Все записи
09:29  /  16.01.14

15337просмотров

Через Старую площадь в Мозамбик

+T -
Поделиться:

Какой же это год был? Какой-то 198... Самый расцвет периода, который теперь принято называть «застоем». Ну да. Дрянное время было, спорить не буду, везде только фальшь, ложь, развал и радость в телеке и газетах (тогда слово «СМИ» как-то не в ходу было) по поводу того, что наша страна Советский Союз уже построила развитой социализм, что закрома Родины полны всего на свете (а в магазинах было полное отсутствие того, чем эти закрома были полны), а вот другим, несоциалистическим странам как раз наоборот скоро полный каюк. Они загнили. Даже такое устойчивое словосочетание было — «загнивающий Запад». А все граждане страны победившего социализма только и мечтали посетить этот самый загнивающий Запад, хоть понюхать, как он пахнет. Не всем удавалось. Не хотели власти пускать своих нерастленных граждан в те края, а то нанюхаются еще чего-нибудь ненужного.

Только я была молодой артисткой. Нет, уже не очень молодой, мне под тридцатник катило уже, но стала я много сниматься и вся из себя такая была рвущаяся вперед — к ролям и победам. Там у нас свои победы и поражения, в нашем киношно-театральном мире. Мир этот тоже на сегодняшний не похож был. Но я же не про это, я про путешествия свои в те времена.

Ну вот. Стали меня тогда всякие конторы (Госкино, Фильмэкспорт и т. п.) отправлять в загранкомандировки на всякие недели советского кино. Эти недели устраивались, как правило, осенью — на 7 ноября, красный день календаря, главный праздник Советского Союза, когда, значит, Великая октябрьская революция победила (сейчас всякие мнения бытуют по поводу этого события), и весной — ко Дню Победы в Великой Отечественной войне. Была я на таких неделях только в Болгарии и Венгрии. А тут меня вдруг вызывают в Госкино и сообщают, что мне выпадает честь полететь в страну Мозамбик. В Африку. На неделю советского кино. Все с тем же фильмом «Частная жизнь», где у меня эпизодическая роль. Делегация наша будет состоять из двух человек: я и министр кинематографии республики Таджикистан. Он главный.

«Ух ты! Африка!» — только и подумала я. Про Мозамбик я вообще ничего не знала, посмотрела на карте — длинненький такой, вдоль побережья Индийского океана, внизу Африканского континента. Стала сама готовиться, и меня стали готовить. Я-то стала всякие тряпки модные добывать, это дело было тяжелое и неблагодарное — ходить по всяким спекулянтским квартирам и перебирать то фуфло, которые выезжающие за границу обычно привозили на продажу соотечественникам. А из Госкино мне поступил приказ посетить Старую площадь (уж не знаю, как она сейчас называется). Только там был отдел ЦК КПСС, такой специальный отдел, который все придурки, выезжающие в капстраны по гослинии, должны были посетить, чтобы им там мозги промыли, как себя вести, чтобы страну свою великую не позорить.

А я как раз из придурков самых настоящих и была. Газет я вообще не читала, политикой не интересовалась, знала, что есть Л. Брежнев, а кто там другие дяденьки, портреты которых висели то там, то здесь, понятия не имела и не желала иметь. Вот про режиссеров и актрис я знала практически все: кто снимает, кто собирается, кого предполагают снимать и тому подобные сведения. Вот что было важно для артистки. И как карьера развивается. И что со мной дальше будет. Все же остальное мне было, мягко сказать, по барабану. А тут — здрасьте, пожалуйста — на Старую площадь! Вопросы всякие задавать будут… Ответов-то я точно не знаю…

Так я предупредила человека из Госкино, который курировал эту мозамбикскую эпопею. Звали его Николай Некрасов (вымышленное имя — он ничего мужик был, не противный). Он мне ничего не ответил на мое заявление о моей полной политбезграмотности, только как-то странно посмотрел. Но на меня многие тогда странно смотрели, я тогда у многих интерес вызывала. Только велел «одеться прилично». Почему-то многим тогда казалось, что я эпатажно одевалась (Дети! Они даже и не предполагали, что такое настоящий эпатаж!).

Надела я платье шерстяное и отправилась по назначенному адресу в указанный срок. Завели меня в помещение, похожее на класс, там стояли столы и стулья, а за столами сидели люди обоих полов и очень сосредоточенно читали какую-то тоненькую книжечку. Вот и мне главный в «классе» выдал книжонку и сказал строго: «Читайте!» Первое, что меня потрясло в книжонке, — это строгая надпись жирным шрифтом «Совершенно секретно». Я даже заволновалась как-то. Мне раньше никто не додумывался государственные секреты доверять. Да и не стоило этого делать, я была болтушкой, секреты у меня не задерживались. Но приступила к чтению и сразу захотела похохотать. Я веселая была. Стала я рыскать взглядом в поисках сообщника, чтобы подмигнуть кому-нибудь: мол, во дают! Одной-то хихикать как-то неинтересно. Но ничей взгляд поймать не удалось, все сидели, не отрывая взгляда от строчек секретного документа. Я вынесла из прочитанного только следующее. Мне объяснили, на что обычно вражеские спецслужбы ловят несмышленых совграждан в зарубежных поездках. Там прямо по пунктам было: 1) на тягу к приобретательству вещей и одежды, 2) склонность некоторых граждан вступать в несанкционированные половые связи с женщинами (про мужиков там ничего сказано не было, так что я могла считать себя свободной в сексуальных порывах), 3) употребление алкоголя в неразумных пределах (а где предел разумности, не объяснили). Дальше еще я должна была заявить протест проводнику, если в купе или каюте со мной оказывался пассажир-иностранец противоположного пола. А дальше там совсем белиберда была какая-то из общих слов и фраз. Так что я первая подошла к «учителю» и сказала, что все прочитала. «Так быстро?» — удивился он неодобрительно. Я сделала лицо отличницы и долго стала объяснять, что владею техникой скорочтения. Он покачал своей башкой и отправил меня в следующий кабинет на «личную беседу». Я и пошла.

«Личную беседу» проводил со мной невысокий и немолодой человек по фамилии Курочкин (вымышленная, но похожая на настоящую фамилия). Как только я вошла, он бодро вскочил из-за стола и радостно воскликнул: «А! Татьяна Анатольевна! Как я рад вас видеть!» Я женщина приветливая была, тоже ему обрадовалась, как могла. И стал он со мной так по-отечески беседовать. Добрый-добрый такой. Долго так беседовал, только я не поняла, о чем. Спросил, все ли я поняла в книжечке, я закивала энергично и преданно. Он сказал, что хоть Мозамбик и пошел по социалистическому пути развития, но на самом деле страна эта скорее капиталистическая, поэтому надо быть там крайне осторожной. И долго так что-то стал повествовать мне. Я вспотела в своем приличном шерстяном платье, но вообще ни фига не поняла, а Курочкин ведь мне минут сорок что-то втолковывал, у меня даже голова закружилась. В конце концов он надо мной сжалился и простыми словами объяснил, что не надо воровать в магазинах. А то там типа все лежит просто так, и русские дураки тырят и прячут в карманы, а на выходе их и прихватывают, потому что на самом деле в магазинах этих за всем следят. Я облегченно выдохнула и пообещала не воровать. Пожали друг другу руки, и уже у самой двери он мне вдруг в спину произнес: «Что-то вы у нас, Татьяна Анатольевна, долго замуж не выходите?! Годы-то идут, вы же уже не очень молодая...»

Если он меня хотел сильно удивить, то у него это получилось. Я стала оправдываться, не желая, чтобы моя неустроенная личная жизнь помешала мне отправиться в загадочный Мозамбик. Несла полную ахинею: «Понимаете, мне некогда, я все снимаюсь и снимаюсь...» — «Ох, смотрите, Татьяна Анатольевна, упустите время...» Уж не помню, в каких словах, но я горячо пообещала Курочкину, что сразу после возвращения из Мозамбика выйду замуж. Найду, за кого, и выйду. На том и расстались. Благополучно. Потому что проверку Старой площади я прошла и был дан зеленый свет артистке Догилевой отправляться на африканский континент.

Продолжение следует.

Комментировать Всего 4 комментария

Мне подумалось, что Курочкин начнет приставать!)

Так Татьяна оделась не эпатажно - он и не заинтересовался :)

В свете последней моды, скажу, что только гей мог не захотеть поприставать к такой обаятельной Татьяне, которая в любом одеянии остается очень привлекательной!)

Н-да. Какое бы ни было, а время было моей молодости. На Старую площадь я однажды очень-очень пьяный прошел без пропуска. Курьером я тогда трудился. Дали в издательстве рукопись, велели - езжай. По пути отметился, в знаменитой чебуречной на Старой площади тоже. Смутно помню подъезд, коридоры. Ходил по ним, ходил. Поймали наконец. Спрашивают, как вошел? А я двух слов связать не могу. Сплавили от греха подальше. Кстати, был недавно на Козихе, отсроили там особнячок. Обратили внимание?