Все записи
МОЙ ВЫБОР 12:51  /  5.06.17

675просмотров

Весна в Барселоне

+T -
Поделиться:

Say something loving Барселона. Жарко шепчи на ухо милые пошлости, хватай девчонок за талию и пляши до утра — пришло время музыкального фестиваля Примавера. Еще бы кто объяснил пьяным подросткам, что чирикать во время выступления самой тихой стадионной группы ХХ лучше в Твиттере, а не лишать удовольствия мизантропов со стажем. Хорошо, что Иксов я все же успел послушать в девятом году, в Бостоне, когда они играли на разогреве у Arcade Fire. Все так же хороши, но уже не так застенчивы и деревянны как тогда.

Вот уж кто точно не застенчив, так это Стив Альбини и группа Shellac. Альбини вредный провокатор и серый кардинал большого пласта в музыке — от Нирваны до Mogwai, которым он записывал альбомы. Mogwai, кстати, представляли новую программу в то же самое время на другой сцене. Разогнав всех мух, жарившихся на полуденном солнце, жирным пост-хардкором, Альбини, традиционно для себя, прогнал телегу про самолет, как состояние души. Пока ты самолет, люди внизу, с проблемами на три копейки, кажутся такими ничтожными, что нажать кнопку “выпустить торпеды” проще простого. Но на земле все, внезапно, становятся родными и близкими. Бесхитростная аллегория “звездной болезни”, но мне понравилось. Хотя вкупе с еще одной его тирадой про невозможно сексуальных зрителей, притча про самолет скорее напоминает анекдот про “медленно спустимся в долину…”

Кроме Shellac, на фестивале грязными гитарами жгли колонки девчонки из Nots. Вы когда-нибудь встречали женщину, любящую женский рок? Вот мне пока не везло. Все как сговорились: либо “не люблю бабский вокал”, либо ересь вроде “рок дело мужиков”. Nots, это четыре девушки, играющие одну длинную песню L7 с одинаковым рисунком барабана. Во всяком случае, именно так звучало их живое выступление. Играют в лучших традициях шотландских панков, хотя сами, внезапно, из Мемфиса. Я был в Мемфисе, там панку взяться неоткуда, там даже блюз уже умер и бродит тенью, пугая прохожих, а на тебе.

Панки Descendents играли на большей сцене и собрали на свое выступление приличное количество поклонников. Старички звучали как смесь Bad Religion, NOFX, Offspring и бог знает чего еще. С одной поправкой — это они научили играть вышеобозначенные группы. Деды мочили панк-рок, а меня накрыла ностальгия — Прага, 200х, такой же концерт, в отделении ревматологии, отцов, уже английского, панка Vibrators и UK Subs. Я, в щенячьем восторге, лезу на сцену, прыгаю спиной назад и… меня не ловят. С тех пор я берегу копчик и прыгаю только в скакалку, что не помешало нам с другом подергать коленками в традиционном танце Oi!.

— Ребята, надо чего?

— А что дают? — тут же заинтересовались уже угашенные пивом испанцы.

В тот вечер из самого безобидного давали траву, а также разнообразные таблетки. Просто и без стеснения, тем более полиции вокруг не было видно весь фестиваль, как не было и драк и даже вусмерть пьяных было мало. Наркотики подавали и в музыкальной форме. Так я открыл для себя Аннет Пикок. Ее музыка, как галлюциногенные грибы — 99% жителям планеты их пробовать не стоит, но если очень нужно расширить сознание, то вот. На большинство ее музыкальных решений мой приятель реагировал: “а что, так можно было?”, — я же делал умное лицо и глазами прокладывал кратчайший путь к выходу. 

Зато на Bon Iver допинг был уже совсем другого качества. Я и фолк сочетаемся плохо, вяло и без огонька, но Вернон и Ко сделали из него такой торт Наполеон, что фолк там разве что в послевкусии.

— Некоторые посчитали бы неудобным, выступать во время саундчека Slayer. Но не мы, — меланхолично отметил Вернон.

— Дж, дж, дж, — радостно откликнулась сцена напротив.

Скажу отдельное спасибо Bon Iver за мысль о “power of insignificance” — силе незначительного. Хочешь быть кем-то — будь, хочешь что-то поменять — меняй, хочешь президентом Трампа — останься дома и не ходи на выборы. “Самолет” Альбини и “сила незначительного” сошлись в одной простой, но емкой мысли: “Будь проще и сворачивай горы”.

Bon Iver закончили свой сет, и я пошел к сцене напротив, где уже собиралась в целом немолодая, косматая толпа. Ждали Slayer. С баннера на сцене на меня недобро смотрели не очень живые рожи, а выше красовался логотип спонсора вакханалии — Mango. Будь я глухой и слепой, то все равно легко определил бы начало выступления — сначала сверху прилетело что-то мокрое (пиво), потом долетели пустые стаканы, а через секунду меня закружила круговерть дьявольского хоровода с локтями в бок и прыжками пого. Рядом рычал стоявший до этого тихо и даже понуро бородатый старец с лицом вечного аспиранта. Пара влюбленных трясла в такт головами — синержи, подумал я. Отметелив час, Slayer оставили после себя выжженное поле и толпу зомби со стеклянными глазами, разбредавшуюся в поисках холодного пива.

Следующий день, он же последний для меня, начался с Mitski, выступавших в лучших традициях московского Р-Клуба: настраиваясь на ходу, с каменными лицами “я сложный” и нулевой энергетикой. Народ накачивался пивом, покуривал травку и ходил от одной сцены к другой, периодически заправляясь паэльей и бургерами в фуд-корте. Я же ходил за всеми трезвый и записывал.

Вообще практика быть трезвым на концертах, новая для меня, очень хорошо помогает понять насколько искренне тебе нравится та или иная группа. Так, в этот раз я, с удивлением для себя, узнал что мне нравятся Arab Strap. Хотя в любви к пост-року прежде замечен не был. Хотя, может, потому, что сет у них был вполне себе роковый. В некоторых местах, от низкого бита у меня подпрыгивали печень и обе почки. Поджелудочную, вроде, тоже потряхивало.

Главным закрытием для меня стали, по-видимому, очень популярные в Британии Sleafords Mods, которых я для себя обозначил как Dull Mondays. Правда, у них было лучшее интро, какое я когда-либо видел. Аппарат упорно не хотел работать и ни подложка, ни микрофоны не звучали. Дуэт же невозмутимо отработал первый номер в полной тишине, в лучших традициях немого кино — уверенно артикулируя и кривляясь. Mike drop, тихий, ибо микрофон так и не включили, и пара уходит со сцены. Это было бы лучшим выступлением за два дня, если бы звукорежиссеры не починили аппарат. Дальше рассказывать неинтересно.

Два дня пролетели как соло у Slayer. Впереди было несколько дней в Барселоне, моей юношеской любви. Сев на ночной автобус, я медленно ехал в свой отель по полупустым улицам с тепло-желтыми огнями. В отеле меня ждала бессонница — в номере по соседству кто-то бескомпромиссно и отчаянно беременел. Я открыл бутылку каталонского вина и включил музыку на лэптопе. Say something loving...