Изя мог бы плакать, я не понимал, так же как не понимал, почему об этом поют или играют. Закончив выступление, бабушка пробегалась в арпеджио по всей клавиатуре и закрывала крышку рояля.

          А еще у бабушки был специальный репертуар для больных внуков. Это значило, что, когда сестра либо я простужались или заражали друг друга гриппом и надо было нас кормить свежесваренным куриным бульоном и рассказывать занимательные истории, то мама специализировалась на русских народных сказках, а бабушка пела и пересказывала для нас какую-то старинную еврейскую оперетту про несчастную сиротку, которую заманивала к себе страшная колдунья или ведьма.

          Бабушка вначале излагала сюжет, затем исполняла отдельные номера или даже дуэты – пела в разных регистрах, сперва на идиш, а затем по-русски – или вперемешку. Причем, если еврейский текст у нее был оригинальный и она доставала его из недр своей памяти, то на русский она сходу переводила сама, добиваясь строгой эквиритмичности.

           -- Кум, кум, кум цу мир,- страшным голосом ведьмы пела бабушка (не помню, что там было дальше, кроме рифмы «вейзмир»), затем, не прерывая пения, переходила на понятный внукам язык:

          -- Идем, идем, идем со мной,

             Идем со мной ко мне домо-о-о-й...

             Ах ты, Боже мой!

 А бедная сиротка жалобным голоском отвечала, изнывая от подозрений:

           -- Ой, ой, Боже мой,

              Что буду делать я да у тебя-а-а?..

              Боже, Боже ж мой!

 Но злобная старуха продолжала настаивать:

           -- Кум, кум, кум цу мир...

           Вобщем Гензель и Гретхен по-еврейски.

           Что за оперетта? В каком театре бабушка ее видела? Кто автор? Знаю только, что композытору Фидману ее никто не приписывал. Но ведь и не милитарист же  Чернецкий?

 

Комментировать Всего 17 комментариев

Всегда с удовольствием читаю Ваши тексты, очень колоритно!

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Милая Надежда,

спасибо за добрые слова. К сожалению, большая часть читателей никаких следов чтения не оставляет, и я не могу понять, есть ли у меня читатели вообще. Теперь знаю, что все-таки есть!

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

В одном из предыдущих рассказов почему-то нет возможности оставить комментарий, но я хохотала в голос, очень смешно!

Придется оставить след.

Кум цу мир-это интересно.

Дело в том,что мой папа-белорус выселенный в Сибирь в 1940 году из Гомелевской области часто мне так говорил.Я знала неизвестно откуда что это значит.

Видно где-то рядом там в Белорусии жили и еврейские семьи и папа слышал эти слова.

А бабушка со мной разговаривала по-белорусски в детстве и я мало,что понимала из того что она говорила.

Повезло вам Виктор с такой замечательной артистичной бабушкой.

Надо бы вам книжку издать, с картинками.

Спасибо, Ирина,

по моему опыту, всегда интересно иметь соседей из другой национальной среды. Если нет лютой непримиримой вражды, то так или иначе возникает чудесный симбиоз, и ничего трогательнее этого я не знаю

Безусловно.Только вот теперь у меня соседи и американцы и ирланды и итальянцы, но что-то не видно симбиоза.И похоже не будет никогда.И если сюда придут плохие совсем времена, то меня мои соседи скорее всего повесят. Просто так, зато что я русская и хожу в красных юбках, и рисую у окна целыми днями, и таскаюсь с картинами туда ,сюда и не заглядываю им всем в глазки и прочее.

Зато когда меня будут вешать, тут уж все сбегутся: и будет праздник улицы наконец.

Я конечно усугубляю, но тем не менее теперь я точно знаю, что чувствуют таджики в Питере.

А вот в Сибири был точно симбиоз. Хотя конечно и там мало моей бабушке не показалось бедной, вырванной со своей Белоруссской земли.

Симбиоз - вещь прекрасная, но труднодающаяся. Но неужели Вашим соседям неинтересно, что Вы едите и как Вы это готовите

Почему-то им Виктор ничего не интересно кроме своих парти и лото в мешочке и пива.Ну может им и интересно что-нибудь, только они делают вид,что нет.Но уверяю вас это не так обидно как чувствовать себя чужой в собственной семье, в собственном городе, на собственной земле.

Солнышко, я очень хорошо Вас понимаю, но что бы ни было - при Вас навсегда родной язык и творческая работа. Это очень много.

Безусловно Виктор. Да я уже не растраиваюсь.Вот например у отца был друг Яков Шерер он был из сосланых немцев.Учится ему не дали.Да и вообще человеком разрешили быть только после смерти усатого чудовища-вампира.То есть наконец они получили паспорта.

А он был такой интеллегентный по внутреннему устройству. Такой красивый и мудрый.

Но нет, машина подавления всего этого не разбирает, и учится он не смог . Но ничего тем не менее он был начальником какого-то узла там на нашей ТЭЦ и прожил счастливую жизнь со своей женой.

Собирусь с силами и нарисую их с отцом двойной портрет.

Вообще мое занятие рисованием -это моя личная машина справедливости.

Она не такая сильная как советская машина подавления,но она работает.

Виктор Бог с ними с симбиозами.А вы думаете насчет издания книги?

Это может показаться не серьезным,но это очень серьезно.

Вот это такое свидетельство времени,жизни и стиля жизи и отношений.

У веряю вас это очень важно для наших детей.

Милая Ирина, живя в (неполном) симбиозе с немцами, я утерял свои связи с русскими издательствами. А по нынешним временам опубликовать книгу, в каком-то смысле, труднее, чем в советские годы. Я потому и размещаю уже готовую рукопись книги в этом блоге, что не умею найти издателя.

Я тут тоже мало,что могу сказать.Одну свою книжку я нарисовала и написала сама и склеила потом картинки и текст написанный тушью от руки. Вторую книжку мою напечатали друзья на принтере. Третью напечатал на принтере муж. Четвертую напечатал типографским способом знакомый над которым я висела два месяца как грозовая туча. Вот и весь мой опыт.

Сейчас меня иногда опять подмывает нарисовать книжку вручную и склеить её.

Я люблю производить все лишнее и нестойкое,хрупкое. Это ведь символ нашей жизни.

Я люблю жизнь за все сиюминутное и хрупкое, за что-то невечное.

Например попросила друзей немцев выслать моему ребенку такую музыкальную шкатулку немецкую с конями. Это было во времена перестройки.Не было ни денег ни еды. А они прислали еды,денег и вещи. А каруселька с музыкой им показалось чем-то ненужным. А нам с дочкой её сильно не хватало.Она бы скрашивала нам жизнь сильно,но рациональные немцы этого не поняли.

Виктор,  если Вы хотите что-то на этом заработать, то это одно, если вы хотите, чтобы это было напечатано, то есть много издательств, я уверена, и в Германии они есть, которые публикуют книги за счет автора, и потом они так же продаются.

предложите текст

издательству !"Книжники", точнее его главе р. Боруху Горину. Времена трудные, но они все еще издают десятки еврейских книг на русском языке в год.

Спасибо за совет. Попробую!