Все записи
13:52  /  12.05.20

1307просмотров

Как бороться со спекулянтами в разгар пандемии. Византийский опыт

+T -
Поделиться:

В июне 541 года в Пелузии, городе-крепости в дельте Нила, стали внезапно умирать воины гарнизона и жители окрестных селений. Это были первые жертвы бубонной чумы, первой чумной пандемии, которая будет свирепствовать более двух веков и погубит до четверти тогдашнего населения подлунного мира. 

Через месяц чума добралась до Газы, в сентябре уже пожинала свои скорбные плоды в Александрии.  «Повсюду царит смерть», - скажет император Юстиниан в первый день весны следующего года, собрав донесения из Египта и Палестины. В апреле мор придет в Константинополь.

Умирали не все заболевшие. Некоторым удавалось излечиться. Среди этих последних был автор «Церковной истории» Евагрий – он переболел чумой в детстве и всю жизнь будет страдать от паховой опухоли, последствия моровой язвы. Чума будет уходить и возвращаться (нынешние исследователи насчитают от одиннадцати до восемнадцати рецидивов в период с 541 по 750 гг.), вторая волна погубит жену, детей и внука Евагрия. 

«Расскажу я и о внезапно появившейся в то время язве, которая, – чего, говорят, прежде не бывало, – продолжалась почти 52 года и свирепствовала по всей земле)... Она вышла, как говорили, из Эфиопии и преемственно обошла вселенную, не оставив, думаю, ни одного человека без того, чтоб он не испытал ее. Некоторые города были так поражены ею, что остались вовсе без жителей; а в других местах она действовала легче... Язва эта обнаруживалась различными болезнями: у некоторых она начиналась с головы, – причем глаза наливались кровью, лицо опухало, – потом переходила к горлу и, охватив его, лишала человека жизни; у других открывался понос; у третьих обнаруживалась опухоль в паху, а за тем – необыкновенная горячка, – и они на другой или на третий день умирали, вовсе не сознавая себя больными и чувствуя крепость в теле; иные впадали в помешательство и в этом состоянии испускали дух; иногда вскакивали на теле и поражали людей смертью черные язвеные чирьи; некоторые, подвергшись язве однажды или дважды и оправившись от нее, после опять подвергались ей и умирали. Способы заимствования болезни были столь разнообразны, что их и не сочтешь: одни гибли от того только, что обращались и ели вместе с больными; другие – от одного прикосновения к ним; иные – побывав только в доме, а те – на площади; некоторые, убежав из зараженных болезнью городов, сами оставались невредимы, зато приносили с собой болезнь здоровым; а были и такие, которые при всем том, что жили с больными и прикасались не только к зараженным, но и к умершим, оставались совершенно свободными от болезни; иные же, лишившись всех своих детей или домашних, хотя и желали умереть и нарочно обращались с больными, однако не подвергались заразе, так как бы она действовала наперекор их желанию».

Летом 542 года эпидемия свирепствовала в Сирии, осенью - в византийских владениях в Северной Африке. Проливы не стали преградой – через год чума проникла на Иберийский полуостров,  оттуда – на юг современной Франции, еще через год добралась до британских островов и Ирландии. Тогда же чумной пожар вспыхнул на Балканах, оттуда перекинулся на Италию, дальше – в германские земли, в Скандинавию.  

В столице империи, по свидетельствам Евагрия и Прокопия Кесарийского (в «Тайной истории» он обвинил императора и его супругу, что они – демоны – и наслали моровую язву) на пике эпидемии в день умирали пять тысяч человек. Умерших поначалу хоронили в предместьях, потом сваливали в траншеи за городскими стенами, а когда могильщики перестали справляться со своими скорбными обязанностями, стали сбрасывать в башни стены и, наполнив их доверху, закрывали кровлей.   За три месяца население столицы сократилось вполовину. 

Автор еще одной «Церковной истории», епископ Асийский Иоанн страстно обличал тех, кто пытался нажиться на постигшем империю бедствии. Переносчики трупов и могильщики вдруг обнаружили, что их ремесло из презренного обратилось в самое важное среди всех прочих, и взвинтили цены. Их примеру последовали прачки, за прачками – владельцы судов, потом и моряки (отчаявшиеся жители Константинополя пытались укрыться от чумы на отдаленных островах). Неожиданно в списке желавших нажиться на беде оказались литераторы – по-видимому, резко вырос спрос на эпитафии. Вслед за писателями подняли ставки оценщики зданий и земельных наделов. Законники, ведавшие делами о наследстве, не стесняясь, задрали цены втрое.   

Дело дошло до императора. Юстиниан, по-видимому, оказался первым в истории правителем, попытавшимся справиться со спекулятивными операциями во время пандемии. Сначала он взывал к совести взалкавших доходов подданных, к законам и традициям, но, обнаружив, что воззвания эти пропадают втуне, нашел решение сколь остроумное, столь и действенное: ввел тройной налог на спекулятивный доход. Заработал лишний обол – три заплати в казну. 

И могильщики, прачки, юристы и писатели скрепя сердце вернулись к прежним, дочумным, расценкам.        

 

(„Византийская мозаика“)