Все записи
14:38  /  27.03.13

4215просмотров

Мертвые учителя. Ко Дню театра

+T -
Поделиться:

 

В День театра принято с придыханием рассуждать о музах, в крайнем случае — травить закулисные байки. А я вспомню мертвых. И даже не мертвых актеров (вот уж благодатная тема), а мертвых театроведов, которых редко вспоминают. Не все даже знают, что есть такая странная профессия. Я хочу поговорить о своих учителях.

«В чем главная проблема современного русского театра?» — спросил нас, первокурсников, Павел Викторович Романов, огромный, как дом, и добрый, как кот. Кто-то слабо вякнул про систему Станиславского. «Нет, главная проблема, что женские туалеты такого же размера, как мужские. Поэтому всегда очереди».

Он, гениальный оратор и комический толстяк, преподавал загадочный предмет: введение в театроведение. Он учил нас, что театр состоит из мелочей. И что наша странная, голодная до предмета, вымирающая наука не может пренебрегать мелочами. Романов рассказывал про гардеробы и туалеты, и как правильно тушить сигарету на сцене, и как кошка, прыгнувшая из-за кулис, переиграла Лоуренса Оливье. Он учил нас, стало быть, любить театр, а это самое сложное.

Он единственный нарушал негласное цеховое правило — не творить — и снимался в кино. В обеих версиях «Трудно быть Богом»: в старой советской и незаконченной германовской. Гордился, что Герман взял его «не за пузико, а за глаза». Не знаю, может, его персонаж и не попал в final cut.

Страдающий одышкой Романов медленно покидал аудиторию, и его место занимал худой как смерть Василий Васильевич Лецович — жилистый, желчный, со скорбной бородой и распахнутыми иконописными глазами. Он начинал лекцию с анекдота. Рассказывал что-нибудь бессмертное про Брежнева и предлагал проанализировать. Или задавал мучительные, непонятные вопросы: кто и почему получит Нобелевскую премию? Что сегодня случилось в стране? Николь Кидман — красивая женщина или так, хабалка? Когда мы смеялись — сердился. Ибо это была наука — наука поверять повседневность гуманитарным знанием. Что толку студенту от сатир Апулея, если студент не знает, кто в наши дни достоин сатиры? Эти пятиминутные вступления дали мне больше, чем весь курс истории зарубежной литературы, хотя лекции Лецовича о «проклятых поэтах» я вспоминаю до сих пор.

На большой перемене Лецович шел за угол, в рюмочную на Литейный, где стакан портвейна стоил четыре рубля, а беляш — шесть. Однажды он закурил беломорину, равнодушно посмотрел на стены, на мух, на пьяных обожателей и на нетронутый беляш и сказал:

— Чувствую, друзья, мы с вами больше не увидимся.

И мы больше не увиделись.

Лев Иосифович Гительман — единственный из дорогих мне мертвецов, кто дожил до старости, почти до восьмидесяти. Обескураживающе добрый и мягкий человек, всюду почетный гость и председатель, почти свадебный генерал, но только почти. Он ничему меня не учил. Он рецензировал мой диплом через неделю после того, как умерла его жена. Я готов был провалиться сквозь землю. Готов был остаться вовсе без диплома. Но Гительман вышел на предзащиту, он шел по коридору, и его встречали беспомощным молчанием, и я этого не забуду.

Наталья Борисовна Владимирова, специалист по русскому театру XIX века. Прошлым летом в немногочисленных некрологах все вспоминали ее жесткий, почти издевательский юмор. Она не терпела лентяев. Я не понимал, как можно быть такой безжалостной. А сейчас не понимаю, как можно так жалеть себя, как мы тогда жалели.

О, как она сердилась, когда я сбегал с лекций в подземный переход, чтобы заработать немного денег исполнением «Нау» и ДДТ...

— Театральный критик Аполлон Григорьев, — начинала она очередную лекцию, — тоже играл на гитаре. Его тоже любили девушки. Но толк из него вышел. А из вас, Бабушкин...

Если из меня хоть что-то вышло — спасибо за это вам, мои мертвые учителя. С Днем театра.

Комментировать Всего 7 комментариев

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

Возвращаться в профессию только ради Богомолова - непрофессионально.

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

Ох, Тамара, вы такая страстная!

А про Богомолова - ну,  не видел я ни одного Богомолова. Не потому, что брезгую или завидую, а вот не видел - и всё. Не хожу в театр.  Могу вот рассказать про нового Зайдля - очень хорош новый Зайдль.

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

Новый - очень смешной.

Но вы правы, это диета.

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

"Вера".   Там много гэгов, как в немых комедиях.  В целом что-то беккетовское. Если вам от Беккета смешно, то и тут будет.

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

Прям ухахатывались? Удивительно продвинутые.

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

Ну, понимание , что Кафка - это смешно (и смешно тоже) пришло где-то в шестидесятые. Наверно, в связи с тем же Беккетом. Вот я и удивился, что кто-то смеялся еще при жизни Кафки, и не просто отмечал комическую природу абсурда, а прям от души хохотал.

А где вы "Веру" скачали? Мне пришлось в кино пойти, хотя я и убежденный пират - нигде не нашёл.

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

У меня тоже стоит программка, но не хочет ничего захватывать.

(И хоть я недостаточно продвинут, чтобы хохотать от Кафки, я не могу отрицать в нём комическое).

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором