Все записи
11:29  /  4.11.17

1470просмотров

Утка N...

+T -
Поделиться:

Впоследствии выяснилось, что великий человек оказался… (впрочем, зачем же сразу с разоблачений), но тогда, два десятка лет назад, когда Париж еще стоил обедни, когда воды Сены, казалось, не были так мутны, как ныне… (но не будем превращаться в старого брюзгу – еще в сказании о Гильгамеше писано, что вот раньше были времена, а теперь не то, не то!) – в те отдаленные от нынешних дни пожать руку великого человека многие почли бы за подарок судьбы. Подарков таких я получил два, и по сию пору помню и сопутствовавшие обстоятельства, и переживания, и – здесь это слово будет, пожалуй, вполне уместно – послевкусие. Помню и удивление: длинные аристократические персты оказались не по-старчески цепкими, и укол тщеславия: теперь, согласно модной теории, меня отделяет от всех великих минувшего века – от императора Хирохито, американских президентов, начиная с Рузвельта, от Мэрилин Монро и… да что там, начнешь вспоминать, голова пойдет кругом! – всего одно – вот это – рукопожатие.

Прошли годы, великий старец упокоился с миром, оставив потомкам книгу воспоминаний. Я долго охотился за ней, наконец нашел, дождался – помню, был теплый венский вечер, дети улеглись – поднялся на крышу, прихватив книжку, сигарку и коньячок, уселся в плетеное кресло, предвкушая редкое удовольствие. И довольно быстро, странице на десятой, обнаружил, что покойный автор был напыщенным самовлюбленным... как бы это помягче сказать… не мудрецом. Каковое открытие несколько девальвировало ценность моего, через рукопожатие, знакомства с императорами и президентами. Увы мне, увы.

А впрочем (думал, пуская дым в низкое небо Внутреннего города) отчего это я решил, что некто, славный одними делами, должен быть велик и в других? Прекрасный тенор может быть дурным поваром, да и человечишко дрянь, примеры чему при желании отыскались бы, не покидая нашего квартала. Да мало ли таких случаев – сентенция про талантливого человека, который талантлив во всем, отчаянно выдает желаемое за действительное, а действительное – за желаемое…

И, перевернув со вздохом сожаления последнюю страницу, выпустив последнее кольцо, глубоко за полночь спустился я в гостиную, где, в рамке из мореного дуба (ну как же – драгоценная вещь!) стояла на каминной полке открытка с номером утки.

Моей утки.

 ***

Любезный читатель! И вовсе я тебя не дурачу, каковое подозрение, должно быть, закралось в твою светлую голову, а в меру отпущенных скромных способностей пытаюсь рассказать про парижский ресторан «Серебряная башня» и чем он был славен в те давние времена, когда нынешние снобы и гурманы еще ходили под стол пешком и если в чем-то и разбирались, так это в сортах манной каши. Но и в пропагандисты знаменитого заведения меня тоже никто не нанимал, а посему, дабы объяснить, о чем идет речь – лишь одна история, я вспоминал ее оба раза, сидя в полукруглом зале на четвертом этаже с видом на остров Сен-Поль и зады Собора Парижской богоматери.

Однажды здесь обедали два человека. Первый был королем Людовиком, второй – кардиналом Ришелье. А в другом конце зала (того самого, полукруглого, на четвертом этаже – но тогда еще без лифта) готовились к трапезе папские прелаты.

Король с кардиналом, должно быть, украдкой изучали иностранных гостей, и в том нет ничего предосудительного – как будто вы не рассматриваете исподтишка публику в соседнем углу.

Прелаты помолились. Потом , перекрестившись, приняли извлеченные слугами из бархатных мешочков какие-то чудные, ни королем, ни кардиналом ранее не виданные инструменты.

То были вилки.

 ***

Прошло – как пишут в титрах – много лет. Ресторан принадлежал все той же семье, погреб его когда-то считался лучшим и в старом свете, и в новом. Специализировался на дичи, все больше на утках. В какой-то момент, лет двести назад, поданных уток начали считать. А потом кто-то додумался раздавать гостям карточки с номером его птицы – у меня таких было две, одна затерялась во время метаний по белу свету, вторая была торжественно забрана в рамку мореного дуба.

Утки в «Серебряной башне» не только номерные, но и именные. Несколько блюд названы в честь величайших из великих (приходится злоупотреблять этим эпитетом, но в нашем случае этой напасти, боюсь, не миновать). Мы с братом-мусью, парижским моим приятелем, бонвиваном и мотом, брали обычно утку Дассо.

А история была такая. Однажды в «Серебряной башне» ужинал богатейший человек Франции, промышленник Дассо.

- Как это было? – спросил его по окончании трапезы будущий автор столь разочаровавших меня мемуаров, Клод Террайль, наследник и тогдашний управляющий фамильной империей.

- Недурно, - ответил месье Дассо. – Но моя бабушка в деревне утку делает лучше.

 И великий (о Боже, снова – великий) отец французской послевоенной индустрии пошел на кухню, сбросил пиджак, закатал рукава – и приготовил утку по рецепту своей деревенской бабки. Что это за рецепт, за давностью лет уже не помню. Кажется, из тушки вынимают кости и выдерживают в соусе из диких слив. Но не об этом речь…

 Вряд ли я когда-нибудь снова открою книгу месье Террайля. Она полна жеманного самолюбования, завышенных восторгов, утомительных длиннот. Что же до королей и президентов, императоров и звезд Голливуда, знаменитых писателей и потомков славных родов – те дружно подтверждают предсказание Оскара Уайльда: «Все великие личности рано или поздно обречены оказаться на уровне их биографов».

 Но один розыгрыш ресторатору удался на славу. В один из вечеров явился к нему Орсон Уэллс (и снова никак не разминуться с эпитетом «великий») и на правах старого друга подсел к хозяйскому столику. В какой-то момент, отлучившись по делам на кухню, Террайль заметил, как бесцеремонный американец, думая, что его никто не видит, залез своей ложкой в его суп. Вернулся, не подавая виду. Потом попробовал суп, отложил ложку, велел позвать главного повара.

- Вы уволены, - сказал он ему. – В вашем супе следы посторонних продуктов.

И перечислил ингредиенты блюда своего гостя.

Бедолага побледнел, но еще больше побледнел автор «Гражданина Кейна».

- Вы загубили двести порций, - продолжал безжалостный шутник.

Услышав эти «двести порций», повар понял, что участвует в розыгрыше, и от облегчения порозовел. Уэллс, напротив, стал белее бумаги.

- Но, месье, - залепетал, входя в роль, повар, - у меня семья… дети…

- Ничего не знаю. Вы уволены. Двести порций супа, подумать только! Какой позор. Ступайте.

Бедняга поник и поплелся к выходу.

 Уэллс сорвал салфетку.

- Я должен признаться… это я… я залез в суп своей ложкой…

- Поздно, - сказал Террайль. – Я никогда не меняю своих решений.

 (пораженный галльской жестокостью американец до полуночи уговаривал повара переехать в Голливуд с гарантией двойной оплаты и отсутствия изуверской дотошности у тамошних едоков)

 По-моему, смешно.

 ***

Номера своей утки я не помню. На пару десятков тысяч меньше миллиона (а за минувшее время и миллионная птица сложила голову на этот кулинарный алтарь). Номер напечатан на обороте открытки, увидеть его можно лишь путем вскрытия рамы и багета.

И каждый раз, когда меня посещает эта идея, русская лень регулярно одерживает верх.  

 

 

Комментировать Всего 11 комментариев

За русскую лень я бы охотно выпил самой незамысловатой водки в самых незамысловатых обстоятельствах. Андрей, это поддержка!

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Андрей Шухов

У меня, Виктор, запланированы незамысловатая водка в незамысловатых обстоятельствах и тосканское в одном заведении около старой оперы (это программа-минимум) - а там еще будут варианты. Это про наши будущие попойки! 

Эту реплику поддерживают: Victor Bejlis

Теперь можно глядеть вперед без боязни и, разумеется, в надежде славы и добра

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов, Алия Гайса

лучше всего её того... через дымоход. кстати, рецепта от барона Мю, с косточками от вишни у них нет, наверное?)

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов

За давностью лет не поручусь (и не оленина ли с вишней была в оригинале?) - а вообще, теперь уже о Дюкассе неловко говорить (вчерашний день!), а о Терайле и вообще стыдно упоминать. Но всякий раз утки были хороши.   

а насколько я знаю барона (раньше часто с ним переписывались:), то господин барон ни за что не стал бы есть утку со свинцовой дробью, шо это еще за дичь такая?) только с вишневыми косточками.

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов

А точно! Там, помнится, что-то и с вишней было. С вишневым конфитюром, скорее всего. Копаем в правильном направлении!

Эту реплику поддерживают: Стас Северин

Anton Litvin

Да-да-да... Отлично помню оленину с вишневым соусом в ресторанчике над Тэплой (или все же, Теплой...) в Карловых Варах. 

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов

Андрей, спасибо, хороший текст. Только если Вы имели ввиду "пальцы", тогда "персты". А "персть" - это прах, пыль земная...

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов

Уппс, позор мне, позор! Конечно, персты, а не персти, то есть тлен и прах! Спасибо, Дмитрий! 

Оскорбиться за казахскую лень, что ли... Но лень.

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов