Все записи
04:05  /  10.05.17

8638просмотров

Остров принцессы Мононоке

+T -
Поделиться:

В четверг вечером завизжал мобильный телефон. Писклявым голосом он повторял непонятную мантру на японском и мигал иероглифами. Через секунду затрясло. Пол завибрировал, а стены ходили ходуном, что особенно было видно по раскачивающимся картинам и занавескам. Я откуда-то знал, что дверной проем одно из самых безопасных мест в доме — металлическая рама и бетонный блок над ней, теоретически, должны защитить от рушащегося потолка. О том, что находился я на одиннадцатом этаже, и кроме падающего потолка меня также мог ожидать проваливающийся пол, я тогда даже не подумал. Быстрым шагом я достиг двери и, потянув ручку на себя, встал в дверном проеме. За дверью был длинный коридор с еще десятью квартирами, парапет и красивый вид на улицу. Вокруг было тихо, и кроме меня на площадке не было ни души. По улице брели прохожие, ярко светила луна, дом качало из стороны в сторону. 

На следующий день все разговоры в школе были о землетрясении в Кумамото. В Фукуоке, где я тогда жил, лишь немного тряхануло, перепугав разве что западных студентов. В Кумамото же, что в ста километрах, разрушило дома и повредило железную дорогу — стоявший у платформы поезд сошел с рельс. В этот вечер, после занятий, я должен был ехать через весь остров в Кагосиму, а оттуда на остров Якусима, где, по мнению многих путешественников, был один из красивейших лесов мира. С путешественниками был согласен и знаменитый режиссер-аниматор Миядзаки, которого Якусима вдохновила на лес принцессы Мононоке. Из-за землетрясения все поезда Фукуока-Кагосима были отменены на неопределенный срок. Отказываться от поездки было обидно, и я решил ехать от города к городу по побережью, что предположительно занимало около девяти часов вместо двух, если бы я ехал скорым напрямую.

В тот вечер я добрался только до города Миядзаки, однофамильца того самого режиссера. До конца пути было еще часа три, не считая парома до острова, но время было позднее, и в животе недовольно урчало. Пятнично-вечерний Миядзаки напоминал закоулки московского Китай-Города: на улицах полно уютной и хмельной молодежи, которая пошатываясь переползала из бара в бар. Вопреки моим заблуждениям о благопристойной нации, японцы пьют не хуже нашего. Только благодаря генам влезает в них немного меньше. Не зря я чувствую некоторое родство с этим народом. После ужина я отправился спать в отель, так как вставать нужно было в пять утра. В час ночи меня разбудил прыгающий телевизор — снова трясло.

Предыдущее землетрясение оказалось только началом. Сегодняшнее было сильнее по магнитуде и принесло больше разрушений. Кумамото, эпицентр обоих толчков, еще долго не пропадал из новостей, а восстановительные работы продолжались несколько месяцев. Спать, когда стены и пол превращаются в качели, было довольно затруднительно. Мой пульс зашкаливал, и с каждым новым толчком в кровь поступало все больше адреналина. Я почти не спал и в пять уже брел к вокзалу. Покинуть остров хотя бы на пару дней, пока уляжется тряска, хотелось как можно быстрее. Уже в поезде на Кагосиму я прочел предупреждение о возможном цунами.

В Кумамото было спокойно и солнечно. На улице изредка громыхали трамваи, было по субботнему малолюдно. Маленькие города Японии, на мой взгляд, очень похожи друг на друга. Бетонные коробки, выверенная геометрия, маленькие лапшичные скрытые за маленькими дверями, а где-то рядом растет аккуратно и заботливо подстриженное дерево. Мимо проехал старик на рыжем от ржавчины велосипеде. Отсутствующий взгляд едва скользнул в мою сторону и застыл на одной точке где-то далеко впереди. Там, укрытая облаком, виднелась сопка Сакурадзима — действующий вулкан, дышащий дымом не реже раза в день. Я шел в сторону сопки, через пролив от которой был порт, откуда уходили паромы на Якусиму. У одного из маленьких домов на крыльце сидело два кота. Прищуренные глаза смотрели на меня изучающе, словно спрашивая: “А ты не заблудился, парень?”

В зале ожидания сидели люди. По телевизору показывали последствия землетрясения, и все озабоченно слушали, а после вполголоса обсуждали. Я купил бутылку холодного чая и пошел искать расписание. Вместо расписания я нашел стенд “их разыскивает милиция” со злобными рожами местных якудза — фотографии были одна другой колоритнее, как в картотеке Холмса из советского телесериала. Мне показалось, что пол слегка тряхнуло. С противоположной стены из окошка на меня смотрела женщина — продавец билетов. Встретившись со мной взглядом, она нахмурилась и уставилась в телевизор, где показывали как из-под обломков достают ослабшего мужчину. Допив чай, я пошел в ее сторону и попросил билет на ближайший паром.

— Вам до какого причала, первого или второго?

Понять, на какой причал мне нужно, было решительно невозможно, и я наугад ткнул пальцем на карте:

— Сюда, пожалуйста.

Выбранный мной причал был в стороне от основных маршрутов, а также минимум в часе пешком от хостела, что соответствовало духу всего путешествия. Таксист назвал сумму в сто долларов и я, переобувшись в высокие кожаные ботинки, зашагал в ориентировочно правильном направлении. Уже через пять минут я смирился с мыслью что, возможно, лес я увижу лишь издалека, так как ехать обратно нужно было уже на следующий день, на дворе был полдень, а на гугл мэпс пустота. Щелкая телефоном окрестности, я не спеша шел вдоль дороги, когда возле меня остановилась машина, из которой высунулся японец:

— Куда идешь?

— Туда, — неуверенно показал я в сторону.

— Куда-куда? — японец проявил настойчивость. Я полез в карман за бумажной картой, про себя думая, как бы не вляпаться в какую-нибудь местную уловку для глупых туристов.

— Вот сюда, хостел N, — показал я ему карту.

— Далеко, — меланхолично протянул японец, — 10 долларов.

Я недоверчиво посмотрел на спасителя и замешкался.

— Пешком долго, — все также меланхолично добавил он.

В хостеле мы были минут через 20. За это время Мори-сан успел рассказать, что на острове всем гидам нужна лицензия, которой у него нет. Но он готов меня везде отвезти и показать основные красоты острова — всего за тридцатку, включая первоначальный проезд до хостела. Главное, чтобы я никому не говорил о нашей сделке, даже в хостеле, в котором он представился моим другом. Отбросив идею идти пешком, а может быть, от неумения отказывать, я согласился и мы поехали.

— На Якусиме больше обезьян, чем людей, — сказал Мори и замолчал.

— Это хорошо, — почему-то ответил я и поправился, — я люблю природу.

— Я тоже, — кивнул Мори. — Работы на острове мало, молодые уезжают.

— А ты что же?

— Я люблю Якусиму. Надо только лицензию гида получить. Сложно.

Мы двигались все выше и выше по серпантину, и дорога местами превращалась в одностороннюю, предоставляя водителям самим решать как разъезжаться. По словам Мори, в этих местах постоянно бьются в прокатных машинах туристы. На обочине паслась маленькая семья оленей.

— Якушику, — сказал Мори.

Шику по-японски олень. Но на Якусиме не может быть просто оленей, особенно после мультфильма Миядзаки, поэтому они с приставкой яку. “Яку-олень”, олень с острова Якусима. Еще минут через двадцать мы увидели безмятежную пару “яку-макак” — “якузара”. Мохнатые и деловитые, они вычесывали друг из друга насекомых. Мы остановились у отправной точки пеших маршрутов по кедровому лесу. Витиеватые, громоздкие, покрытые толстым слоем зеленого мха, эти кедры стоят тут уже несколько десятков столетий. Часть деревьев была вырублена около трехсот лет назад, и вместо них из земли торчали массивные пни. Лес уходил вглубь острова, и я пожалел, что у меня не было лишних дней, чтобы вернуться сюда одному и пройти всю тропу от побережья до пика. Представляя себе, что вот через секунду из-за камня выпрыгнет гигантский волк с маугли Мононоке на шее или божество в виде яку-оленя о десяти рогах выглянет из тумана и спросит, не ошибся ли я лесом?

Темнело. Мы катались по горным дорогам, периодически выходя из машины, чтобы уйти вглубь леса, где Мори мне обязательно показывал какое-нибудь особенное дерево. Вот этому пятьсот лет, этому тысяча, это спилили во времена Токугавы. Сгущался туман. На висячем мосту через мелкую, но бурную речку я зацепился взглядом за камни, сильно напоминавшие наши, северные. Что в питерской области, между Россией и Финляндией. Хотя тут, скорее всего, это были особые, “яку-камни”. То тут, то там лежали поваленные деревья. Пахло сыростью. На краю моста меня терпеливо ждал Мори-сан. Я медленно зашагал в его сторону, и мост тихонько запрыгал у меня под ногами.