Все записи
17:19  /  10.09.12

5236просмотров

Sex, drugs и современная драматургия

+T -
Поделиться:

Повод для этого текста — фестиваль молодой драматургии «Любимовка», который только что закончился в Москве. Понимаю, что никому о культуре не интересно, а о пьесах тем более. Но я и не о них. Я о фанатизме, аскетизме, самоотверженности и легкой придури — в общем, о личных качествах людей, которые занимаются в России чем-то хорошим.

Современный русский театр предельно маргинален: не только авторы, но даже зрители знают друг друга в лицо. Впрочем, так можно сказать про любое хорошее дело, начиная от помощи погибающим куницам и заканчивая организацией массовых беспорядков. Все хорошее в  России — трагический междусобойчик. Поэтому я напишу о фестивале «Любимовка», а вы прочитаете о чем-то другом, о своем.

Пьес прислали почти пятьсот. Ридеры — группа театроведов и редактор журнала «Сноб», кинокритик Вадим Рутковский — выбрали пятнадцать. Мою пьесу «Л.» в том числе. За бортом остался привычный трэш: Петя любит Катю, а та его нет. Только теперь это происходит в автозаке или при непосредственном участии Pussy Riot, о чем мне рассказала театровед Оксана Кушляева, которая за тридцать дней прочитала сотню конкурсных текстов. Не думайте, что переварить поток драматургического креатива легко. Это оглушает, отупляет, с ума сводит. И за это не платят. Это — любовь к искусству. Извините за красивые слова.

Фестиваль устроен просто: днем актеры читают конкурсные пьесы со сцены Театра.doc, потом обсуждение, потом опять читка, вечером — немного вкусной водки на Патриарших и умные разговоры в хостеле. Засыпающие драматурги аккуратно уложены на двухэтажные кровати, в окне луна.

«Любимовку» делают за очень маленькие деньги, без рекламы, без пиара, почти даже без афиш. И все-таки на каждой читке — трамвайная давка. Это вдохновляет. Хотя, если рассудить здраво, толпа не так уж велика — ну, сто человек на пятьдесят мест. Оно и понятно: современные пьесы, конечно, насущно необходимы — театр без них загнется, — но при этом ужасно далеки от народа. Это как борьба за права человека, или экология, или прочая такая фигня. Насущно, но на фиг нужно.

Зачем они все... зачем мы все делаем эти бессмысленные вещи? Украинец Дэн Гуменный, который смонтировал пьесу про Femen из обрывков ток-шоу и высказываний киевского быдла. Мария Ботева, школьный библиотекарь из Вятки, написавшая о превращении бородатого мужика в комп. Гениальный белорус Павел Пряжко и его пьеса «Три дня в аду» — поэзия угрюмого мата и рыбных ценников, поток обиженного сознания, тонущего в повседневности. Зачем это все?

Пьесы обсуждали доброжелательно. Даже слишком. Уважительно кивали. Боялись обидеть. Посмеяться над современным драматургом — как пнуть ребенка в живот. Мы благородны, безобидны, никому не нужны и требуем к себе серьезного отношения.

Как существует русский драматург? Об этом известно не больше, чем о быте наркодилера. Странная, сомнительная профессия, о которой лучше смолчать. Да полно, профессия ли? Ни один из финалистов «Любимовки» пьесами не зарабатывает. Например, саратовский актер Игорь Игнатов — автор ностальгического текста «Райцентр» — получает в своем театре восемь тысяч рублей, на то и живет. За кружкой халявного яблочного компота в центре имени Мейерхольда он открыл мне мечту. Думаете, хочет работу новую, брюки, фунт сахару, лампу в 25 свечей? Нет, он мечтает нанести на литературную карту свой родной город Энгельс — чтобы как Макондо у Маркеса или Одесса у Бабеля.  

А у меня другая мечта: возродить поэтический театр маски в противовес фотореалистичной новой драме. Потому я и написал трагедию о смерти Троцкого, с песнями и танцами, на манер Еврипида. Придурок, что тут еще скажешь. И мы все такие.

На «Любимовке» помимо читок устроили круглый стол «Театр и социальный проект». Солидные театральные люди довольно скучно рассказывали о совершенно фантастических вещах — как они читают Шиллера детям мигрантов, как ставят Кафку с заключенными. Я не смел задать им все тот же больной вопрос: зачем это все?

Поэтому я расспрашивал молодых коллег по безумию, драматургов. Водка, хостел, луна в окно. Как вы, что вы, зачем вы? И лучше всех ответила Гульнара Ахметзянова:

— Меня не ставят, только публикуют иногда. Я понимаю, что современная драматургия никому не нужна. Я понимаю, что мы никому на фиг не сдались. Но я просто пишу. Пишу и все. И буду.

Подняла прекрасные глаза с трагическим разрезом и зло посмотрела в упор.  

Комментировать Всего 9 комментариев

Евгений, спасибо большое. Было очень интересно прочитать про этот фестиваль.

Эту реплику поддерживают: Михаил Березович, Таня Ратклифф

Пожалуйста! Про него ничего и нигде, я очень расстроился.

Евгений, как Вы думаете, через 5 лет пьес будет тоже почти 500, а через 10 лет...

Я думаю,  через десять лет писать будут только люди средних лет,  и "Любимовке" придётся расширить критерий отбора (он и сейчас условен,  "молодые драматурги лет до тридцати пяти").

Да, пьесы стали чудачествами. Теперь в моде больше сценарии. Судьба их тоже не завидна.  

Вот эти финалисты. А где опубликованы их пьесы?

Вероника Актанова, Люся Гварамадзе «Клуб самоубийц»

Гульнара Ахметзянова «Моя защита»

Евгений Бабушкин «Л.»

Дмитрий Богославский «Тихий шорох уходящих шагов»

Мария Ботева «Мой папа — компьютер»

Дэн Гуменный «FEMEN’изм»

Виктория Дергачёва «Святые лики»

Ксения Жукова «Кульшичи»

Марья Зелинская «Как живые»

Игорь Игнатов «Рай-центр, или Город ангелов»

Марина Крапивина «Болото»

Глафира Скороходова «Обход»

Константин Стешик «Время быть пеплом»

Ольга Стрижак «Кеды»

Валерий Шергин «Концлагеристы»

Юлия Яковлева «Правила мелодрамы

----

P.S.

Нашёл "Л", читаю.

Эту реплику поддерживают: Евгений Бабушкин

Какие-то опубликованы, какие-то нет. "Любимовка"  этим не занимается специально, даже на сайте нет.  Увы.

От ридера

Что мне известно о русском драматурге (хотя речь у вас идет скорее о русскоязычном)? То, что он не всегда драматург, а чаще эксплуатирующий  современную расплывчатость литературной формы беллетрист или мастер документального монтажа. Что драматургов в традиционном понимании - т.е. литераторов, сосредоточенных на действии, деянии, реконструкции событий (или по крайней мере умеющих сосредоточиться на действии, но сознательно деконструирующих традиционный дискурс) - в лонг-листе "Любимовки" примерно процентов пятнадцать (в шорт-лист попадают не все). Я считаю (и организаторам конкурса это известно) атмосферу в чудо-подвале чрезмерно тепличной. Но я ценю этот подвал за чудеса, которые там время от времени происходят. За Стешика, за Пряжко, за тексты, идущие против плотного графоманского течения - например вот, ваш. И да - перед тем, как наткнуться на "Л.", "Обход" или "Фейхоа", приходится прочесть полсотни штук в духе "пьеса-монолог для одной героини. Она подходит к зеркалу и медленно, задумчиво произносит...". Не знаю, зачем я это написала - обозначить несколько более приземленную позицию с другой стороны совхоза, наверное.

Эту реплику поддерживают: Евгений Бабушкин

Уверен, всё так. И моя позиция, если отринуть фестивальную эйфорию, окажется ещё более приземлённой... всё очень плохо, иными словами.    Я против идеалов "Любимовки", я считаю документальный театр замшелым тупиком,  но пусть будет хоть такая тусовка, чем никакой.

Эту реплику поддерживают: Ольга Шакина