Все записи
12:13  /  13.10.17

1116просмотров

Камю, да не тот

+T -
Поделиться:

 

Однажды я попробовал читать книгу писателя Камю, запивая коньяком «Камю». Смысла того эксперимента уже не помню, но помню итог: и произведение мне не очень понравилось (кажется, то была «Чума»), и коньяк в неразбавленном виде не лег на душу. Обжигал язык. Было мне тогда лет двенадцать.

Насторожившийся читатель, должно быть, потребует объяснений.

Дед мой был человеком богемным и по тогдашним меркам весьма – временами – состоятельным. Книги его продавались хорошо, тиражи были большими. Дома стояло пианино (едва ли не «Бехштайн», но точно не поручусь), иногда дед играл Шопена. Нот он не знал. Откуда в выходце из обедневшего казачьего рода обнаружились и идеальный слух, и литературный дар – одному Богу ведомо.

Дедом, кстати, мы его не звали: Иван и только Иван. Таков был закон.

Еще – в другом углу гостиной – стоял бар из красного дерева, скрывавший в своих изумрудных глубинах, словно пещера Аладдина, невиданные сокровища. А на баре стоял секретный радиоприемник, подаренный Ивану рабочими какого-то секретного завода: он ловил программы, слушать которые советскому человеку было не положено. Как нетрудно догадаться, приемник был настроен на «Голос Америки».

Таково было мое пионерское детство. Вернувшись из школы, я усаживался у секретного приемника, читал, слушал звуки иных миров… взрослые, возможно, о чем-то догадывались, но ничего не говорили. Единственное, чего никто не мог предположить, так это того, что смелый пионер проторит путь в изумрудные глубины (изумрудные, оттого что панели были отделаны темным зеленым стеклом и загорались, когда поворачивалась зеркальная подставка – о, что это был за бар!).

Опытным путем было установлено, что в чистом виде все эти жидкости из пузатых бутылок темного стекла пить невозможно. Но если разбавить их лимонным сиропом в пропорции три к одному, а избыточную сладость пригасить белым болгарским вином с розой на этикетке (полагаю, любой бармен, узнай про этот рецепт, долго бил бы меня шейкером по голове) – то выходило очень даже ничего.

Таким образом, бутылки в чудесном баре время от времени опорожнялись (этой фразой автор пытается уместить ностальгический мемуар в сборник «Пустые бутылки принимаете?»).

Бабушка о тех временах вспоминала так. Получив гонорар, дед вез ее в столицу, где ему, депутату Верховного Совета, полагался номер в гостинице «Москва», прямо у Кремля. Театры, компании, рестораны, разговоры до утра, выезды в Переделкино, завтраки в номер. Потом, несколько поиздержавшись, с остатком гонорара Иван возвращался домой, в Алма-Ату, где веселая творческая жизнь продолжалась, пусть и не в таком изобилии. И рано или поздно наступало то утро, когда дед выходил на кухню, несколько растерянный, держа в руках толстые пузатые бутылки из-под камю и разных прочих сартров.      

- А скажи, Женя, - говорил он, - такие… принимают?

 - Нет, Ваня, - отвечала она (теперь, давно уже женатый человек, я хорошо могу представить этот тон), - таких не принимают.

 

 Из ненаписанной книги «Пустые бутылки принимаете?»

 

 

Комментировать Всего 2 комментария
Anton Litvin

Андрей (если позволите), совет. Поменьше понтов, побольше литературы. (Хотя бы как в первом материале.)

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Киреев

Спасибо, но я уже давно определился в пропорциях. 

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Надежда Рогожина, Андрей Занин

Новости наших партнеров