начало, продолжение

Липучкина с Зиной двинулись в кабинет Укоровой для доверительного разговора.  После соглашения с Аполлоном Потаповичем относительно  продажи студентам межпредметных связей за отдельную плату Шехерезада Ивановна торжествовала. Она вцепилась в студентов железной хваткой и каждому потоку, проходящему через ее цепкие руки, раз в семестр (чтобы не перетрудиться), читала лекцию по валенкологии  на совершенно добровольной основе по предварительно заключенному и оплаченному до экзамена договору, с предъявлением перед экзаменом квитанции об оплате. Иногда случались осечки, и не все студенты соглашались прослушать драгоценную лекцию. А однажды произошел и вовсе вопиющий случай.

Шехерезада Ивановна смогла запугать сто тридцать восемь заочников, каждый из которых обязался уплатить ей за лекцию пятьсот рублей через сберкассу.  После лекции уважаемый профессор проверила список уплативших и, о, ужас! Оказалось, что вместо ста тридцати восьми студентов уплатили сто тридцать семь. Сто тридцать восьмая девица просто помахала на экзамене перед носом профессора какой-то бумаженцией с чернильным штампом, получила в зачетку «тройку» и укатила домой,  в далекий край. Профессор не верила своим глазам.

– Да ведь она показывала мне квитанцию! – истерично кричала Липучкина в бухгалтерии, – Найдите эти деньги и выплатите их мне!

Не добившись от институтской бухгалтерши желаемого результата, мадам Липучкина стала разыскивать свои пятьсот рублей во всех бухгалтериях города, пробуждая в памяти их сотрудников незабвенную чеховскую госпожу Мерчуткину, женщину слабую и беззащитную.

– Зинаида Петровна! Он страшный человек! – возбужденно зашептала  Липучкина, едва Укорова прикрыла дверь своего кабинета. 

– Кто, Аполлон Потапович?

– Он тоже. Но я о Салазкине. Он скоро всех нас продаст в рабство вместе с подвалом. Почем вы знаете, может он в подвале вместе с картошкой тайно держит рабов-азиатов? – полушепотом негодовала Шехерезада Ивановна. – Чему же удивляться, если у нас высшим образованием заправляют бывшие буфетчицы, а вся работа ложится на люмпен-профессариат?

Зина кожей почувствовала волны жгучей ревности профессора к доходам Салазкина и почесала локоть. Наступила пауза величиной с антракт. Липучкина сверлила взглядом Зину. Зина смотрела на освещенную заходящим солнцем Липучкину.

– Вы знаете, Зинаида Петровна, что Салазкин хочет отобрать у вас ваш отдел? – спросила Липучкина, подойдя на цыпочках к Зине вплотную.

– Пусть берет, – пожала плечами Зина и отодвинулась от знойного дыхания мадам профессора.

– Бог с вами! Этот прохвост сразу обложит нас оброком в пользу какого-нибудь «Союза меча и орала», – снова подступила Липучкина.

– А хотите я вам, Шехерезада Ивановна, вручу свой отдел? Вы нас всех и спасете, – Зина отошла к окну и задернула шторы.

Липучкина встревоженно посмотрела на Зину:

– Нет, Зинаида Петровна. Вы не должны передавать ваши обязанности никому. И вместе с вами мы будем противостоять буфетчицам и сутенерам. Я научу вас, как это делается. У меня есть нужные связи в…

В коридоре послышались шаги, кто-то быстро спустился по лестнице. В глазах Липучкиной отразилось беспокойство:

– Вы видите, что делается? Стоит только шепотом заговорить о них, как они уже тут. Вот черти!

Зина посмотрела на часы и с облечением сказала:

– Ой, пора бежать на занятия! Шехерезада Ивановна, давайте обсудим наше общее дело завтра.

– Да-да, – быстро согласилась Липучкина, – Всего хорошего! – и, опустившись с носочков на полную ступню, моментально удалилась.   

 3. Сон

 Холодним зимним вечером атмосфера аудитории 8-А была теплой и уютной. Студенты сидели за партами, мирно ожидая начала экзамена.

Вдруг дверь открылась, и в аудиторию вплыла, покачивая боками старинная пузатая чернильница. Чернильница оказалась совершенно живой и расторопной, ростом чуть выше полутора метров, с женскою кудрявой головою вместо крышки. Оказавшись за кафедрой, откуда виднелась только крышечка, то есть голова чернильницы, она зычно крикнула:

– Смир-рно! На первый-второй рассчитайсь!

Студенты вскочили мигом из-за низких парт, словно поднятые в воздух некою неведомой силой и, выпучив от рвения глаза, стали выстреливать в воздух: «Первый! Второй! Первый! Второй…»

– Первый два шага вперед, второй на месте! Раз-два! – гаркнула чернильница.

Перед кафедрой вмиг выстроились две шеренги.

– Как живете, молодцы? – заинтересованно спросила чернильница командным голосом.

– Та, спасибо, мамо! Бараны здешние, конечно, совсем не те, что у нас на Запорожье, но отчего же и не жить как-нибудь, – мирно откликнулся спокойный мужской голос.

– Вот и славно, ребята! С каждого по полтыщи через кассу, первые идут, вторые ждут! Шагом марш! – скомандовала чернильница.

Дверь аудитории сама собою распахнулась, и первая шеренга бодро отправилась в кассу, а вторая осталась неподвижно стоять на месте. Не прошло и минуты, как первая шеренга с белыми листочками в руках маршировала на место, а вторая строем отправилась по ее стопам и через минуту уже стояла позади первой шеренги, также с белыми листочками в руках.

–  А теперь споем! Песню запе-вай! – объявила чернильница.

На мотив «У дороги чибис», студенты дружно затянули, первая шеренга первым голосом, а вторая  –  вторым:

Мы заявим твердо бедному студенту:

«Что кричишь, волнуешься, чудак,

Если денег жалко, если денег нету,

То зачем, зачем идете вы сюда?»

– Молодцы, ребята! Хвалю! А теперь по одному, с квитанциями, ко мне! Шагом марш!

Студенты стали вылетать по очереди из шеренги и оказывались перед кафедрой напротив чернильницы, протягивая каждый ей свой белый листочек. Чернильница хватала листочек одной появившеюся из бока толстенькою ручкой, а другой, выскочившей из другого бока, откидывая назад свою головку, макала в себя штампик с надписью «Уплочено», отпечатывая его затем на лбу подлетевшего студиозуса.

Лишь только все студенты были опечатаны, внезапно в кафедре открылось горизонтальное окошко, и оттуда, словно чертик из табакерки, выскочил Аполлон Потапович с колокольчиком в руке и в одежде проводника. Аполлон Потапович зазвонил в колокольчик и проблеял: «Вторая смена! Вторая смена!» И окошечко захлопнулось, пряча Аполлона Потаповича в своих недрах.

Обе шеренги студентов одновременно взмыли вверх, уносясь по домам. На смену им летели две другие.

С улетающих стай сыпались вниз, как снег, белые перья. Перья кружились хороводом и плавно опускались на землю. На земле белый снегопад неутомимо собирала со звоном в совок Пенелопа Карповна. Когда совок наполнялся, она высыпала из него сверкающие белые монеты Сене Салазкину за пазуху. Пазуха у Сени совсем разбухла, порозовела и стала похожа на коровье вымя.  К Сене подплыла пузатая чернильница и аккуратно оштамповала его вымя: «Уплочено»…

4. Так не бывает

 Проснувшись, Зина подумала, что не хочет идти на работу. Однако она пошла и прочла лекцию своим студентам, после чего настроение, как обычно, улучшилось.

Уходя домой, Укорова собрала все свои вещи и сняла табличку со своей фамилией с двери своего кабинета, ликвидировав таким образом целый отдел.

  Отсутствие таблички было тут же замечено, и директора немедленно оповестили об этом дерзком поступке.

Аполлон Потапович пришел в недоумение. На его памяти еще никто отделами не бросался без разрешения начальства. Он издал устное распоряжение о временном замораживании отношений с опасной лазутчицей Зиной впредь до его дальнейших указаний. Варвара Кузьминична тут же распространила распоряжение  через свои международные связи.

Зина продолжала спокойно проводить занятия со тудентами и снова стала заниматься наукой, совершенно забыв о Пухорылло.

Не в состоянии поверить в происходящее, Аполлон Потапович, по-прежнему ожидая подвоха со стороны Зины, приказал сменить замки во всех помещениях филиала и установить решетки на всех окнах. Варваре Кузьминичне был выдан специальный мобильный телефон, чтобы она постоянно сообщала директору о перемещениях Зины по филиалу.

Но Зина за компрометирующими материалами не охотилась и никуда не жаловалась.

Значит, никто ее не прикрывает, решил Аполлон Потапович и успокоился...

Быстрая машина стального цвета, прижавшись к дороге, летела по шоссе в направлении Шпынятина. Еще несколько таких же быстрых машин можно было наблюдать на трассах, ведущих в Козлятин, Мылоюрск, Старогреевск и Мышенорино – там размещались разнообразные филиалы всяких столичных вузов. В машинах сидели неприметные на вид серьезные молодые люди невысокого роста с аккуратной стрижкой  и большими полномочиями.

Стальная машина неслышно подкатила к Шпынятинскому филиалу, все еще возглавляемому Пухорылло. Двое молодых людей легко выбрались из авто и упругим шагом поднялись на крыльцо. Вахтерша, приняв их за студентов-заочников, беспрепятственно пропустила пришельцев в удел Аполлона Потаповича.

Один пришелец остановился у расписания и внимательно его изучал в течение пяти минут, делая отметки в маленьком блокноте, другой за это же  время прошелся по коридорам, заглянул в подвал, аудитории, библиотеку и туалеты.

Затем облупившиеся стены коридора безмолвно пропустили молодых людей мимо себя, ничем не выдавая Аполлону Потаповичу их присутствия. Один направился в учебную часть, другой – в бухгалтерию.

Ничего не подозревающий о перемещениях посторонних лиц во вверенном ему филиале Аполлон Потапович в то же самое время блаженствовал в новом кожаном кресле и повествовал, словно кот Баюн, собравшимся вокруг по его команде подчиненным о своих выдающихся способностях. Свои слова он подкреплял демонстрацией новой порции свежеизданных трудов с веселыми картинками.

Вдруг дверь кабинета отворилась и выдала  Аполлону Потаповичу посторонних молодых людей.

–  Добрый день, –  своим собственным голосом вежливо произнес первый молодой человек, направляясь к Аполлону Потаповичу и доставая из кармана служебное удостоверение.

–  Здравствуйте, –  приятно добавил второй, приближаясь к Пухорылло и разворачивая перед его носом свой документ. 

«Так вот, кто за нею стоит…» – пронеслось в голове Аполлона Потаповича. Руки его похолодели и задрожали...

 Спустя месяц студенты-заочники наблюдали в окно, как Аполлон Потапович Пухорылло в одежде дворника выгонял из двора филиала НАКоПиМ пятнистую корову.

Прошло еще три месяца. На двери в подвал все того же филиала Сеня Салазкин привинчивал отверткой табличку: «ООО «Центурион». Услуги по уборке территории. Генеральный директор А.П. Пухорылло».  

А табличка с названием филиала НАКОПиМ пополнилась словом "эффективный".

Это был фантастический рассказ. Все его события и персонажи повествования вымышлены автором, а возможные совпадения с действительностью являются чистой случайностью.