Все записи
19:04  /  10.08.17

1804просмотра

Тысячи (фальшивых) улыбок

+T -
Поделиться:

В стране тысячи улыбок я быстро нашел свою. Она как наркотик, как суп Том Ям в одном из кафе на обочине, что в больших количествах разворачивают на улицах Бангкока с наступлением темноты. Если однажды попробуешь — будет тянуть всю жизнь. Несмотря ни на грязь вокруг, ни на случайных крыс, пугливо прячущихся по углам, ни на подозрительную посуду. Как родители любят детей, а дети родителей, так я любил эту страну орхидей, манго и липкой влажной кожи. Родителей любят безусловной любовью, их нельзя выбрать по критериям, как спутника жизни, их почти невозможно разлюбить за взгляды. Хотя и у такой любви есть предел, наверное.

В стране тысячи улыбок нет ни одной настоящей. Об этом я прочитал в бульварном романе “Личная танцовщица” лет десять тому назад. Очередная история безнадежного неудачника, по уши влюбленного во внимание, игривую покорность и слабость, нуждающуюся в немедленной защите. Не надо спать с каждой понравившейся тебе женщиной, особенно не надо ее спасать от драконов, злых королей и финансовой пропасти. Поразительно, как одна встреча с фальшью может поставить под сомнение всю окружающую действительность, подумал я тогда.

Как быстро все бабы вдруг становятся порочными, а мужики слабыми. Хотя так считать намного проще, чем разглядеть собственную слабость. Например, увидеть, что это ты наделяешь людей теми или иными качествами, и плохие они исключительно в твоей голове. Кто знает, может быть, “Личная танцовщица” могла бы быть про безусловную любовь, если бы автор не врал самому себе и не рисовал из себя дворянина, а из танцовщицы стрип-клуба - барышню-крестьянку.

В моей стране тысячи улыбок, как минимум с десяток были настоящими. В первую очередь, потому что это была моя страна. В стране писателя того бульварного романа были лишь пороки и обман. В его вселенной женщинам Тайланда чужда откровенность и ласка. Они умеют распустить перья перед самцами и спеть им самую красивую песню — о мужчине герое-спасителе, а заполучив, навеки утихают и тратят энергию на более полезные вещи. Когда я слышу подобные обобщения, мне ужас как хочется залезть в медицинскую карту человека и почитать заметки врача. Жаль, что таких нет в открытом доступе. Почитав медицинские записи друг друга, люди надолго бы задумались, а возможно, и навсегда перестали друг с другом общаться.

Человек — сложный органический компьютер, способный на чудеса физкультуры, великие мысли и открытия. При этом хрупкий как фарфор, способный заблудиться в чужом, несуществующем мнении о себе. Хрупкость, пожалуй, ключевое качество. Сегодня ты здоров и полон сил, а завтра - овощ в инвалидной коляске. Или вокруг темно, но ты не видишь даже этого — и не надо надеяться на свет, ворота и апостолов. Если у души, говорят, еще есть шансы, то того, кого мы зовем “я” уже больше не будет. Выдернут из розетки как тот айфон. Лично я, как ни старался, даже почувствовать не могу то состояние абсолютного нуля, когда мир вдруг перестанет существовать. Как не могу понять бесконечность вселенной, нелинейность времени и любовь к геркулесовой каше.

Понимая, что любая система может выйти из строя в любой момент по необъяснимым причинам, начинаешь чуть менее серьезно относиться к себе, потом к ней. Потом становится все равно — настоящие ли вокруг улыбки, или нет. Все, что делает меня счастливым — настоящее, а искренни ли при этом люди, делающие меня счастливым, уже вопрос к ним.

В моей стране тысячи улыбок лучшие железные дороги. В поездах предлагают сладкие фрукты и рис с зеленым карри. В них трясет как в маслобойке и холодно как в мясном холодильнике. Но когда из Бангкока едешь в Сураттани, это почему-то не имеет значения. Я где-то в джунглях, сбоку лежит верный рюкзак, а под головой сопит книжка, ждет пока откроют. Всего несколько часов назад я нашел ее в магазине подержанных книг в Бангкоке. А за пару минут до нее, одну из книг старика Бакунина. На русском языке. Было такое мимолетное ощущение близости дома. Или ощущение отсутствия дома как некой координаты. Дом там, где хорошо, а мне было хорошо.

Моя подруга говорит, что любит вылазки в джунгли как перезагрузку: “Уйти ненадолго от мира”. Я же ухожу в “джунгли”, чтобы быть поближе к этому миру. Ведь он мой и поэтому всегда со мной, а в условном поезде Бангкок — Чанг Май ему ничто не угрожает, и я могу спокойно ковыряться в нем палкой, раскладывая по полкам. В стране тысячи улыбок “равнодушное” к внешним раздражителям состояние приходит ко мне примерно на третий день. Тогда время останавливается, и мне даже не приходит на ум оценивать искренность окружающих. А золотое правило “не лезть другим глубоко в душу”, позволяет сохранять общий покой. Мне кажется, тайцы постигли эту нехитрую мысль довольно давно, и я год за годом езжу к ним учиться.