Все записи
14:00  /  28.06.12

592просмотра

"А власть на то и власть, чтобы делать народ не хуже, а чуточку лучше". Владимир Герчиков в разговоре не на злобу дня.

+T -
Поделиться:

- Добрый день, Владимир Ермиевич! Мне как человеку, который не имеет непосредственного отношения к кино, интересно понять, что же подразумевается под документалистикой. Дело в том, что я нашла Ваше интервью, где Вы говорите, что все, что позиционируется как документальное кино на телевидении, не имеет ничего общего с настоящей документалистикой: это либо продукт рынка, либо продукт пропаганды. Почему так?

- Во-первых, функцию просвещения наше телевидение на себя не берет — у них есть функция информации и развлечения. И все. Информация, в самом деле, часто превращается в пропаганду, а развлечение — в обслуживание звезд. Поэтому телевидение сузило картину мира за последние 10-15 лет в разы. Скажем, на нашем телевидении отсутствует рабочий процесс в принципе. Слово «работа» по частоте употребления, если провести анализ телевизионных передач, стоит где-то на последнем, ну может быть, предпоследнем месте. Развлечения, деньги, успех и прочее. От этого мы не знаем, как люди работают; процесс труда нам кажется ничего не значащим и не нужным. Мы не видим крестьянских лиц, молодых или старых, мы не видим своей природы — большинство программ, посвященных природе, посвящено природе других стран. И самое главное — мы не видим человека!

Мы видим модель. Мы видим некие функции: человека, выполняющего функцию политика; человека, выполняющего функцию художника. Это продукт, который нам навязывают и навязывают. Я понимаю, что эта тенденция присуща телевидению по всему миру, но у нас она проявляется особенно ярко: нигде в мире нет такой разнузданной и грязной рекламы, нет такого агрессивного поведения людей в кадре, возьмите, например, ведущих прайм-таймовых программ — и вы увидите озлобленных, кричащих, разъяренных людей. А потом нас спрашивают: «И почему это у нас такое агрессивное общество?». А какие модели вы нам навязываете?

Я не говорю о том, что ничего серьезного у нас не обсуждается. У нас есть канал «Культура», но что он показывает из документальных фильмов? Это портреты деятелей культуры или же опять-таки закупленные за рубежом рассказы об истории и исторических памятниках. Но здесь мы переходим к тому, что же такое документальное кино в классическом понимании. Документальное кино — очень многожанровое явление, однако в его основе лежит процесс познания: познания мира, познания природы, познания общества, познания человека и, конечно, познания художником самого себя. Этот процесс познания практически исключен из фильмов, которые идут под рубрикой «Документальное кино». Есть процесс информации: «….этот человек замечательный, у него было 6 жен, трое умерли своей смертью, а этот был урод, но добился многого». Это не познание. Познание — это, когда зритель вместе с автором ищет ответы на сложные вопросы. А у нас ответы не ищутся, они даются голосом диктора. Кстати говоря, у нас большинство фильмов озвучены голосом диктора в то время, как традиция классического документального кино это вообще исключает. Это псевдо. Как у нас бывает псевдодемократия, псевдовыборы. Я не говорю, что качественных документальных фильмов не бывает сейчас — они бывают, но, как говорится, исключения только подчеркивают правило.

Теперь же о том, существует ли у нас в сложившейся ситуации другое кино? Да, существует. Я регулярно смотрю кино, которое показывают на фестивалях. Кроме того, я знаю, какое количечество картин производится по линии Министерства культуры РФ. И надо сказать, что у нас производятся сотни документальных фильмов в год. Большая часть этих картин — серьезное, хорошо сделанное, настоящее документальное кино. Вообще термин «неигровое кино» объединяет документальное, научно-популярное и учебное кино. Документальное кино — кино, которое познает мир; научно-популярное — то, которые познает мир научный и пытается доступно преподнести познанное.

- То есть это все не синонимы?

- Нет. Учебное кино — это, например, о том, каким образом соблюдать правила техники безопасности при работе с электроприборами. Такое кино не является произведением искусства, но оно является полезным для определенного круга лиц. Но опять-таки в основе всех этих фильмов лежит высокая, не побоюсь этого слова, миссия: чему-то научить человека, помочь ему в этом нелегком процессе. Если мы проведем анализ созданных фильмов, то увидим, что картины созданы на самые разные темы, и они были бы полезны людям, которые учатся жить, учатся понимать и пытаются развиваться. НО. Они не могут их увидеть, потому что эти фильмы не показывают по телевизору, их не крутят в кинотеатрах — кинотеатры ведь живут по рыночным законам. Посему я полагаю, что сегодня, если не единственный, то главный путь — это интернет. Он доступен детям от 5 лет и старикам до 90, которые чувствуют какую-то тоску, но могут выйти в интернет и посмотреть на город своей молодости, к примеру. Интернет дает возможность смотреть тогда, когда это удобно,  и то, что нравится. И кроме того, интернет позволяет получить дополнительные сведения о том или ином фильме. Их нельзя получить по телевизору. И очень важно: интернет дает возможность высказать свое мнение и прочитать мнение других людей. Это решит и одну из проблем самого документального кино: если мы оторваны от зрителя, мы не имеем обратной связи. Не имея обратной связи, мы не можем корректировать ни свой творческий почерк, ни ощущать, как это говорится, дыхание зала. На мой взгляд, это дело государственной важности, потому что говорить о падении уровня образования даже и не надо — это очевидно. Ведь телевидение транслирует те или иные интересы всего общества.

- Да, это своего рода лакмусовая бумажка.

- Конечно! Культурный уровень населения значительно опустили. Я 5 лет назад участвовал в слушаниях в Общественной палате, и там говорили о том, как уменьшается финансирование сферы культуры при увеличении бюджетных поступлений: бюджет растет, а процент ассигнований в культуру падает. И сейчас ничего не изменилось. Раз государство не выполняет свои функции, общество должно напоминать ему об этом.

Получается, что происходит следующее: государство финансирует производство автомобилей, государство не дофинансирует строительство дорог и вообще не финансирует строительство заправок. Поэтому я уже давно говорю о создании мощного интернет-портала документального кино. Это и есть создание инфраструктуры.

Все равно, что строительство магазина, только магазин — все-таки оплот рынка, а мы не рыночный продукт. Потому что, повторюсь, главная функция телевидения — развлекательная. Телевидение отучило человека думать — оно говорит ему: ешь, пей пиво, слушай сплетни и ни о чем не думай, мы все сами за тебя решим. А документальное кино создает образ, который нужно расшифровать, понять. И не всегда оно дает ответы, но оно всегда должно заставлять человека задуматься.

- Смотрите, может быть, проблема не только в том, о чем Вы говорили, но еще и в том, что само общество не очень заинтересовано в таких фильмах. Например, тот же канал «Культура», ведь у него очень маленькая целевая аудитория. Есть ли у самого общества запрос на настоящее документальное кино? Отнюдь не все хотят задавать вопросы.

- Безусловно. Потребность в культуре не первоочередная, поэтому, конечно, не все хотят. Не надо рассчитывать на всех. Но речь и не идет о том, что после создания этого портала к нам хлынут люди. Им нужно объяснить, что это такое и для чего. Так же, как работает любой магазин: создается рекламное поле, создается некий образ этого магазина. Например, когда открыли первый MacDonald’s, туда стояла огромная очередь, но не просто же из-за гамбургеров — это был образ другого мира. Так же и мы, создаем образ, просто этот образ в забытьи сейчас. Сейчас существует понятие, что с человеком все ясно: он злой, бывает иногда добрый, но, в целом, с ним все понятно. В то время как человек — это тайна, и ты будешь ее разгадывать всю жизнь. Большинство социальных проблем оттого, что власть видит электорат, а не человека. Документалистика интересуется, в первую очередь, человеком. Мы умеем наблюдать за процессом: то ли это процесс становления человека, то ли это мир природы, то ли это что-то еще. Поэтому у нас есть возможность рисовать правдивую, достоверную картину мира. Телевидение работает иначе. Это совсем другое. Это как газета и книга. Газета пишется сегодня, и забывается завтра. Книга пишется долго, и иногда долго помнится.

- Владимир Ермиевич, Вы сказали, что сейчас господствует некое гипертрофированное понимание документального фильма, тогда, может быть, если объянить людям, что документальное кино — это не совсем то, что показывают по телевизору, тогда и запрос у общества сформируется?

- Но как это объснить на словах? Я приведу житейский пример: можно ли объяснить мужчине на словах, что эта женщина красивее, чем та. Ведь нет. На словах не получается. Надо увидеть ту, увидеть эту, почувствовать. А нас не видят, поэтому мы и должны себя показать, причем показать себя в достаточно полном объеме. То есть не одного режиссера и не один фильм. Сейчас наша основная площадка — это фестивали. Фестиваль собирает 2000 человек, ну чуть больше. Фестиваль показывает 50 фильмов. Каждый фильм смотрит примерно 100-200 человек. Это хорошо, что 100 человек посмотрели, но это смехотворно мало в масштабах такой страны.

- Сейчас особенно муссируется тема цензуры на ТВ. Представим, что создается качественный, профессионально сделанный документальный фильм на политическую тема. На эту тему сейчас есть спрос, то есть с точки зрения рыночных законов он будет рентабельным, НО антиправительственным. Есть ли у такого фильма шанс попасть на федеральный канал?

- При условии, что правительство этот фильм «пропустит» в эфир. Не секрет, что все руководители федеральных каналов испрашивают разрешение на те или иные, не рутинные, движения в Кремле. Даже сетку новостей на Первом канале утверждают там же. Вы знаете, что Правительство платит миллионы за программу «Время». А кто платит, тот и заказывает музыку. Поэтому когда речь заходит о том, можно ли пустить в эфир блестящий фильм Марины Голдовской об убийстве Политковской, здесь даже волпрос не встает. Хотя в этом фильме и нападок-то особых на правящий режим нет. Есть и другие примеры. Допустим, наш коллега Виктор Косаковский, очень известный в мире документалист, в 1997-98 снял прекрасный фильм «Среда». Его показали в 10 вечера по BBC One, в 9 или 10 вечера по французскому телевидению, на других каналах, примерно в 100 кинотеатрах мира. Теперь внимание! Этот фильм показали у нас один раз в час или два ночи. Там не было никаких нападок на тех, кто сейчас у руля, некоторых тогда еще и в помине не было. В этом фильме очень много смыслов, его нужно смотреть, не отрываясь, его не все смогут понять. Но когда наше государство не пускает его в эфир, оно лишает нас определнных возможностей. А власть на то и власть, чтобы делать народ не хуже, а чуточку лучше. Но все-таки очень жесткой цензуры у нас нет. Хотя я думаю, это оттого, что мы пока не представляем опасности для власти. Мы никогда не сравнимся по популярности с федеральными каналами или с игровыми фильмами. Да и это нормально. Круг людей, способных понимать язык документалистики, заведомо меньше. Это как круг людей, читающих серьезную литературу: он никогда не может быть беспредельным.

- У меня назрел такой вопрос. Буду говорить о себе, чтобы избежать обобщений. Я не смотрю телевизор и лично знаю многих молодых людей, которые его тоже не включают. Все, что мне необходимо посмотреть, я точечно нахожу в интернете. Я знаю, какие программы мне интересны и на каких порталах я могу их увидеть в удобное для меня время. Но ведь сейчас в Интернете есть абсолютно все, что душе угодно. Наверное, и документальные картины там тоже можно отыскать при желании.

- Вы знаете, что и где искать?

- Нет. Часто теряюсь.

- Вот в этом и вопрос.

- Владимир Ермиевич, у меня крутится в голове еще один вопрос. Кинодокументалист — человек, ищущий правду. Но, так или иначе, он, в первую очередь, человек. Следовательно, у него есть определенное мнение и отношение к тому вопросу, который он освещает. Выходит, что объективности все равно не получается?

- Ну, это и очевидно. Абсолютной правды не бывает. Но вы посмотрели мою правду, правду моего соседа, правду моего недруга — и может быть,  у вас появится своя правда. Правда не складывается с помощью эталонных методов. Это более сложное понятие. Мы не несем абсолютной правды. Документальное кино имеет в разы больше доказательных элементов, чем кино телевизионное. По ТВ диктор нам часто говорит, мол, в тот момент герой подумал о том-то, а в тот — о другом. Мы, как правило, такого не делаем. Мы показываем, как человек думает, как рождаются его мысли. И он сам рассказывает о своих мыслях.

- Спасибо, Владимир Ермиевич! Мне было очень интересно с Вами поговорить. Я открыла много нового.

- Спасибо Вам.