Все записи
12:22  /  12.03.16

23969просмотров

Любимая бабушка всей страны

+T -
Поделиться:

Пришла я в 1979 году в Театр им. Ленинского комсомола (нынешний Ленком) молодой артисткой. Взяли меня туда сразу после окончания ГИТИСа и вроде бы на главную роль в спектакле по пьесе Арбузова «Жестокие игры». Но скоро сказка сказывается, да долго дело делается. Не начинались репетиции «Игр» по самым разнообразным причинам. Несколько месяцев я каждый день приходила в театр и тупо смотрела на доску объявлений, где пишется, кто из артистов в чем занят. У кого какие репетиции, кто в каких спектаклях играет. Я нигде не репетировала и нигде не играла, моя фамилия не упоминалась ни по какому поводу. Ужас!

Взяли меня и забыли, что взяли. Так мне казалось, я страшно мучилась и мечтала хотя бы о массовых сценах в детских спектаклях — так обычно молодые артисты и начинают. Но не я. Даже в массовки меня не назначали, чтобы я хоть как-то почувствовала, что работаю в модном московском театре. Нет, так и болталась неопознанным объектом месяца четыре и уже пугалась, что меня скоро попросят освободить место в штате: руководство театра все время пугало молодых артистов, что нет мест в штате.

И вдруг — о, счастье! — мне назначен ввод в спектакль пьесе Шатрова «Мои надежды» на роль... Как звали мою героиню? Не помню, главную героиню звали Надежда (Татьяна Кравченко), а я — одна из ее подружек.

«Мои надежды» были так называемым производственным спектаклем. Такие обязательно должны были быть в репертуаре каждого советского театра. Театр должен был воспевать трудового человека, так как в стране была диктатура пролетариата. Или она раньше была, до развитого социализма? Сейчас уже в таких тонкостях и не разберешься. Но воспевать человека труда каждый театр был обязан, иначе у театра начинались неприятности в виде лишения премий или смены главного режиссера. А театры и не спорили особо, просто старались выбрать не самую противную пьесу, чтобы в ней не только про станки, но еще и про просто человека, чтобы он не только план перевыполнял, а там еще любил кого-то кроме коммунистической партии. Вот сейчас мало кто любит коммунистическую партию, а тогда все были обязаны ее любить. А кто не любит — тот диссидент и враг народа (ничего не напоминает, нет?).

Молодая ткачиха Надежда мучается нравственными вопросами, потому что она не совсем честно перевыполняет план по ткачеству. Ей как-то начальство фабрики помогает в производственных рекордах, короче, не честная она передовичка, а дутая. И едет молодая Надежда к Надежде пожилой, которая была ее наставницей, а ныне проживает в Доме ветеранов труда. И там ведет с ней разговоры о жизни.

Вот пожилую Надежду и играла легендарная актриса Татьяна Ивановна Пельтцер. Она  перешла в Театр им. Ленинского комсомола из Театра сатиры, где проработала — или прослужила, как она говорила, — много лет. Только вот не заладились у нее отношения с главным режиссером Театра сатиры Валентином Плучеком, она с ним громко разругалась и ушла к получившему к тому времени под свое руководство Театр им. Ленинского комсомола Марку Захарову, с которым они подружились, когда Захаров ставил спектакль в Театре сатиры. Сначала он ей не понравился, и легенда гласит о том, что она сказала молодому режиссеру: «Вот почему, как человек ничего не умеет, так сразу в режиссеры идет?» Но потом она его полюбила и прямо-таки вознесла на пьедестал. Этому я уже была свидетельницей сама: она его просто обожала и была ему предана невероятно.

Фото: Василий Малышев/РИА Новости
Фото: Василий Малышев/РИА Новости

«Мои Надежды» стали ее дебютом на сцене Ленкома. Я подружилась сначала с артисткой Кравченко, а та была под опекой Татьяны Ивановны Пельтцер, и таким образом и я стала с  Татьяной Ивановной общаться не только в театре. Главным предметом ее любви и опеки была Татьяна Кравченко, ну а я рядом ошивалась. Смотрела, слушала, запоминала, восхищалась.

Татьяна Ивановна, например, очень любила подкармливать молодых артисток, то есть Кравченко и меня заодно. Но не в ресторанах (в которые тогда и не попасть было), а у себя дома, в своей двухкомнатной квартире на станции метро «Аэропорт». Кстати, в театр и из него Пельтцер ездила на метро, очень радовалась, когда в 1979 году открылась станция «Тверская» и стало возможным добираться без пересадок. Она без устали этим восхищалась вслух. Машину от театра за ней стали присылать, уже когда у нее со здоровьем стало совсем плохо. А так — сумку через плечо и вперед бодрым, стремительным шагом. Она всегда куда-то спешила — не суетилась, но поспешала, уверенно так, знала, куда ей надо. В основном надо ей было или на репетицию, или на съемки. А потом домой.

Дом свой она очень любила, это во всем чувствовалось: в невероятной чистоте и опрятности, например. У нее на этом вообще пунктик был. «Папенька» у нее был немец, а «маменька» еврейка. «Маменька Коммисаржевскую не любила, — рассказывал Татьяна Ивановна. — Папаша что-то с ней мутил». Вот такие сведения бывало выдавала нам она. Или: «Я МХТ не очень жаловала, мой любимый театр был театр Корша, вот туда я бегала каждый месяц. Там каждый месяц была премьера, а артисты лучшие в Москве, грандиозные!» А нам-то со студенческой скамьи рассказывали, что не было в русском театре выше достижения, чем Московский Художественный!

Спросила я ее как-то, действительно ли М. И. Бабанова была такой великой, как о ней пишут? Т. И. задумалась и рассказала: «Два раза я плакала в театре. Сидела на галерке и рыдала. Один раз, когда Фаина Раневская играла в концерте “Драму” Чехова — они со своим партнером ее часто в сводных концертах играли, так сводные концерты были популярны. В фильме много от их номера осталось, но все равно я номер с фильмом не сравню, настолько он смешней был. Так вот сижу я смотрю, зал умирает от смеха, а я слезы даже не утираю, так и льются по щекам, а плачу я от того, что понимаю, что никогда не смогу так прекрасно играть. А второй раз со мной такое случилось, когда Бабанова играла эпизод в пьесе “Аристократы” (название могу спутать, но так запомнилось). Пришла ее героиня требовать к начальнику, чтобы мужей чаще домой отпускали. И это было так смешно и трогательно, что я опять заплакала. От собственного несовершенства». Народная-пренародная, всеобщая любимая бабушка всей страны.

Фото: Мирослав Муразов/РИА Новости
Фото: Мирослав Муразов/РИА Новости

А еще она соглашалась сниматься у всех и везде. Я даже ей часто пеняла: «Вот зачем вы едете сниматься у студента ВГИКа невесть куда? Пожалейте себя!» А она мне так серьезно: «Если я остановлюсь — я очень быстро умру. Нельзя мне останавливаться!» Я ею любовалась, с таким достоинством несла она свой возраст! Правда, шутила сама над собой: «Я с молодости старух играла, мне не привыкать. Пока молодых играть пробовала, не очень у меня дело шло! А как на старух села, тут все и покатилось!» И на сцену она выходила до последнего, очень любила свою профессию, даже не любила, а служила ей, так их тогда воспитывали. Да и выстрадала она ее, много всего страшного выпало ей на долю, время-то ей досталось — ой-ой!

Но она про страшное не любила вспоминать. «Вышла я за немца замуж, единственный раз замужем была. И увез он меня в Германию, но я ничего лучшего не придумала, как завести роман с одним чиновником из русского посольства. Ганс нашел у меня в кармане любовную записочку и выгнал меня из Германии к такой-то матери! И ведь спас меня этим, там уж Гитлер к власти рвался, мне не уцелеть было года через два!»

А то вдруг в театре решили кружок гражданской обороны вести. Я сама была свидетелем, как завтруппой остановил Т. И. в коридоре и пенял ей, что она не посещает такое важное мероприятие. «Милый! — ответила она ему беззлобно. — Я две войны пережила, я про войны все знаю, мне в твоем кружке ничего нового не расскажут!» И пошла стремительно по своим важным делам.

А артистка она была удивительная! Мы тогда вроде ее просто так любили, а сейчас вдруг посмотришь в каком-нибудь фильме ее эпизод и замираешь от восхищения. Как же в таком маленьком отрезке времени так уместить и характер, и юмор, и еще что-то, чему нет определения! Талант. Хорошо, что она во многих сказках сыграла, пусть дети смотрят на нее, а то и взрослые взглянут и вспомнят, вот какие у нас были великолепные артистки! Слава русской актерской школы, таких уж нет.

Комментировать Всего 1 комментарий
прямо отдушина

Спасибо Вам за этот текст. Хорошо, что такие материалы появляются на Снобе, на душе теплеет.

Эту реплику поддерживают: Елена Пальмер