Она лежала голой на столе в пустом зале. Она была красивая. Почти пустое помещение. Очень чисто. Меня немного беспокоит специфический запах. Вошли двое мужчин и устало направились к столу.

В этом же городе семь дней назад в детском садике маленький ребенок ждал маму. Всех уже забрали, ребенок остался один с няней. Уже не с кем играть. В части комнат выключается свет. Ребенок стоит  у окна и смотрит на дорогу. А мамы все еще нет. Задержалась.

Разрез между грудиной и ребрами по хрящам. Грудь сдвигается в сторону. Открывается грудная клетка. Внутри пусто и красно.

Женщине не больно. Она уже полдня как мертва.

Естественный конец у нас у всех один – смерть. Иногда мы идем к врачу, чтобы отсрочить даже не ее, а активный период своей жизни. Иногда медицина нам в этом помогает.

На мне маска. Маски в морге носят, чтобы не вдыхать неприятные запахи. В этом отличие от маски для операционной, которую используют, чтобы не передать инфекцию больному.

Тело лежит на столе. Когда-то это был человек. Наверное, у человека была семья, дети и маленькие радости.

Я читаю историю болезни. Сын 3 года, дочь 5 лет.  Она наверняка обещала детям вернуться очень скоро.  Вы знаете, как это происходит?  Помните в детстве – вы в садике, а мама обещала скоро прийти.  Так и тут. «Скоро приду. Полечусь и вернусь».

Из истории болезни: тиреоидит, показания к плановой операции – удаление части щитовидной железы.

Я смотрю на кучу мяса на столе. Патологоанатом последовательно исследует все органы. Лечащий врач наблюдает.

Патологоанатом пожимает плечами. Сама плановая операция не привела к смерти. Лечащий врач облегченно вздыхает и отходит.  Заключение  – смерь от шока.

Скорее всего, это был тиреотоксический криз. Возможно, пациента плохо подготовили к операции. Точная причина неизвестна.

Представляю ее мужа. Вот он прямо сейчас идет к дивану, садится, обнимает играющих детей, смотрит в одну точку и чувствует, что надо встать, надо что-то сказать детям, надо ехать в морг. И еще ему надо завтра вести детей в садик.

Выхожу, снимаю маску.  Студенты прячут свои маски в сумки и отправляются на следующее занятие в хирургическое отделение. У половины из них нет второй стерильной маски. Значит, в половине случаев ничего не изменится. Мы будем приходить к врачу, чтобы превратить его  и свою жизнь в трагедию.

Остается надеяться, что папа не заболеет.