Все записи
14:30  /  10.08.15

13375просмотров

Рубин моей бабушки

+T -
Поделиться:

 

Я не ношу золотых украшений. Не люблю просто. У меня горы дорогой и дешевой бижутерии на все случаи жизни и под каждое настроение. Я покупаю их, получаю в подарок, нахожу на каких-нибудь развалах или вижу на ком-нибудь и нет мне покоя, пока я не найду такое же, или не выпрошу у счастливого обладателя. Мне очень стыдно, но бывало и такое.

 А вот моя бабушка Сара не носила ничего кроме золота. Не знаю, как там в молодости, но с тех пор, как я ее помню это было так. Она покупала золотые украшения и заказывала  их ювелирам. Это не были шедевры для Оружейной Палаты, это были просто симпатичные сережки, колечки, кулоны. Но ничего кроме золота она не признавала. Я помню свои первые сережки с александритом, которые мне вдели в уши в 12 лет, и вторые - с кораллом, и третьи - с хризопразом... Я их не сохранила. Большую часть украли, когда ограбили нашу квартиру в Екатеринбурге, что-то я отдала сестре и племяннице, а где остальные - не помню. От бабушки у меня осталось только кольцо с рубином.

 Массивное золотое кольцо, типичное произведение совювелирпрома. Бабушка носила его всегда. Когда я была маленькой оно казалось мне чем-то вроде сокровища из пещеры Али-Бабы - невероятно красивое с притягательным огромным красным камнем. Потом я подросла и очень презирала ее за безвкусицу. Потому что красные камни да еще такого размера это вульгарно, это пошлый совок и бездарное купечество. Я была уверена, что я бы такое в жизни не надела и не надену.

Говорят, я похожа на бабушку. Не знаю. Разве что тем, что у меня тоже маленький носик, предмет зависти всех моих еврейских родственников. Я очень не хотела быть на нее похожей. Характер у покойницы был не дай бог. Эти вечные драмы, истерики, крики, когда тебя бьют словами наотмашь, не выбирая. До сих пор помню ее великолепное "Ты грязна душой и телом!", что означало не помытые руки. "Для вас все времена одинаковы!" еще одна коронная фраза, которая означала, что нам надлежит впасть в траур по причине, подорожания колбасы, или потому, что кто-то заболел гриппом. А все эти хиханьки-хаханьки тут совершенно неуместны.

 

 

Мама говорила, это все потому, что русский у бабушки не родной. Она родилась и выросла в еврейском местечке, школу окончила на идиш, а одесский университет, где она получила специальность фармацевта - на украинском. Не знаю. Еще мама считала, что бабушке пришлось слишком тяжело в жизни, поэтому она стала такой, какой стала. Бабушка овдовела в 28 лет (дед погиб под Сталинградом), перед войной у нее развился двусторонний туберкулез легких, который тогда лечили "поддуванием" - накачивали в плевру воздух, чтобы легкие не очень шевелились при дыхании и надеялись, что каверны как-нибудь срастутся. Ну еще усиленным питанием, горным воздухом и прочими санаторными прелестями.

Когда началась война, горный воздух вместе с усиленным питанием пришлось отменить. Дед ушел добровольцем в десантные войска, а на бабушкиных плечах осталась трехлетняя дочь, мать с отцом, сумевшие в последний момент убежать с Украины (не поверили они в соседские заверения о том, что немцы культурная нация) и старший брат, умирающий все от того же туберкулеза. Бабушка лечилась поддуваниями, сажала картошку, работала в аптеке, а в промежутках ездила на фронт с санитарным поездом.

После войны работы было не меньше, прибавились еще хлопоты с мамой, которая, несмотря на все предосторожности все-таки заразилась туберкулезом. Надо было устраивать ее в лесную школу, возить ей то самое усиленное питание и доставать появившееся тогда лекарство от туберкулеза. Обе они вылечились да так, что ни той, ни другой никогда не верили, что могут быть настолько чистые легкие после кавернозного туберкулеза.

 

При этом бабушка как-то изворачивалась, что-то доставала, шила вещи у портнихи, но всегда была элегантно одета и окружена толпой поклонников. Она была знакома со всеми, всем помогала и все ее дружно обожали. "Ах, вы внучка Сары Исааковны!", говорили они с придыханием. "У вас такая бабушка!" и закатывали глаза. На праздники она получала сотни открыток со всего Советского Союза и отсылала не меньше. Помню, писать она их начинала месяца за два.

С близкими она была жестока, чаще всего, потому что точно знала КАК НАДО. Разночтений тут быть не могло. "Детей нельзя отдавать на фигурное катание. Лед - это гарантированный цистит и женские проблемы для девочек". И нам купили 2 фортепьяно. Одно стояло у бабушки, а одно у нас. Бабушкино даром не пропало. Мой дед (бабушкин второй муж, который и был для нас дедом) играл и пел старинные романсы: "Утро туманное", "Пара гнедых", "Как я встретил на жизненной тризне четырех дам различных мастей...". 

Всех наших подружек она ненавидела. "Лучше поделиться с подушкой, чем с подружкой!" Так же, с подозрением относилась к родительским друзьям, что не мешало ей их обаять и царить на своих приемах. Ей невозможно было помочь, потому что она все делала сама. Остальные делали все не так и ничего, кроме брани в благодарность не получали. 

Помощь она не выносила в принципе - "Чем жалеть, пусть лучше завидуют!" и по той же причине была невероятно скрытна. Она была очень больной женщиной - проблемы со щитовидкой, с почками, с венами, онкология - чего только не было. Одних операций она перенесла штук 12. А мы обо всем узнавали постфактум. В раннем детстве мне это было удивительно, а потом страшно злило. 

Когда бабушке нужно было делать очередную операцию, она наготавливала деду полный холодильник еды, а то сам "он же не способен ни на что" и, отправлялась в больницу. Строго настрого, приказав деду, ничего нам не сообщать. Дня два дед как-то выкручивался, объясняя почему бабушка не может подойти сейчас к телефону, а уже после операции сообщал, что, дескать все прошло благополучно. 

Для меня это всегда отдавало каким-то невероятным высокомерием и презрением к миру и к нам в первую очередь. Скорее всего, это не так. Наверное, бабушка думала, что таким образом уберегает нас от лишних волнений. Или уберегалась от сглаза, она всегда его страшно боялась. По той же причине она злилась на толпы друзей, постоянно навещавших меня, когда я полгода лежала в больнице.

Бабушка была сильной и яркой женщиной, которую не смогли сломать ни тяжелая болезнь, ни война, ни потеря любимого человека, ни даже тюрьма (где-то за несколько месяцев до смерти Сталина ее сгребли по какому-то очередному раздутому делу). Но я никогда не хотела признавать, что я похожа на нее. Я не хотела этого буйного истерического темперамента, когда заводишься без всякого керосина и орешь, как бешеная, по любому поводу, этой способности так ударить словом, что человек будет это вспоминать десятки лет спустя, этой зацикленности на том, что "скажет свет и княгиня Марья Алексевна", этого постоянного "держать лицо", этой властности, этого вечного "вы ни на что не способны - Я САМА"...

 

И, конечно, я на нее похожа - от осинки не родятся апельсинки. Мне хочется верить, что я "улучшенная версия", по крайней мере, орать я точно отучилась, если не надо для дела включить Drama Queen +. И только сейчас я в состоянии признавать в себе бабушку Сару, видеть ее, иногда даже восхищаться ей. И даже иногда надевать это нелепое кольцо - венец советского ювелирного китча. Честно. Я его иногда ношу. Как артефакт силы. И чтобы помнить.

A-Z Psychotherapy | Promote Your Page Too

Комментировать Всего 1 комментарий

тут тоже напишу тебе, это безумно крутой текст. 

сижу и читаю его.