Все записи
14:56  /  21.01.20

1248просмотров

Dura lex, а штык молодец. Переписыванию конституции посвящается

+T -
Поделиться:

Переписывание конституции – дело не такое уж безобидное, как может показаться на первый взгляд. Об этом говорилось еще в одной старой книжке, «Писания правителя Шан». Дело там происходит в Китае в 4 веке до Р.Х., но коллизии знакомы, и вот каким боком переписывание основного закона вышло самим переписывателям:

Молодой чиновник из царства Вэй по имени Шан Ян был страстным последователем школы фа цзя. Это важно для понимания того, что произойдет дальше, поэтому остановимся коротко на учении фа цзя ( в западной литературе оно известно как легизм). Легисты считали, говоря языком иных времен, что человек – ничто, а государство – все. Человеческий фактор в управлении царством должен быть сведен не просто к минимуму – к абсолютному, в идеале, нулю. Чем этого можно достичь? Равноправием всех – от первого министра до последнего дворника – перед законом, неотвратимостью наказания за проступки и суровостью этого наказания, каковая суровость, по мнению легистов, должна устранить преступных, устрашить колеблющихся и укрепить достопочтенных. 

Шан Ян не преуспел на службе у правителя земли Вэй и отправился ко двору цинского правителя Сяо, где быстро дослужился до должности премьер-министра. Князь Сяо вдохновился учением фа цзя и поручил переписать законы своей страны в соответствии с его постулатами. Чем Шан Ян и занимался весь срок своего премьерства. 

Но потом начались проблемы. 

Однажды сын князя Сяо в будний день явился во дворец в праздничной одежде, нарушив тем самым официальный протокол. С одной стороны, закон запрещал наказывать наследника – с другой, требовал неотвратимости возмездия. Шан Ян блестяще разрешил этот юридический казус, приказав наказать наставника юного принца – выжечь ему на лбу клеймо. 

Наследник, однако, не успокоился и вскоре снова повторил свою дерзость, то есть, по легистским понятиям, стал считаться рецидивистом. Соответственно, и наказание (снова не ему, а наставнику) было на этот раз строже: тому отрезали нос. Принца же по настоянию премьер-министра отправили в дальнюю провинцию, после чего Шан Ян смог наконец сосредоточиться на окончательной доработке конституции. И на войне против своего родного царства Вэй.

Одного, однако, не предусмотрел наш (вернее, их) премьер: в силу естественного хода событий, изменить который не в состоянии никакой писаный рукою смертного акт, правитель Сяо рано или поздно двинет кони своей церемониальной повозки в лучшее из царств. После чего на престол взойдет – в строгом соответствии с законом – опальный принц, у которого к учителю законности успели накопиться кое-какие вопросы.

Так и произошло. Только лишь весть о смерти князя дошла до ушей принца-рецидивиста, тот обвинил премьера в государственной измене. Шан Ян попытался скрыться, и это бы ему, скорее всего, удалось, учитывая протяженность границ цинского княжества. Но злую шутку сыграла с ним его же реформа таможенной службы, обязывавшая записывать всех проходящих через пограничные заставы. 

Быстро выяснилось, что Шан Ян бежал на родину, с которой еще недавно воевал. Земляки, однако, не стали углубляться в изучение юридической казуистики (на чем в последующие времена сделала состояние не одна адвокатская контора), а быстро выдали беглеца вчерашним врагам, убив тем самым двух зайцев: замирились с неприятелем и отомстили перебежчику. 

Что же полагается по закону за такие деяния? – спросил новый князь у своего обезображенного наставника.

Полагается виновного разорвать на части колесницами, ответил тот. 

Так закончился земной путь премьер-министра цинского княжества Шан Яна, но не закончилась история.

Это еще не все, мой повелитель, - сказал наставник, который в ссылке внимательно изучал постулаты легизма на предмет их применения к своему мучителю. – В законе написано, что весь род государственного изменника должен быть уничтожен.

Ничего себе, наверное, подумал князь, но вслух произнес какую-нибудь древнекитайскую сентенцию, эквивалентную латинской мудрости dura lex sed lex. 

Нетрудно догадаться, что жители земли Вэй на радостях выдали на расправу соседям и всех родственников своего знаменитого земляка.  

Dura lex, а штык молодец, так, кажется, говорят в таких случаях умные люди.