Версия о том, что к первому изданию романа были причастны спецслужбы, нашла новое подтверждение

Борис ПастернакБорис Пастернак

  • Другие статьи на эту тему

  • Слушать Четвертый Пастернак
  • Слушать «Поверх барьеров с Пастернаком и Волошиным"
  •  Иван Толстой
  • Опубликовано 09.04.2014 16:55

    Статья, напечатанная в "Вашингтон пост" 6 апреля ("Во время холодной войны ЦРУ использовало "Доктора Живаго" как средство для подрыва Советского Союза"), снова обращается к старой теме. На этот раз – с рассекреченными документами в руках. Четверть века назад, в первый раз появившись на Радио Свобода в Мюнхене, я познакомился с сотрудником отдела новостей Григорием Даниловым – живым тогда еще наборщиком "Доктора Живаго". Видно было, что своими рассказами ветеран "холодной войны" давно уже наскучил журналистскому молодняку. И мне, новенькому, Григорий Миронович, пожалуй, обрадовался, поскольку я искренне хотел все знать об истории эмигрантского книгоиздательства. От Данилова я и получил начальные познания о выпуске пастернаковского романа как особо засекреченной операции. Засекреченной настолько, что весьма доверенной в то время фигуре – поэту и эссеисту Юрию Иваску – дали в 1958 году в Мюнхене прочесть наборные листы под клятву о неразглашении (каковую Иваск тут же и нарушил в одном из писем). Двадцать лет спустя я рассказал всю эту историю в книге "Отмытый роман Пастернака: "Доктор Живаго" между КГБ и ЦРУ". Слово "отмытый" было ничуть не дерзким эпитетом (как показалось некоторым ревнителям пастернаковской памяти), а максимально точным описанием манипуляций, произведенных с рукописью романа. Все участники той истории, все вольные и невольные заговорщики хотели увести рукопись от преследователей – отмыть ее, как говорят на криминальном языке.  "Доктор Живаго". Обложка итальянского издания"Доктор Живаго". Обложка итальянского изданияА рукопись и впрямь была противозаконной – на всех уровнях и во всех странах. Передавая ее итальянскому издателю (пусть и коммунисту), Борис Пастернак нарушал негласное советское табу на контакты с иностранцами. Издатель Фельтринелли отказывался выполнять требование родной компартии, настаивавшей на возвращении манускрипта из Милана "московским товарищам". Британская разведка похищала пакет с романом из самолета, чтобы в спешке снять копию для коллег из Америки. Типографы под великим секретом набирали книгу в разных частях света и не подозревали, что готовый набор у них отберут и увезут печатать за тридевять земель. Агенты ЦРУ, курировавшие печатание "Живаго", сидели в Голландии и напряженно ждали дальнейших указаний из "центра", а книга, между тем, уже выходила у них за спиной. Практически всё было организовано так, чтобы пустить ищеек по ложному следу. Это и называется в преступном мире отмыванием. Борис Пастернак, как видим, тут совершенно ни при чем: отмывал не он, да и отмывали не произведение, а бренную рукопись, десть бумаги. Борис Леонидович оставался в белых ризах. Игра ЦРУ стоила свеч: на кону стояла Нобелевская премия, и рисковать было нельзя. В Нобелевском Уставе прямо не говорилось, что номинированное произведение непременно должно существовать (в печатном виде) на языке оригинала, но это подразумевалось всей культурной логикой. Разве могло быть иначе? И американская разведка не просто знала об этом обстоятельстве, но, как показывают рассекреченные документы, очень даже имела Нобелевскую премию на прицеле. Их задачей становилось обеспечение "юридической целостности": для вручения премии не должно быть никаких препятствий – и было решено срочно выпустить роман по-русски.  

    Не ЦРУ присудило Пастернаку премию, а сам Нобелевский комитет

    Самым решительным образом хочу подчеркнуть: не ЦРУ присудило Пастернаку премию, а сам Нобелевский комитет. Но ЦРУ помогло стокгольмским академикам избавиться от последних юридических сомнений. Цена вопроса известна – десять тысяч долларов. Во столько обошлось американцам печатание романа в 600 страниц. Об этом я написал в книге "Отмытый роман Пастернака" пять лет назад. В основании исследования лежали многие интервью, печатные и устные свидетельства современников, публикации биографов Пастернака, статьи в эмигрантской печати, архивы Гуверовского института, Оксфордского университета и ряда других учреждений, беседы с исследователями во Франции, Италии, Англии, Голландии, Швеции, Америке, Германии и России. В моих руках были показания всей цепочки участников: курьера (Серджо д'Анджело), перевозившего рукопись на Запад, верного друга (Жаклин де Пруайяр), занимавшейся подготовкой машинописи к печати, упомянутого мюнхенского наборщика (Григория Данилова), агента голландской службы безопасности BVD (Йоопа ван дер Вилдена), который собственноручно отвозил листы с набором романа в типографию в Гааге, директора (Питера де Риддера) этой самой типографии, историка Владимира Толстого-Милославского, тайно раздававшего пастернаковский роман на брюссельской выставке ЭКСПО-58. Наконец, у меня был рассказ моего отца (Никиты Толстого), получившего этот роман на ЭКСПО-58 от самого Толстого-Милославского.Не хватало мне только одного – документального подтверждения из ЦРУ о том, что американская разведка имела к этой истории прямое отношение. Я понимал, что такого подтверждения можно никогда и не дождаться, и решил на свой страх и риск выпустить книгу с тем, что есть. Да – гипотеза, да – я встречу недовольство кого-то из читателей, но уже собранный материал интересен сам по себе и будет вкладом в раскрытие истории первого русского издания. Вероятно, надо пояснить, что в российском пастернаковедении сложилась устойчивая практика не писать о первом (голландском) издании – никак не писать, ни хорошего, ни плохого, ни за, ни против, а делать вид, будто не о чем тут говорить вовсе. Появилось голландское издание по-русски, и дело с концом. Не надо, товарищи, докапываться до деталей. Почему? Потому что связка "Пастернак – ЦРУ" считается губительной для судьбы писателя.  

    Операция по выпуску книги проводилась Отделом Советской России ЦРУ

    А была ли эта связка? Вернее, была ли она двусторонней? Конечно, нет. Но на ней настаивал министр госбезопасности Владимир Семичастныйи весь советский агитпроп. Не для того ли, говорили пастернаковеды, рухнула вся тоталитарная система, чтобы культура наконец-то высвободилась из-под идеологического спуда? А приходит какой-то Иван Толстой и настаивает на своей ненужной нам гипотезе. Как в известной шутке: у меня есть идея, и не мешай мне своими фактами. Между тем, рано или поздно эту историю пришлось бы пристально разбирать. Но я и вообразить не мог, что это время наступит так скоро – всего через пять лет. Газета "Вашингтон пост" называет 17 июня днем выхода книги Питера Финна и Петры Куве. Как построено их исследование, мы узнаем через два месяца, но с некоторыми документами можно познакомиться уже сейчас. И они ясно показывают, что ЦРУ вникало в мельчайшие детали выхода русского издания на Западе. В отчетах говорится и о тиражах, и о распространении, фигурирует точное число экземпляров, приводятся докладные записки сотрудников, пересказываются журнально-газетные отклики, формулируется тактика и стратегия использования пастернаковского романа в борьбе с коммунистическим колоссом. Тезис профессора Лазаря Флейшмана о решающей роли русской эмиграции в издании романа по-русски и о пассивном участии ЦРУ ныне опровергается 130 рассекреченными документами. Эти документы, сообщает "Вашингтон пост", "показывают, что операция по выпуску книги проводилась Отделом Советской России ЦРУ, контролировалась директором ЦРУ Алленом Даллесом и получала санкции от состоявшего при президенте Дуайте Эйзенхауэре Координационного совета по операциям (КСО), подотчетного Национальному Совету по Безопасности в Белом доме. КСО, наблюдавший за секретной деятельностью, предоставил ЦРУ исключительный контроль за "использованием" романа". Согласно документам, в этом деле ни при каких обстоятельствах не должна была мелькнуть "рука американского правительства". Когда вышел "Отмытый роман", Питер Финн, работавший в те годы московским корреспондентом "Вашингтон пост", попросил у меня два экземпляра моей книги. Собирался ли он заняться стереочтением? Чтобы разобраться в этом, мне, надеюсь, хватит и моноэкземпляра его труда. Летнее чтение – обеспечено.

    Метки: цруНобелевская премияБорис Пастернак"Доктор Живаго"

    Иван Толстой

    [email protected]