Все записи
МОЙ ВЫБОР 14:22  /  17.11.14

2383просмотра

Приглашаю на презентацию пьесы про Льва Троцкого

+T -
Поделиться:

Года три назад, еще до войны, я написал ультралевую антивоенную трагикомедию. Как чувствовал, ей Богу. Называется она «Л». Для трех масок, хора и музыкантов. Про Льва Троцкого в изгнании. Пьесе отказали два журнала (в том числе «за пропаганду нетерпимости к французским крестьянам» и упоминание мексиканского президента-коротышки), а потом я и сам решил, что не время скрещивать Софокла с цирком. В итоге пьесу —  безнадежно короткую и причудливую — приютила «Современная драматургия».

Вот я и приглашаю вас на презентацию нового номера этого героического журнала. Нас там будет несколько, современных драматургов. Почитаем вслух, погутарим, потусуемся.

Место: Российская государственная библиотека искусств (Большая Дмитровка, 8/1)

Время: 20 ноября, 18:00

А под картиной "Ella juega sola" (1938) спрятался кусок пьесы. Просто на всякий случай.

 

Л. Вот закрою глаза и увижу лед.

Наталья. Брось. Вышло солнце. И крестьяне выламывают лозу. Суази-сюр-Эколь, Шайи-ан-Бьер, Буа-ле-Руа.

Л. Лед под веком, и вечная степь в снегу, мертвый тупик, молчание паровоза, двенадцать суток среди метелей. Конвой окоченел. Лед на сером сукне, лед на злых молодых ресницах. Ухо у часового, помню, отмерзло до черноты, но он все пялился в бескрайний лед и трусил кричать. Дурак.

Наталья. Очнись. Солнце гуляет по деревням. А именно: Баланкур-сюр-Эссон, Понтьерри-Сен-Фаржо, Ле-Шато-де-Дам. Запиши это.

Л. Помню: распорядитель наших похорон, ничто в шинели, большой чин, шпалы в петлице.

Наталья. Пустые глаза, как рты без зубов. Тонкий, как кнут, спрятанный в рукаве. Кукла человека. Все хвастался новой формой, выворачивал подкладку, все показывал шлем изнутри, говорил – а летом у них по уставу фуражки, летом черные ремешки на фуражках.

Л. Петлицы с малиновой окантовкой. Лица сына не помню. Но помню петлицы и ремешки.

Наталья. Суази-сюр-Эколь, Шайи-ан-Бьер, Буа-ле-Руа.

Л. Аминь. Поезд рвет чернозем, за окном разбитая на квадраты ночь, и вот, некогда теплое море, и пароход, забытый во льдах. Серые шинели передают нас друг другу, мы обрезки червивого мяса в их руках. Гражданина Троцкого Льва Давидовича – выслать – из – пределов – СССР. Гражданина Троцкого Льва Давидовича – выслать – из – пределов – СССР. Однажды я забуду поднять веки и они смерзнутся окончательно.

Хор

человек

              распахнул

                                  рот

                                          распахнул

                                                              рот

он орет

               и лежит в снегу

человек

               родился

                               лицом

                                            в сугроб

у него

           некрасивый

                                изгиб

                                            губ

мама

           дай мне другой

                                       рот

надели

            меня

                       другим языком

мама

           крови

                       хочу

                                  сырой

если

           высохло

                       молоко

Бумажный человек. Смердящие подонки троцкистов, зиновьевцев, бывших князей, графов жандармов, все это отребье, действующее заодно, пытается подточить основы нашего государства.

Хор

человек

               родился

                                пять

                                          минут

назад

           но уже

                       идет на суд

человека другие

                             люди

                                       мнут

теребят

              и режут

                             на колбасу

человека лишают

                                 машин

                                             и книг

прокурор

                   приготовил

                                         мешок

                                                      камней

пять минут назад человек возник

через два

                  часа

                            ему

                                       конец

Бумажный человек. Народы всего мира в великих битвах завтрашнего дня сметут с лица земли, как былинку, врага народа Троцкого и его шайку, где бы она ни притаилась, какие бы новые козни ни злоумышляла, какими бы новыми предательствами, изменами и подлыми делами она им ни грозила.

Хор

человек

           распахнул

рот

           распахнул

рот

он стоит

               без брюк

                                 на фоне

вьюг

человек

                никогда

                               не врет

и за это

               сегодня

                            его

                                  убьют

мертвый

                он нехорош на вид

человек

                лежит

                                и плюет на всех

Бумажный человек

Троцкого

                 Льва

                            Давидовича

выслать

                из

                       пределов

                                        СССР

выслать

                  из

                           пределов

                                                 СССР!

Комментировать Всего 1 комментарий
не могу удержаться. Обожаю эту сцену! Почему-то очень часто вспоминается :-)

– Тетушка моя, Настасья Ивановна, – сказал Иван Васильевич. Я поклонился.

Приятная старушка посмотрела на меня ласково, села и спросила:

– Как ваше здоровье?

– Благодарю вас покорнейше, – кланяясь, ответил я, – я совершенно здоров.

– Зачем изволили пожаловать к Ивану Васильевичу?

– Леонтий Сергеевич, – отозвался Иван Васильевич, – пьесу мне принес.

– Чью пьесу? – спросила старушка, глядя на меня печальными глазами.

– Леонтий Сергеевич сам сочинил пьесу!

– А зачем? – тревожно спросила Настасья Ивановна.

– Как зачем?.. Гм... гм...

– Разве уж и пьес не стало? – ласково-укоризненно спросила Настасья Ивановна. – Какие хорошие пьесы есть. И сколько их! Начнешь играть – в двадцать лет всех не переиграешь. Зачем же вам тревожиться сочинять?

Она была так убедительна, что я не нашелся что сказать.

Но Иван Васильевич побарабанил и сказал:

– Леонтий Леонтьевич современную пьесу сочинил!

Тут старушка встревожилась.

– Мы против властей не бунтуем, – сказала она.

– Зачем же бунтовать, – поддержал ее я.