Все записи
05:08  /  21.07.17

1105просмотров

Страна чайных холмов

+T -
Поделиться:

Тряхнуло. Потом еще и еще. Самолет подпрыгивал и проваливался в облака, на секунду создавая ощущение невесомости. Белые пальцы соседа медленно отрывали подлокотник. Я традиционно думал о том, сколько всего хотел сделать, но так и не сделал. Внизу пролетала тысяча  “светлячков”, которые перемигивались как гирлянда у елки: желтые, белые, разного размера и яркости. Периодически их скрывали пролетавшие под самолетом белесые облака. Светлячки увеличивались в размерах, заторможенно мерцая, пока самолет, скрипнув утробой, не выпустил шасси и пошел на посадку в столице Цейлона.

По какой-то причине еще с юности я называл Шри-Ланку историческим именем Цейлон, которое ассоциировалось с мягкой пачкой чая у деда на кухне. Беспорядочная память пыталась дорисовать на той пачке слона, но услужливый Гугл все же разделил индийский чай со слоном и цейлонский, пачка которого кричала Ближним Востоком.

Выйдя из коматозного пограничного контроля (я даже не уверен, посмотрел ли пограничник в мою распечатанную визу), я попал на денежный базар. Сразу из пяти кабинок обмена валюты меня наперебой звали менять деньги. Махали руками, улыбались и кричали, что курс везде один и тот же, поэтому иди к самым красивым. Победила широкощекая дама, которую я сразу представил в рекламе чая: в расписном кокошнике старательно дующую на дымящееся блюдце. У дамы было шикарное афро и мягкие руки-плюшки. Мне выдали пачку денег цвета павлиньих перьев и отпустили, потеряв интерес. Зато я увлекся разглядыванием причудливых денег, как тот дурак со стекляшками. Каждая отличалась не только картинкой, но и цветом купюры и узорами. Объединяла их лишь причудливая сингальская вязь и потрепанный, иногда до трухи, вид. Засунув пачку в карман, я пошел на улицу за такси.

Время было позднее, и брать частника я побоялся. Тем более за официальное такси просили недорого. Мой хостел был в пяти минутах пешком от вокзала, поэтому мне показалось разумным ехать до станции, чтобы сориентироваться заранее — в планах было сесть на самый ранний поезд, так что я хотел подготовиться. Ночной Коломбо вид имел удручающий. Его уличные фонари явно не входили в ту орду светлячков, мигавших мне с земли при посадке. На улицах пустынно, хотя по городским меркам было самое время ходить по барам. То тут, то там бегали одинокие собаки, а мимо проезжали пустые тук-туки. Высадив меня на станции, таксист скрылся за поворотом, а я остался один на вокзальной площади среди спящих собак и нищих.

Поездка к вокзалу оказалась напрасной — все входы были закрыты на замок. Открыв помирающий телефон, я попытался запомнить дорогу до ночлега и побрел вдоль дороги. Каждую минуту мне сигналили тук-туки, намекая на небезопасность моего путешествия. Идти было близко, так что от транспорта я отмахивался как мог. Проходя мимо закрытого рынка, я услышал недружелюбные окрики нетрезвым голосом, доносившиеся из темноты. Два синяка что-то пытались до меня донести. Семок у меня не было, а мелочишкой делиться я не люблю, так что, надев суровую мину, как учили улицы района Отрадное конца 90-х, я прибавил ходу.

В хостеле смотрели футбол и улыбались. Уже на подходе стеклянные двери, за которыми горел теплый желтый свет, выглядели как островок безопасности, а люди за ними - как лучшие из друзей. Спросив чуть ли ни с порога: “А где тут у вас дают пиво?” - я, получив инструкции, как пройти к через пять минут закрывавшемуся ресторану, бросил рюкзак и фотоаппарат и убежал за парой бутылок первого попавшегося хмельного напитка. Я снимал накопившиеся эмоции пивом, а персонал потешался над моей привычкой открывать бутылки об косяк и расспрашивал про всякое. Из еды на ресепшене были Сникерсы, в холодильнике стояло второе пиво, чистое полотенце ждало меня в душе. Что еще нужно потрепанному перелетом Куала-Лумпур — Коломбо путешественнику? Сон…

Ночью ходили, скрипели соседней кроватью и хлюпали водой. А в пять утра будильник пропел серенаду. Душ — завтрак — прощайте — несмотря на рань, на улицах толпы — не надо тук-тук — не надо тук-тук — нет, совсем не надо тук-тук — и вот я у касс. Билеты я взял второго класса, так как ехать первым — значит сидеть в стерильном вагоне с кондиционером и стюардом. Главное же развлечение в шри-ланкийских поездах - это сидеть у окна с открытыми ставнями и покрываться копотью километр за километром, периодически выходя в тамбур, где открытые двери, трясучка и ветер в лицо, если вывалиться из них, держась все же за поручни. В таком поезде можно и нужно покупать у худосочных торговцев с плетеными корзинками еду. Конвертики из лепешки с картошкой, чили, куркумой и кумином, прессованные колобки сухого дала (гороха) с душистыми специями, какие-то крендельки с креветкой. Стоит все это… Ничего не стоит. А для особо пугливых в вагоне есть на удивление чистый туалет.

Путешествие на поезде из Коломбо в Эллу это путешествие в высоком разрешении (если зрение позволяет) на другую планету. Унылый Коломбо сменяется полустанками у небольших деревень, потом джунглями, горами, покрытыми чаем, и вот уже вокруг стелется туман и вагон заносит прохладной влажной дымкой. Всю дорогу я не мог оторваться от окна, так что купленная в Куале книжка Мисимы пролежала всю дорогу в кармане спинки сиденья напротив, где я ее благополучно и забыл. Раньше я совсем не понимал вечно грязных бродяг с большими рюкзаками, слоняющимся от вокзала к вокзалу, теперь же я сам был таким, пускай недавно из душа. И не променял бы этот поезд с острыми пирожками за три копейки и слегка назойливых попутчиков на вагон первого класса со светскими беседами за чашечкой липтона в унылом картоне. И дело совсем не в комфорте, а в азарте, желании потеряться — отстаньте от меня, я не турист, я гражданин мира! Отворите мне темницу, дайте мне сиянье дня!

Остановился я на отшибе Эллы в частном отеле, в отдельно стоящем шатком домике на краю горы. Дверь домика закрывалась с ноги и на маленький висячий замок, который при желании можно было в два счета сбить молотком. Ночью за окном вечно кто-то ходил, шуршал и порыкивал, а утром я просыпался с видом на горы, покрытые чайными кустами, росой и белым туманом. На территории “отеля” был огород, где шри-ланкиец, тамил по имени Джеймс, растил помидоры, перец и какие-то травки, которые он использовал для стряпни, которой кормил постояльцев. Каждый день он спрашивал, что бы я хотел на ужин и, когда я возвращался с гор, шел на кухню, чтобы через час-полтора выставить на стол рис, мисок пять-шесть с шри-ланкийским карри, какие-то сладости и полный чайник душистого черного чая — мой заказ не менялся ни разу. Потом он садился напротив, как делала моя покойная бабушка, и, широко улыбаясь, смотрел, как я ем, иногда спрашивая про Россию, Америку, и как мне тут нравится. А я расспрашивал Джеймса про местные порядки, про тамилов и сингалов, про местный алкоголизм и про чай, растущий прямо у дорог на склонах гор.

Каждое утро меня встречал кобель Брахмапутр (он не возражал) рыжего окраса, дурной и ласковый. Джеймс ставил самовар, а я сидел в ожидании чая и смотрел на горы вокруг. После завтрака шел в сторону Эллы, вокруг которой располагались главные достопримечательности: многочисленные горы и железнодорожный каменный мост через реку. Дорога была длиной десять с половиной километров в одну сторону, не считая гор, но я всегда ходил пешком, к удивлению Джеймса и досаде водителя тук-тука, приквартированного к отелю. Хотя у него и без меня было кого возить. Чтобы дойти от отеля до Эллы, нужно было пройти через несколько деревень. И иногда я проходил их в то время, когда дети возвращались из школы на автобусе. Тогда время прохождения через деревню становилось равно времени на одно здравствуйте-до свидания, помноженное на количество детей. Иногда приходилось отвечать на вопросы — нет ли у меня карандашей или лишнего ранца. В следующий раз возьму с собой карандаши и ручки.

Гуляя по местным горам, я узнал на собственном опыте про особенности местного заработка. Доброжелательный местный показывает вам дорогу до какого-нибудь пика, причем молча ведет вас туда, потом терпеливо ждет и провожает вниз, где оглашает цену за услугу. А всего-то стоит спросить, где тут у вас пик Адама (маленький, есть еще один, большой, но в другом районе острова). Отвязаться от непрошенного проводника довольно сложно, так что большинство предпочитают платить, половину или меньше от запрошенного, разумеется.

Но сидя на этих горах, под чайным кустом, совсем не хочется ни на кого злиться. Тут хочется начать все с чистого листа. Тут легко представлять, что вся прошлая моя жизнь - это подготовка к следующему этапу, и вот здесь, в тишине холмов, можно напридумывать себе чего угодно и идти в этом направлении. Твои мечты и желания услышали. А прошлые ошибки уже усвоены, подшиты в дело и отданы в архив. Тут чистый воздух, Будда и горбатые коровы, лениво жующие что-то из мусорного бака. Здесь есть маленькие индуистские храмы, цветастые, словно разрисованные талантливыми детьми. Со слонами, синими женщинами, зелеными и фиолетовыми узорами. Тут топчешь в ботинках по тридцать километров в день, потом здороваешься с деревенскими школьниками, и как престарелая пара сидишь бок о бок с Джеймсом, молчишь и хлюпаешь чаем. А Джеймс нет-нет да и вставит: “Этот чай из цельного листа, ближе к верху куста. В самом верху листья для зеленого чая, цветочки наверху для белого. Нижние, мясистые грубые листья идут на дешевый чай для местных, лучшие листья идут сразу на экспорт.” Нищая страна со светлыми людьми. Правда, совсем недавно они стреляли друг в друга — тамилы и сингалы. Но об этом Джеймс не вспоминает, а мне и спрашивать неловко.