Все записи
15:47  /  3.06.14

8349просмотров

Метранпаж Кузьмич и его демон

+T -
Поделиться:

 

 Пришел сын и спросил:

 - Ну и как вы тогда жили?

 -Тогда – когда?

 - В доэлектронную эру.

 - Ну, как... Сидели в пещерах, терли дощечки, извлекали огонь, -  ответила мама, уязвленная постановкой вопроса.

 И  я вспомнил, как мы жили в доэлектронную эру. В стародавние времена, когда телефоны не умели фотографировать, а холодильники не били тревогу, обнаружив, что запасы йогурта на исходе.

 Жизнь человека доэлектронной эры была полна тревог и опасностей, неведомых счастливому пользователю электронных устройств.  За каждым углом его подстерегали демоны, не дожившие до наших просвещенных времен. Что и говорить, тяжело жил человек в ту эпоху.

 Первый увиденный мной компьютер был подарком  мормонов из Солт-Лейк-Сити. Дело было на закате восьмидесятых.   Это был «Амтраг», теперь их можно найти разве что в технических музеях. Маленький черно-белый экран и процессор, ненамного мощнее счетной машинки. Подаренный мормонами шайтан-прибор за несколько минут справлялся с тем, на что  огромному  верстальному цеху нашей типографии требовались  сутки.

 Это было открытие.  Вечером я спустился в цех, где десятки линотипов с грохотом отливали свинцовые плашки, десятки талерных столов прокатывали оттиски, патроны пневмопочты улетали по трубам в редакции и возвращались с правленными гранками, и понял, что всей этой завораживающей машинерии приходит конец. И смерть ее наступит от  маленького ящичка, подаренного загадочными мормонами.

 Но описываемые события случились за несколько лет до  наступления электронной эры, когда лишь самые чуткие уши могли уловить, как по железобетонным конструкциям отечественного мироздания побежали первые трещины.

***

 Метранпаж Кузьмич обладал мистическим даром. Он умел клеить шапки.

 Здесь нам предстоит углубиться в дебри утерянного ныне профессионального жаргона. Шапкой назывался заголовок над шпигелем. Шпигелем - блок с названием газеты, датой и выходными данными. Рядом со шпигелем располагались ордена. Наша газета была основана в начале двадцатых, когда в далекие южные степи докатилась революционная буря, и за многие десятилетия удостоилась четырех орденов.

 Шапка должна была бросаться в глаза.  На нее шли самые крупные литеры. На линотипе отлить такие было невозможно, литеры приходилось клеить вручную. И метранпаж Кузьмич делал это виртуозно.

 Вам, видимо, подумалось в этот момент, что нет ничего сложного в том, чтобы наклеить стальные буковки на клейкую ленту? Сенаторы мои! Конечно, ничего сложного тут нет, и самый последний подмастерье, еще не закончивший полиграфического училища, справлялся с этим делом за пару минут. Но после того, как по наклеенным буквам прокатывался валик с краской, сверху укладывался чистый лист и талерный стол прогонял поверх бумаги резиновый пресс, шапка начинала танцевать. Буквы кривились, шапка горбатилась, и призыв «Сдадим урожай в сжатые сроки» не вызывал в сердцах читателей отклика столь горячего, на какой рассчитывала партия.

 И лишь метранпаж Кузьмич, брутальный мужчина полутораметрового роста (колдуя за талерным столом, он стоял на деревянном ящике, отчего временами, каменея  в профессиональном раздумии, становился похож на памятник самому себе) умел клеить литеры так, что и после десятикратного прокатывания талерного валика они не плыли, не танцевали и не съезжали к правому полю неровной гармошкой.  

За соседним столом верстался аналог нашей газеты на казахском языке.  Тоже, разумеется, четырежды орденоносный – партия строго следила за такими вещами. Мы смотрели на коллег с ироническим превосходством, как профессиональный боксер смотрит на энтузиаста физкультуры, и они знали почему: у них не было Кузьмича.

 Разговаривал метранпаж страшным сиплым басом, речь его была богата ныне запрещенными словообразованиями, а прошлое подернуто романтическим туманом.  Призыв сдавать урожай в сжатые сроки он не любил и всегда удалялся в курилку, доверяя клеить его метранпажу казахской газеты. В далекой рабочей юности он перепутал буквы в последнем слове призыва, вместо литеры «о» наклеил «а» и потом долго объяснял строгим людям в костюмах, что  дворянских корней не имеет, с силами мирового империализма и кровавой кликой Тито-Ранковича никак не связан, конфуз же вышел из-за перебора самогона натощак (факт распития  подтвердило следствие).  С тех пор Кузьмич  зарекся клеить роковой заголовок и пить на рабочем месте без закуски.

 Но случались дни, когда на голову брутального метранпажа сыпались проклятия, трудовая книжка пополнялась очередным выговором, а вся редакция начинала мечтать об изгнании Кузьмича из верстального цеха, пусть даже ценой утраты легендарной ровности заголовков.

 

(окончание следует)