Все записи
11:56  /  24.11.13

27102просмотра

Танцы на льду

+T -
Поделиться:

Вспомнила про «Героя», и сразу в голове стала раскручиваться телевизионная лента, т. е. вспомнился другой телепроект, к которому я отношусь с большой нежностью. Так-то у меня проектов на телеке было много, но воспоминания о них радости мне не доставляют, я вообще ТВ не очень люблю, а уж нынешнее и подавно, все тут нынче враки и подставы, за исключением двух-трех проектов, которые еще не успели испортить наши телеумники.

Это уж тоже давно было, многие, может, зрители и не помнят, что первыми решили поставить звезд на фигурные коньки и показать все это шоу на канале «Россия», они у англичан лицензию купили. «Танцы на льду» называлось. Вот оттуда мне и позвонили, не желаете ли, мол, Татьяна, покататься? Я твердо ответила, что не желаю, потому что вообще кататься не умею. «А как же “Покровские ворота”?» Вот только это и умею — немного проехать прямо и повернуться на двух ногах.

А потом, мне лет уже достаточно было, и я отдавала себе отчет, что тело мое успело потерять практически все спортивные навыки, кроме шпагата, с которым я и так уже всем надоела. «Ну, назад ведь сможете проехать?» — не сдавались на том конце провода. «Нет, не смогу. У меня в детстве коньков не было, я из бедной семьи, а когда уже взрослая стала, научиться не смогла».

Но они оказались очень упрямые и все просили встретиться лично. Я им предлагала обратиться к другим актрисам моего возраста, но те умные актрисы, похоже, все уже поотказывались, а я еще о чем-то разговаривала с ними, вот переговорщики и вцепились в меня мертвой хваткой. Им без возрастной актрисы никак нельзя было, так в правилах лицензионных было. Ну, встретились. Очень они меня уговаривали, обещали, что тренеры меня всему научат. И я пошла на компромисс. Сказала: «Дайте мне коньки и отвезите к тренерам, как они скажут, так и будет. Может, я необучаемая этому виду спорта?» Конечно, телевизионщики радостно согласились на такой эксперимент.

Привезли меня на каток к Наталье Бестемьяновой и Андрею Букину, они в этом проекте были назначены тренерами. Вышла я на лед и долго держалась за бортик, пока Андрей не повез меня. Он меня везет, а Наталья кричит на весь каток: «Гениально! Сногсшибательно! Годится!» Покатал меня Букин с полчасика, и решили, что я самая что ни на есть подходящая кандидатура в «Танцы на льду».

Я-то понимала, что все они не по правде меня расхваливают, но так вдруг понравилось, как меня по льду возили! Такие ощущения прекрасные! Только ноги потом болели. И я приняла решение. Встретилась с продюсерами и сказала: «Я понимаю, что иду на позор, поэтому заплатите за позор в два раза больше положенного. Не разоритесь, я всего-то один раз на льду появлюсь, а дальше меня сразу отчислят, как самую слабую».

Продюсеры со всеми моими условиями согласились, только заметили, что появлюсь я два раза: в первый день и в гала-концерте, где должны принять участие все соревнующиеся. Ударили по рукам, и я начала тренироваться.

О боже! Как же это было смешно и трогательно! Тренировал меня чудесный терпеливый человек по имени Леша, он сам из парного катания был, а нынче подрабатывал со своей женой-партнершей фигуристом-акробатом на всяких шоу, чаще за границей. И вот Леша, святая душа, стал меня обучать азам. Метод у него был один — ласка, он меня за все хвалил, а я очень старалась.

Болеть за меня бегали служительницы катка. Сначала они мне ничего не говорили, только как-то печально на меня смотрели, когда я с ними прощалась, уходя с катка после тренировок. А потом вдруг стали радостно мне сообщать: «А у вас уже лучше, правда-правда». И я как-то даже и освоилась в руках Леши-тренера. С парниками вообще не страшно: они тебя везут, поднимают, перевертывают — кайф! Сама-то я, без партнера, могла только на прямых ногах проехать вдоль катка, а больше ни-ни. А с Лешей прямо такая смелая! Крутилась у него в руках и даже поддержку одну освоили: он меня поднимал на руках на уровень груди, а потом подкидывал, и я переворачивалась на 360 градусов. Гордости моей не было предела! И я даже звала своих болельщиц — работниц катка на меня посмотреть, они охали и хвалили: «Ой, мы сначала думали, у вас вообще ничего не получится! А сейчас… Молодец просто!» И я чувствовала себя олимпийской чемпионкой.

Так я гордилась собой, пока мимо не прошел местный тренер и, увидев меня на льду, не закричал в панике: «Вы что делаете? Она же у вас не стоит!» Но время неумолимо двигалось к началу съемок. Партнеров своих мы не знали, это для них должно было стать неожиданностью, и эту неожиданность должны были зафиксировать камеры. Шоу начиналось! И вот знакомят меня с молодым человеком, очень симпатичным, и говорят: «Алексей Урманов, олимпийский чемпион 1994 года в одиночном катании».

И смотрит на меня мой будущий партнер таким странным, ничего не выражающим взглядом. А мне стыдно и жалко его заранее: я самая возрастная, самая неумелая и самая толстая, уж толще него раза в полтора точно. А я наших замечательных фигуристов, занятых в проекте, не знала. Они побеждали в 90-е, время было тяжелое и муторное, и я как-то в тот период фигурное катание не смотрела, а до этого была горячей поклонницей этого вида спорта.

Потом мы с моим Лешей-партнером вышли на лед, и я стала показывать с Лешей-тренером, чему я научилась. Лицо Урманова ничего не выражало по-прежнему, и он молчал. Понял, что нам хана. Надо сказать, что одиночники и парники очень разные, у них центр тяжести в разных местах, одиночнику партнерша на фиг не нужна, она ему только мешает и раздражает до сумасшествия. Урманов отменил предмет моей гордости — поддержку-переворот, походя заметив: «Оба головы разобьем». И стал от меня добиваться чего-то своего. Ага! Он совсем пал духом, искренне не понимая, почему это несчастье, доставшееся по злому року ему в партнерши, не хочет сделать «элементарную троечку и немного повращаться».

И тут я жалобным голосом пропищала: «Я могу шпагат сделать...» Удивлению его не было предела! «Ты садишься на шпагат?» — посмотрел он на меня как на говорящую гусеницу. И я плюхнулась на шпагат. Он первый раз улыбнулся, сказал: «Клево! Это будет наша главная фишка!» И мы закончили нашу нерадостную тренировку. Но деваться-то некуда: show must go on!

Боже, какое счастье, что мне достался мой изумительный Урманов! Они все были прекрасными, наши фигуристы, но, честное слово, мой был особенный! С каким-то своим немного мрачноватым юмором и необыкновенным тактом. Стали мы клеить свою программу, только вдвоем, никто нами не занимался. Исходили мы из того, что я могу изобразить на льду. Изобразить я могла крайне мало, а он меня прикрывал как мог. Отношения наши сразу стали замечательные, потому что оба понимали, а он и озвучил, что мы появимся на льду в первый и последний раз.

«И поэтому, — сказал он, — мы должны показать все!»

Потом стали снимать, как нас тренирует Наташа Бестемьянова. Она появлялась на съемке, очень яркая, одетая в какие-то шикарные меховые жилеты, и что-то типа показывала нам, ну, минут 30, чтобы было из чего монтировать.

При этом она пылала к тебе какой-то нечеловеческой любовью, которая моментально улетучивалась, как только камеры переставали работать, в раздевалке она не испытывала ко мне ни малейшего интереса. Она великая спортсменка, и я поклонница ее таланта и мужества, но про свой пиар она не забывала. И правильно делала. Сразу стало понятно, кто лидер из пар, а кто лузер.

Но все равно было очень смешно, я везде ходила с коньками, так и на спектакли приезжала после тренировок, мои коллеги артисты хохотали так, словно ничего смешнее в жизни не видели, и я хохотала вместе с ними.

На вопрос, что я буду делать на льду, я отвечала: «Проеду от бортика до бортика — и шпагат!» Этим и себя успокаивала. Я же знала, что позориться мне недолго, всего-то разок. Нам дали расписание съемок, чтобы мы утрясли со своими графиками. Я стала утрясать, каждую неделю в четверг предполагалась съемка «Танцев на льду», я стала разгребать под четверги свои гастроли, от каких-то решила отказаться, потом опомнилась, вспомнив , что четвергов у меня будет всего два, ну, в крайнем случае три, если вдруг чего не так пойдет, и спокойно отдала все четверги под свою обычную работу.

Перед днем Х, первой телевизионной съемкой устроили тракт: это когда все точь-в-точь как на съемке, чтобы потом неожиданностей не было. Тут мы увидели впервые все друг друга, участники, потому что тренировались в разное время и на разных катках, а кое-кто и в Питере (Селин — Казакова). Ну все люди как люди, откатывали свои программы, им ставили свет, поправки, замечания и т.  п. Я вроде и ничего была, но когда объявили нас, со мной что-то случилось. Я ведь много лет на сцене, знаю, как справляться с волнением, и до этого нашу программу показывала всем , кому только можно, чтобы привыкнуть, что на тебя смотрят.

А тут выехали, встали, музыка началась, а я с места сдвинуться не могу, вот не едут ноги и все! Леша шепчет: «Успокойся». А я вроде и спокойная, а только ноги не едут. Второй раз дали наше «Бамбино, чао», а я опять ни с места. Тут все затихли, мертвая тишина. Даже Лешенька мой уже ничего не шептал. Третий раз наша музыка... И я каким-то немыслимым усилием воли заставила ноги двигаться, ничего не соображая, на прямых негнущихся конечностях я как-то отъездила из угла в угол, плюхнулась на шпагат и, не откланиваясь, поползла к бортику, залезла на него и замерла трупом. Все мои силы ушли на то, чтобы ноги двинулись, и больше сил у меня не осталось совсем.

Я лежала на бортике, и даже мыслей никаких не было, в таком я была шоке. Первый раз в жизни мое тело наотрез отказалось подчиняться мозгу. О! Так я и валялась дохлым червяком на бортике, и никто не знал, что со мной делать. А потом стали подходить фигуристы и фигуристки и говорить: «Здорово. Мне так понравилось».

Я знала, что ничего им понравиться не могло, но они это так говорили! Не как артисты, которые либо искренне восхищаются, либо врут. Нет, тут какой-то был прямой посыл и сигнал:  мы с тобой. Вот это меня и тронуло, и оживило. Я стала смеяться и кричать главному продюсеру, который уговорил меня принять участие в «Танцах»: «Куда ты меня втравил?! Смерти моей захотел? Ведь и на съемках так будет!»

Но ситуация уже как-то стабилизировалась, шок прошел, хотя ноги еще долго дрожали, видимо, от возмущения, что их все-таки заставили заниматься ненужным им делом.

А потом началась наша жизнь в проекте «Танцы на льду». Очень она бурной была и безумно интересной. Меня сам факт, что я катаюсь на льду с олимпийским чемпионом, просто погружал в какую-то эйфорию.

Такая непрожитая жизнь, кусочек которой мне дали прожить. Я как будто была и не я. Какое-то кино про меня , которая вдруг стала фигуристкой. Как будто мне кто-то показывал мою другую судьбу: вот так ездишь на каток, вот так шнуруешь ботинки, вот так привычно болят ноги, вот такие у тебя соревнования, вот так ты перед ними безумно волнуешься... Все это я воспринимала как некое чудо.

Хотя неприятностей и нервов было выше крыши. Я про них позже напишу. И про других участников тоже. Потому что хоть мы и были вроде как соперники, но возникла между нами всеми какая-то невероятная нежность. Все мы были в одной лодке и куда-то плыли. Мы же первыми были, никто вообще заранее ничего не знал, что с нами случится на тренировке или на телезаписи. Например, на первом шоу наши замечательные судьи вдруг стали ставить нам очень низкие оценки. Мы вообще обалдели, некоторые артисты считали, что этот проект вроде как капустник, просто проехал — и уже здорово! А они( судьи) вдруг всерьез решили нас судить и давай всякие там 3,2 ставить из 6 возможных. Обидно! И неожиданно. И непонятно.

Неужели они меня будут всерьез сравнивать с Петром Красиловым, молодым, невероятно красивым и спортивным?! А как же «мои года, мое богатство»? А никак. Судьи-то тоже в первый раз во всем этом участвовали и тоже пока никаких принципов не выработали, а были они все просто великими: Е. Чайковская, И. Моисеева и А. Миненков (вообще моя самая любимая пара в танцах), Игорь Бобрин и обожаемый мною Н. Цискаридзе. Мы им тоже нервы потрепали здорово, они за нас боялись так, что иногда просто глаза закрывали от ужаса: грохнемся мы или нет?

Как бы то ни было, первое свое шоу мы с Урмановым откатали. Нервяк мой выражался в том, что я его постоянно спрашивала: «Мы с левой выезжаем на начало?» — «С левой», — пытаясь успокоить меня, доброжелательно отвечал мой партнер. Но я тут же терялась и не могла понять, где у меня левая нога, вычисляла ее путем логических умопостроений, находила, радовалась и забывала от умственного напряжения, с какой ноги мы выезжаем. «С левой?» — спрашивала Урманова. «С левой», — без злобы, а даже с каким-то интересом к моей психике отвечал терпеливый Леша. Уж как он меня по башке не треснул, я не знаю, игра «с какой ноги мы выезжаем?» продолжалась до самого объявления: «На лед вызывается пара Татьяна Догилева и Алексей Урманов!» Выехала я, по-моему, с правой.

А дальше как в кино. Музыка играет, огни светят, я куда-то качусь, «Чао, бамбино, сорри!», шпагат. Все! Оценки и высказывания судей. И мы занимаем пятое почетное место из десяти возможных. Ух! Ах! Ох! (Продолжение следует)

Комментировать Всего 2 комментария

Вы в роскошной форме!!! Молодец!!

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Татьяна Анатольевна, как всегда, бесподобна!