Теперь-то дядюшка Лугнер не так часто радует венскую публику своими эскападами: возраст уже не тот.  А вот еще лет десять назад... О, дядюшка был звездой!  Женат он был тогда на Маузи – годящейся ему во внучки особе с острым личиком (отсюда, видимо, и это прозвище: Маузи – Мышонок) и  пергидрольным причесоном. Маузи мнила себя великой красавицей.  Баумайстер (по-нашему  - прораб) Лугнер и его звездная супруга  являли собой чету невероятной, не поддающейся описанию,  завораживающей вульгарности.

Спустивне одно состояние на то, чтобы ежеминутно находиться в центре всеобщего внимания, дядюшка  Лугнер даже баллотировался в президенты. И,  к величайшему изумлению просвещенных венцев, набрал около десятка  процентов голосов, в  основном в менее просвещенном Тироле.

Несостоявшийся президент с Мышонком вели собственное шоу   «Lugner».  Как не хватает теперь этого зрелища на скучноватых местных каналах! Ходит, бывало,  наш баумайстер по стамбульскому базару, час  ходит, другой, рассматривает кальяны, торгуется с продавцами сладостей, покупает ковры – и все это фиксирует для истории неотступно следующая за ним камера. Я, помнится, ничего другого и не смотрел по местному телику, кроме шоу   «Lugner».  Оторваться было невозможно.

А еще наш герой щедро жертвовал на Венский бал.  Был его главным спонсором.

Впрочем, за благосостояние дядюшки можно не беспокоиться: и сегодня едва ли не каждое второе строительство в городе ведет его компания, и доходы ее  компенсируют дядюшкины затраты на политику, балы,  шоу, Маузи и последовавших за ней все более юных жен. 

А посему баумайстер Люгнер  позволил себе однажды то, что мало кто в нынешней Европе может себе позволить. Выгнал из собственной ложи представителя древнейшей королевской династии.

О, это был скандал так скандал, доложу я вам, сенаторы!

А история была такая. Стареющий аристократ из рода Гогенцоллернов, терпевший, говорят, изрядные затруднения финансового характера, встречает богатую молодую вдову с затруднениями иного рода:  ее престарелый супруг незадолго до того отошел в мир иной при обстоятельствах, навевающих некоторые вопросы. 

Против безутешной вдовы заводят дело, но вскоре  закрывают за недостатком улик.

С такой репутацией рассчитывать на благосклонность высшего света наследнице, ясное дело, не приходится. Но тут – встретились два одиночества. И невиданной силы разгорелся костер!  В сопровождении свиты репортеров парочка несколько лет объезжала  все случавшиеся в Европе светские мероприятия, где их принимали (или не принимали ) в зависимости от вкуса и, рискнем предположить, благосостояния устроителей.

За благосостояние герра Лугнера, как мы говорили, можно не волноваться. Возможно, это обстоятельство и не учли фон Гогенцоллерн со своей вдовствующей спутницей, появившись на венском балу.

Баумайстер Лугнер (я думаю, в этот момент Австрия простила ему все), стоя в дверях своей ложи, непреклонно сказал представителю королевского дома:

- В такой компании я вас пустить не могу.

Скандал, сенаторы, высочайшего класса скандал!  Впрочем, если бы парочку пустили в ложу, скандал вышел бы еще знатнее: помимо Мышонка там находился бессменный бургомистр Вены герр Хойптль.

Уходя, рассерженная вдова бросила баумайстеру – «вы даже порнозвезду приглашали» (была и такая страница в истории бала).

И тут герр Лугнер блеснул еще раз.

- Да, - ответил он с достоинством, - в отличие от вас, мадам, она не скрывает своего ремесла.

Это была блестящая – хоть и запоздалая - иллюстрация к «Капиталу» (он, кстати, снова в моде, в книжных магазинах стоит на полках бестселлеров) : окрепшая буржуазия вытесняет с исторической сцены  одряхлевшую аристократию…

(«Трудно попасть в Вену»)