Предки Марка П. переселились из Польши в Англию накануне второй мировой.Были они людьми состоятельными, и потому Марк, родившийся вскоре после войны, получил блестящее образование в Итоне, недалеко от которого  поселились в свое время польские эмигранты. 

В середине девяностых, когда мы провернули с ним парочку удачных гешефтов, Марк был главой семейной фирмы с отделениями в Гонконге и Аделаиде и большую часть времени проводил в бизнес-классе «Бритиш Эйруэйз».

От обычногопредставителя английского высшего общества его отличало лишь одно (невидимое постороннему глазу) обстоятельство.  Наш  партнер  успешно  сочетал несочетаемое: как  поляк он мог позволить себе быть английским  шовинистом, как англичанин -  шовинистом уже польским. 

Встречая нас в Хитроу, он уморительно копировал таможенника-индуса в чалме:«вы не можете въехать в нашу страну» - пищал он на пиджин-инглиш, тряся, как тюрбаном, роскошной рыжей гривой, и политкорректные его сограждане вокруг нас  чуть не падали в обморок от ужаса.  А один варшавский таксист, курва, вознамерившись нагреть наивного иностранца, повезя его кружным путем из аэропорта Фредерика Шопена в центр, огреб такую порцию  отборного польского мата, что в шоке снес ограждение у парадного крыльца «Хилтона».  

Однажды мы возвращались в его поместье недалеко от Итона (французы смело именовали бы увитое плющом старинное двухэтажное строение как шато,по-британски сдержанный хозяин обходился словом «хаус»).  У поворота на Слоу Марк, что-то тревожно высматривавший на дороге, сообщил: «в том красном ягуаре – цветные».  Красный ягуар катил метрах в ста впереди нас и ничего предосудительного на мой взгляд не совершал.  Минут через десять мы его нагнали. В салоне, мерно дергая под рэп курчавыми головами, сидели черные хлопцы.

По версии нашего англо-поляка, на дороге есть три беды. Первая – женщины за рулем. Вторая – цветные.Но есть и третья, самая страшная: руль в руках цветной женщины.  Разумеется, это всего-лишь совпадение, но когда, перепутав полосы, в нас чуть не въехал какой-то драндулет,  в нем восседала роскошная африканская дама в канареечном бурнусе.

Женат был Марк на изящной красавице, вывезенной им с каких-то тихоокеанских островов.Слушая мужнины эскапады об опасности, идущей от цветных дам за рулем, она  хохотала,  сверкая жемчужными зубами. И, конечно, после поздних трапез в лондонских ресторанах загрузившуюся  под ватерлинию компанию в Итон везла прекрасная островитянка.  Марк П. отчего-то не видел тут никакого противоречия.     

И однажды в поместье забарахлил телефон.

Дело случилось в те отдаленные времена, когда мобильники ещебыли  большой редкостью.   Телефон то замолкал, то снова оживал, а вместе с ним и факс – ныне предмет почти уже позабытый, отходящий  в компании с патефонами и угольными утюгами  в антикварные дали, в описываемую же эпоху  инструмент  первой необходимости в торговых делах.

Марк П. позвонил в телефонную компанию –те  обещали прислать мастера через три недели  (срок, вполне достаточный оставшемуся  без связи бизнесмену, чтобы разориться).  Ни угрозы, ни посулы, ни воззвания  к совести действия не возымели.

И тогда хозяин решил действовать самостоятельно. Вооружившись биноклем, он дюйм за дюймом обследовал телефонный провод, что тянулся от крыши его домак столбу на каменном заборе,  который отделял его владения от соседских. За забором обитал  вышедший на покой военный моряк.  Марк П. встречал его примерно раз в год, церемонно раскланивался, как это заведено у аристократов, давал себе обещание как-нибудь пригласить  соседа  на ужин в саду и немедленно про обещание забывал.

Изыскания увенчались успехом!Метрах в трех от ограды  обнаружилась крохотная прореха в оплетке – провод был старый,  изоляция прохудилась, и когда шел дождь, случалось замыкание. Потом проводка высыхала  и телефон с факсом оживали.

Наутро раздался звонок.Управляющий японским концерном на безупречном, хотя и слегка механическом английском сообщил, что сделка, над которой они так долго работали, одобрена акционерами, и через три часа секретарша пришлет контракт. Если он получит подписанную копию до конца дня, в банк уйдет распоряжение провести платеж.

Счастливый хозяин повесил трубку и посмотрел в окно. По листьям стучали первые капли.

Дождь.

Катастрофа.

Хотя... Ветер с Пролива (вы, господа, разумеется, осведомлены о том, что в Англии Ла-Манш следует именовать Проливом?)разогнал тучи, и вскоре уже  появилось солнце и трава засвекала бриллиантовой росой.

Но телефон молчал.

Где-то в Токио, в одном из бесчисленных небоскребов Гинзы секретарша в строгой белой блузке печатала контракт, управляющий в строгом синем костюме парафировал страницы фирменным иероглифом, и все это было бесполезно, потому что телефонная компания в Слоу была завалена заказами и могла прислать ремонтную бригаду лишь через три недели.

И тут спасительнаяидея  осенила  нашего друга.

Следующий час Марк П. работал, не покладая рук. Под прорехой была сооружена пирамида:  дубовый стол из гостиной (что делает с человеком жажда наживы! - говорили мы потом, восседая за этим столом: в нормальных условиях  его трудно было сдвинуть с места), на нем  - стол из кухни, полегче, венчал сооружение высокий барный стул. В гараже хранилась катушка с проводом –  джентльмен соорудил из нее удлинитель. У прекрасной островитянки был позаимствован фен.

Демонстрируя чудеса эквилибристики, Марк П.взобрался на  шаткую конструкцию и  стал сушить провод. 

Идея работала! Проводка высыхала на глазах. Еще немного- и труды людей с Гинзы не пропадут втуне...

Высушив провод, Марк П. выключил фен и огляделся.

За забором стоял сосед.

И было понятно, что видавший виды, тонувший в семи морях старый морской волк наблюдает самую необычную картину за всю свою долгую и нескучную жизнь.

 

Первая история

Вторая история 1, 2