Все записи
15:41  /  4.06.14

2031просмотр

Метранпаж Кузьмич и его демон (окончание)

+T -
Поделиться:

 

Начало

Потому что Кузьмич, царь и бог верстального дела, ошибался.

Редко, но метко.

Всякий раз, когда черный от навсегда въевшейся типографской краски палец метранпажа присаживал на ленту не ту литеру, редакция оказывалась на грани катастрофы.

Мы даже выпытывали у коллег, как у них обстоит дело с ошибками. Выяснили, что промахи и опечатки у казахов тоже случаются. Но никогда не было такого, чтобы не та буква меняла смысл слова на противоположный, а опечатка наполняла текст новым вызывающим смыслом. Ни разу еще не шел под нож огромный тираж.  

Рациональное объяснение феномену было лишь одно. Демон, стоявший за левым плечом Кузьмича и направлявший черный палец на дьявольские козни, не знал казахского языка.

В конце восьмидесятых мистические учения прочно овладели умами обитателей наших краев. Первая леди уверовала в Порфирия Иванова, не плевалась  и купалась в проруби в сорокаградусный мороз. Незамужние дамы из отдела партийного строительства читали Бхагаватгиту, маскируя  роскошный том материалами очередного пленума. В корректорской изучалось репринтное издание Блаватской. Ответсек оказался знатоком арианских ересей. В существовании злокозненного духа никто не сомневался.

Нового  редактора  прислали из Москвы (республика считалась неблагонадежной). Москвич завел моду на многосложные заголовки – Кузьмичу стало не хватать литер,  он занимал их у казахских коллег. Наша газета патронировала соревнования конькобежцев на Медео – редактор придумал им талисман. Сурчонок Ким. Наверное,  считал сурков самыми распространенными представителями нашей фауны. Откуда взялось имя, никто не понял.

Целый месяц Сурчонок Ким приветствовал  участников соревнований с последней полосы газеты, и целый месяц никто не решался сказать редактору, что изображение добродушного зверька с раскосыми глазами имеет отчетливое сходство с одним важным представителем корейской диаспоры. Фамилия которого, по роковому совпадению, также была – Ким.   

Длинные заголовки и партийная бдительность нового редактора (газету теперь стали сдавать под утро, дождавшись разрешения из Москвы) значительно облегчили задачу злого духа. Корректоры, начитавшись Блаватской в томительные часы ночного безделья, теряли зоркость. Дежурный редактор просматривал  полосу по двадцатому разу и уже не видел очевидных ляпов. Свежий глаз – так назывался редактор отдела, подписывающий номер – после нескольких отлучек в кабинет был совсем не свеж. Над талерным столом Кузьмича сгущались свинцовые ароматы: к папиросному дыму, машинному маслу, типографской краске, благоуханию старой ветоши примешивались отчетливые сивушные ноты. Таковы были наши редакционные ночи.

В последний день соревнований – уже с первой полосы газеты – разъезжавшихся по всем уголкам тогда еще бескрайней страны спортсменов напутствовал Сурчонок Ким. Правда, без литеры «р». Коварный демон умыкнул ее из ящичка погрязшего в бартерных операциях с казахскими коллегами Кузьмича, а дух Блаватской споспешествовал злому делу.

Метранпаж пополнил коллекцию строгих выговоров.  Свежий глаз, говорят, был подбит бушевавшим редактором. Ответсека лишили премии.  А бедный кореец, один из первых миллионеров в нашей отдаленной республике,  навсегда приобрел стойкий несмываемый титул.

Следующую катастрофу предотвратил шофер Вася.

Жизнерадостный здоровяк Вася был, кажется, единственным членом коллектива, не охваченным мистическими учениями. И первым читателем газеты.  Он караулил ее у транспортерной ленты, и  пока дежурная бригада подписывала полагающиеся бумажки, линотипистки красились в раздевалке, а Кузьмич укладывал в деревянный чемоданчик набор гаечных ключей,  успевал прочитать номер от корки до корки.

Держава существовала последние месяцы. Партия испускала панические сигналы, призывая трудящихся сохранить единство, страну и социалистические завоевания. Газету нашу вычитывали в Москве с усиленной бдительностью. Срок сдачи номера в печать передвинулся еще на несколько часов. Стала ощущаться нехватка материалов – литовский завод перестал присылать клейкую ленту. Приходилось использовать ее по второму разу, литеры теперь клеили перед последним оттиском.

Тут-то демон и нанес очередной удар.

Тот номер вычитывали с особенной тщательностью. Сверяли запятые.  В редакции  засели дежурные из обкома.  Они попробовали сунуться и в цех, но грохот доисторических машин, кирпичный лик Кузьмича в свете люминисцентных ламп, ядерная лексика мастера и сгущающиеся в ночи ароматы произвели на партработников самое удручающее впечатление – они ретировались  в кабинеты.

Верстались материалы пленума (кажется, последнего перед окончательным развалом).

На рассвете Вася снял с транспортера первую газету. Развернул. Лицо его окаменело.  В глазах застыл  ужас – как будто и наш добрый водитель не устоял перед мистическими верованиями. Он протянул газету выпускающему редактору. Окаменел и тот.

Над шпигелем, над четырьмя орденами, идеально ровная (Кузьмич, Кузьмич!) шапка из самых крупных литер:

К трущимся Советского Союза!

  ***

Прошел год.

Испытательный срок метранпажа (еще один раз  – и чтобы я его больше не видел! Сами будете клеить! – бесновался редактор на каждой утренней планерке) подходил к концу. Кузьмич крепился, сократил отлучки в курилку до исторического минимума. Пристрастился к чтению газеты – читал он ее в перевернутом виде, в свинцовой матрице, так ему было привычнее.

Прекратились и ночные бдения  – у нас уже наступила независимость. 

Демон то ли затаился, то ли покинул наш цех.

Редактор окончательно утратил контроль над  длиной заголовков, зато научился правильно произносить местные имена и начал, поначалу не без робости, участвовать в придворных интригах. Ставку он делал на вальяжного господина с роскошными усами арабского диктатора и звучным именем... ну, скажем – Сулейман Абдуррахманов.

Господин с усами метил в кресло министра культуры и одновременно собирался приватизировать павильоны «Казахфильма», а потому отчаянно сопротивлялся любой попытке оживить киностудию. Делалось это под флагом  борьбы с коммерциализацией искусства, за сохранение национальных культурных традиций. Вчерашний москвич оказался в передних окопах на этой войне.

Решающим аргументом должна была стать программная статья Сулеймана.  Придуманный редактором заголовок бил все рекорды многословия: «Передел в киноиндустрии приведет к утрате национального достояния».

Втиснуть его в одну строку было физически невозможно. Секретариат нашел остроумный выход.  Самыми крупными литерами дать  «Передел в кино» – остальную часть подверстать нормальным заголовочным шрифтом.

В этот день закончился испытательный срок метранпажа.

И в этот день демон нанес последний удар.

Рано утром редактор спустился вниз, к газетному киоску.

С первой полосы его газеты на него взирал покровитель – серьезный человек с тщательно отретушированными усами.

Крупная подпись – Сулейман Абдуррахманов (с двоеточием, подразумевающим прямую речь). 

Еще крупнее – ПЕРЕДЕЛ В КИНО...

Невозможно, недостижимо, идеально ровно (Кузьмич, Кузьмич!). 

Без второй литеры «Е» (сказался роковой дефицит).

Редактора откачал киоскер.

Занималась заря электронной эры.

Комментировать Всего 14 комментариев

Андрей-аға, күлкіден тұншығып, жұмысымды бітіре алмадым!

А вот "Казахфильм" (и не только его) опять будут приватизировать, и что надо думать по этому поводу - я даже и не знаю.

А я знаю. Мы в свое время (нас к этому привлекали) предложили концепт, который был признан непатриотическим. Потому что не подразумевал раздербанивания земли на коттеджи))) Приняли бы - снимали сейчас минимум сто фильмов в год. Если интересно, чуть позже напишу, что за проект. 

Эту реплику поддерживают: Алия Гайса

Конечно интересно, что за вопрос! Пишите, пожалуйста.

Печально, но раздербанивание земли на частное жилье и посейчас - нормальная практика...:-( вон Кок-Жайляу лыжным курортом хотят сделать, хоть все показатели говорят о том, что лыжные трассы там будут далекими от стандартов...

Что думать о приватизации «Казахфильма»

Мне кажется, что приватизировать «Казахфильм» нужно. Иначе этот сто лет назад устаревший технологически монстр  так и будет висеть на шее бюджета и производить пять  скучных шедевров  в год на тему «вот такие мы необычные» - один фильм доберется до лонг-листа какого-нибудь второсортного фестиваля, остальные никто никогда не увидит.

Но так как «Казахфильм» все-таки не какая-то веревкомотальная фабрика, приватизационная процедура должна быть разработана специально под него. Это значит, что сначала нужно четко определить приоритеты.

Приоритеты очевидны. Киностудия в процессе приватизации должна сохраниться. Гарантия сохранения рабочих мест. Гарантия технологического обновления. Все это возможно, если «Казахфильм» перестанет быть советскими руинами и  станет предлагать услуги и возможности для нормального международного кинопроцесса.

Для этого – первое условие для потенциального нового владельца: никаких непрофильных операций (это отменяет коттеджи))). Владелец обязывается переоснастить и перестроить павильоны (когда мы пришли на «Казахфильм» с проектом «Перекрестка», обнаружили, камеры там катали по рельсам, такого нет нигде годов с семидесятых).

Второе. Владелец должен доказать, что обеспечит портфель заказов. Предпочтение отдавать тому, кто работает в киноиндустрии. Лучше всего – альянс с серьезными производителями или логистическими компаниями, чья специализация – производство сериалов.

Нужно честно признать, что национальная аудитория слишком мала, чтобы обеспечить окупаемость  собственного кинопроизводства. На мировой экран казахстанские фильмы не пробьются – нет школы, актеров, а главное – идей. Все эти картины про то, как герой едет в аул и там встречает местную красавицу и проникается незамутненностью сельских нравов на фиг никому не нужны.

А что нужно? Павильоны, инфраструктура (отели для актеров и команды, кейтеринг и прочее), разумный уровень цен. Мы участвовали в логистике одного сериала, лучшие условия предложили две болгарские студии. У них там даже кусок Манхэттена есть, и американские студии (при всем своем Голливуде) снимают фильмы в Болгарии. Спрос на такие площадки постоянный (индусы, корейцы, все больше – русские).  То есть привозятся актеры, а техническую сторону обеспечивает студия. Участвовать в таком деле – единственная возможность вылезти из своей норы на свет божий.

Все это можно было реализовать еще лет пятнадцать назад, но сопротивление было огромным. Во-первых, все эти неизвестные миру гении быстро сообразили, что они окажутся за бортом. Во-вторых, несколько персон, принимавших решение, были  такой коллективной гоголевской Коробочкой (а подожду-ка я, батюшка, до осени, авось проезжие купцы больше предложат). В-третьих,  самый лакомый кусок в городе – и оставлять под какое-то там кино?

Словом, проект был признан антипатриотическим, и вообще – а вдруг они там начнут снимать порнографию? Единственное, что тогда уберегло от коттеджей – представители блестящих фамилий не договорились по долям)))

Словом, теоретически спасти и возродить киностудию можно и даже понятно, как это сделать. Практически, конечно, ничего не будет: не договорились по долям тогда – договорятся теперь. Наверняка под это все и замутили новую приватизацию.        

А все же, ребят, кто понимает, тот меня поймет. Нет ничего слаще в мире, чем спихнуть трудный номер (свою новсть), расслабиться с коллегами, сидеть в редакционном баре, материть начальство, непутевую свою профессию, но знать при этом, что она самая лучшая. Газета. Хм. Сладко.

Эту реплику поддерживают: Нелли Ляховски

Да, Дмитрий. Я пойму. Из всего, что я перепробовал, газета, пожалуй, самое лучшее было...

Особенно, когда молод, без особых амбиций, смотришь влюбленно на окружающий мир и так хорошо!

Эту реплику поддерживают: Нелли Ляховски

Да и с амбициями тоже было неплохо ))

И Кузьмич, и демон просто молодцы!

"Кузьмич, Кузьмич!" теперь будет у меня высшей похвалой. Так же как "Семён Семёныч" - укоризна)) А демоны - да, они такие. Ты думаешь, что испытательный срок заканчивается, а они считают иначе(

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов

"Человек и есть его собственный демон"

(индийская поговорка)

Эту реплику поддерживают: Алия Гайса, Марина Романенко