Все записи
16:07  /  30.09.13

11230просмотров

Город, где жгут людей

+T -
Поделиться:

Бывало и хуже: в июне молодые москвичи отрезали бездомному голову и сыграли ей в футбол, предварительно сняв скальп. Сейчас бомжа всего лишь подожгли, всего лишь сняли это на мобильник, всего лишь 60% кожи обгорело — жить будет. Сам виноват, пишут читатели

Про чужие страдания читают неохотно — это чисто столичная особенность. Здешние нищие слишком профессиональны, слишком умело тычут в лицо уродствами, когда вокруг и так уродливо. Трудно не очерстветь, если твою эмпатию ежедневно пробуют на прочность. И потому, столкнувшись с жутью, средний москвич отворачивается, жмет escape, переводит разговор на что-то приятное. На литературу, например.

Я вот люблю пражcких писателей, а вы? Никогда в Праге не был, но ее литературный образ пленителен. Майринк, Гашек, Кафка, Чапек — очень разные авторы, но Прага их книг поразительно похожа. Город големов и роботов, город психов и бюрократов, где шпики щерятся из-за угла, а в пыльных кабинетах торчат чиновники, загадочные, как плесень.

Закрываю книжку, вспоминаю про замученных бомжей и задумываюсь, какой Москва останется в истории и в тексте.

«А почему эти люди таскали с собой горючее вещество? Чтоб случайных бомжей поджигать средь бела дня? Они целенаправленно искали именно этого бомжа, значит это не хулиганство, а месть. Может, бомж машины обкрадывал, ну не просто же так облили горючим», — пишет некий «гость №6637» на форуме «Комсомолки».

Москва — город сдержанных и рассудительных. Любую жестокость здесь обсуждают без особых эмоций — кто-то, правда, требует поджечь поджигателей, но большинство убеждено в виновности бомжа. Разговор интеллигентный, без мата. Свежий хит Рунета — видео, где Елена Малышева объясняет, как правильно какать, — вызвал гораздо больше агрессии.

«А зачем спасать бомжа и тратить на это силы и деньги? Они априори противопоставили себя обществу, вот и пусть свои проблемы сами решают», — пишет какой-то Андрей.

Москва — город успешных и гордых. Больше всего они гордятся, что они не бомжи. Бомж ведь сам виноват, что живет на улице: ему это нравится, а мог бы на завод устроиться или вовсе начать свое дело. Бедный сам выбрал бедность — он просто ленивый неудачник. Инвалид сам виноват, что побирается по электричкам, а мог стать как Стивен Хокинг или Ирина Ясина!

Да, сгоревший бездомный — простой, уголовный случай. Но трагикомическая логика «бомж сам виноват» — следствие другой, куда более пристойной и привычной логики. Одна знакомая дура, из театральных, в восторге вернулась с югов: «Эти индусы живут в грязи, но им так нравится, это их выбор. Они от этого становятся очень одухотворенные». Не знаю, в какой грязи одухотворяется моя знакомая, но у нее замечательное представление о социальном дне: что-то вроде солярия или качалки, откуда возвращаешься похорошевшим.

Москва — город сильных, умных, здоровых людей, которые никогда не умрут, не состарятся, не заболеют. Они с презрением смотрят на беззащитных. И иногда — не слишком часто — обливают их керосином и подносят спичку.

Ну хорошо, я передергиваю. Это не только Москва. Это целый континент мучителей. В родном Питере, в Калуге, в Туле — всюду издеваются над бомжами, грабят стариков, насилуют детей и женщин. Надругаться над слабым — естественный поступок.

Но меня не волнует Калуга. Сейчас меня волнует лишь один, конкретный случай. Минувшим вечером в Москве сожгли человека. На улице Фестивальной, на выходе из «Седьмого континента» — туда еще ходит наш выпускающий Дима Брисенко, он там живет, утверждает — приличный район.

«Дуралей, говорил я себе, ведь это — обыкновенное убийство! Ты что, не видел крови? Или не был заляпан собственной кровью, как свинья грязью? Не ты ли кричал своим солдатам, чтобы они быстрее копали яму для ста тридцати убитых? Сто тридцать трупов в ряд занимают немало места, даже если сложить их тесно, как дранку… И ты расхаживал вдоль этого ряда, курил сигареты и орал на команду: “Давай, давай, кончай поскорее!” Разве не ты видел столько мертвых, столько мертвых…То-то и оно, ответил я себе, я видел множество трупов, но не видел одного-единственного Мертвого; не опускался перед ним на колени, чтобы заглянуть ему в лицо и коснуться его волос. Мертвый страшно тих; с ним надо быть наедине… и даже не дышать… чтобы понять его». Это Карел Чапек, один из создателей литературной Праги — жить в которой, право, приятней, чем в настоящей Москве.

Видео с обгоревшим бомжем пока никто не выложил —  вероятно, парни испугались шумихи, а может, для себя снимали. Но тысячи других случаев задокументированы. Это потому, что Москва — город талантливых фотографов и операторов, и когда по соседству  кого-то мучают, они твердо стоят на ногах, рука не дрожит, картинка отличного качества.

Говорят, терпимость к чужим страданиям — один из признаков начинающейся шизофрении. Есть шанс, что на некоем высшем суде этот город признают невменяемым.

Комментировать Всего 1 комментарий