Все записи
11:33  /  14.01.13

5334просмотра

Еще раз про «Любовь»

+T -
Поделиться:

Приятное знакомое ощущение, когда щекочет-замирает-обрывается внутри; когда все вдруг плохо, а только что было так хорошо; и когда, неясно почему, переживаешь из-за поступков малознакомого и в сущности постороннего человека, многие путают с любовью.

Но единицы способны по-настоящему увидеть то, что отличает дарвиновский основной инстинкт, физическую потребность к размножению (связанную с краткой тягой к привязке и заботе) от настоящего чувства, которое испытываешь к Богу, себе самому, родителям и редко к кому еще. О том, что сам никогда не испытывал (да и способен ли испытать?), писать очень трудно, почти невозможно. Вероятно, этим, наряду с ее непобедимой местечковостью, и объясняется почти полное молчание российской кинокритики о последнем фильме Ханеке, получившем Каннскую пальмовую ветвь и недавно признанном лучшей иностранной картиной года Европейской киноакадемией.

После «Пианистки» или «Белой ленты» трудно было представить, что Ханеке, обычно механически и отстраненно оперирующий людей вместе со всем их дерьмом, способен на работу такого тепла, чистоты и эмоциональной силы. «Любовь» — это картина, рассказывающая о любви без сантиментов, страстных постельных сцен и голливудских хеппи-эндов, такой, какой она должна быть и иногда есть: наперекор всему, даже смерти и гниению, в грязи и моче, в старости и болезни.

Пара — Жорж (Жан-Луи Трентиньян) и Анна (Эммануэль Рива) — пожилые супруги, доживающие вместе остаток жизни. Они прожили ее вдвоем, вдвоем и закончат, хотя одному суждено уйти раньше. Муж ухаживает за женой, пытаясь помочь ей прожить время, оставшееся после паралича правой половины тела.

Все в этой картине непривычно современному зрителю. Сюжета почти нет: мы лишь наблюдаем за жизнью двух стариков и многим знакомой и малоприятной картиной постепенного умирания одного из них. Распад — медленный и очень реалистично показанный — прекрасно передан Рива, которая в интервью отмечала, что не переживала так ни из-за одной другой своей роли[1]. Время в картине течет медленно, почти все события происходят только в одном месте — квартире пожилой пары, как и в реальной жизни старого человека. Каждое действие растянуто, длится долго, гораздо дольше, чем формально нужно зрителю; но именно столько, чтобы полностью погрузить нас в неспешный и печальный мир стариков. При этом картина нисколько не затянута и не скучна, держит зрительское внимание на протяжении двух часов и оказывает сильнейшее эмоциональное воздействие своей глубокой, непридуманной правдой.

Герои удивительно красивы. Морщины не отняли у героини Рива красоту, а наоборот, придали ей какую-то особую утонченность и ранимость. Нежность и чуткость, вообще свойственные Трентиньяну (который в фильме очень напоминает Алексея Баталова), заострены сединой волос. Старость придает лицам героев особую проникновенность, наготу переживаний, которых нет у гладких и замаскированных молодостью лиц.

В отношениях героев почти отсутствует тактильный контакт, выражение чувств. Только изредка муж нежно поглаживает руку жены, пытаясь утешить и унять боль. Но в одном этом движении передана вся нежность, все отчаянное и безнадежное желание помочь другому, которых не выразить самыми обильными ласками.

Однако Ханеке не был бы Ханеке, не разбавь он эмоциональную патоку физиологическим шоком, с которого начинается фильм и который в значительной степени принижает весь последующий пафос и месседж картины. Смерть уродлива, и никакого хеппи-энда фильм не оставляет. Бога в мире Ханеке нет. Нет в его мире и другой любви, кроме любви мужа к жене. Отношения героев с дочерью довольно формальны, натянуты и странны для российского зрителя, состоянием матери она интересуется лишь изредка и без особой пользы. О своем внуке главные герои картины вообще ничего не знают, и он ни разу не навещает их на протяжении картины. Уменьшила ли привязка родителей друг к другу их близость с дочерью и внуком? Были ли они настолько полны друг другом, что внешний мир оказался излишним? Или каждому из нас отмерено лишь определенное количество любви, и своим чувством друг к другу главные герои уже исчерпали этот лимит?

Дело в том, что Ханеке скорее социальный режиссер, чем психолог, он вскрывает болезни общества, а не отдельных людей. Поэтому искать причины разрыва эмоциональных связей в сугубо психологической плоскости у Ханеке неверно. «Пианистка» — фильм о цивилизации, где из чувств сохранилась только ненависть (между двумя поколениями — матерью и дочерью), а любовь ощутить невозможно, хотя дочь и пытается. Трактовка «Пианистки» как психологической картины превратила бы ее в анализ отдельной патологии и нивелировала всю ценность фильма, принесшую ему Гран-при в Каннах. «Белая лента» — о семейных отношениях в протестантском обществе, где власть подавила любовь, а ненавидящие родителей дети бунтуют (убитая дочкой птица, избиение больного ребенка подростками). И, судя по эволюции его картин, Ханеке прежде всего озабочен выдыханием любви как диагнозом современного общества. Так и в фильме с названием «Любовь» любовь еще существует только у старшего поколения, но и она венчается наивысшим для безбожного мира актом — убийством из сострадания. Однако муж еще хотя бы неравнодушен, чего уже не сказать о дочери и внуке. Все чувства остывают.

Беда в том, что в фильмах Ханеке нет прорыва, в этом режиссер верен себе и в самой проникновенной своей картине. Герои уходят в никуда, о чем напоминает невыносимый запах тления во вскрытой квартире. Никакой будущей жизни нет. У каждого из нас есть только другой человек (если повезет), а больше ничего, пустота. В «Меланхолии» фон Триера у героев во всем мире есть тоже только они, но картина заканчивается торжеством любви, когда три человека, взявшись за руки, ждут своего конца. Финальные кадры «Меланхолии» удивительно красивы — это победа красоты над тлением. Финал Ханеке — это полный распад, который торжествует даже над любовью героев друг к другу. Но если смерть побеждает все, зачем тогда любовь?

[1] http://www.hitfix.com/in-contention/emmanuelle-riva-on-playing-part-of-a-michael-haneke-symphony-in-amour/1