Все записи
10:48  /  27.01.14

26130просмотров

Лучшее украшение делегата — прозрачное платьице

+T -
Поделиться:

Ну и дальше, значит, про мою поездку в Африку в страну Мозамбик (начало тут и тут).

Жили мы с министром кинематографии Таджикистана в партийной гостинице «Равума» (вот, даже название вспомнила!). Он на восьмом этаже, а я на десятом. И вот по несколько раз в день мы на своих двоих поднимались на наши этажи. Лифт никто и не собирался включать. Нас там вообще, по-моему, всего двое и обитало, по крайней мере я никого, кроме охранника у входа и горничных, которые наши номера убирали, и не встречала. А на втором этаже был ресторан, мы там завтракали.

Никаких развлечений там не было. Мапуту вообще тогда был какой-то пустынный, очень мало и людей, и машин на улицах. Главным нашим мероприятием было открытие этой самой Недели советского кино, мы там должны что-то были говорить, приветствовать мозамбикцев. А до этого меня лично таскали по всяким мелким мероприятиям. То я встречалась со слушателями курсов русского языка, было их человек 10-15, не больше, молодых чернокожих людей, пришедших на эту встречу; потом со мной пожелали встретиться женщины советского посольства. Клуб у них там был, что ли, или отделение Комитета советских женщин? Точно не помню. Но встреча знаменательна тем, что я теткам-общественницам не понравилась. Не так я была одета.

Я тогда старалась быть в авангарде моды, как она понималась в нашем киношном мире. А мода была — пальчики оближешь! Вызывающая очень по тем временам, когда ничего нельзя. И была я на встрече с дамами в бриджиках, рубашке с жилеткой и канотье. Такое нечто театрализованное, но симпатичное. На меня в Москве бабки плевались, когда я в таком виде гордо шла на троллейбусную остановку.  

А чего, спрашивается? Все закрыто, оголенного тельца не просматривалось… У меня другой наряд был, совсем убойный, но в нем в общественном транспорте я ездить не осмеливалась, он не для всех был, для особых случаев, где его оценить могли продвинутые люди.

В том году вдруг грянула мода, чтобы тело просвечивало, особенно грудь. Тогда большие молочные железы не в моде были, бюстгальтеры считались вещью допотопной, и модницы их презирали. Нет! Надо было, чтобы именно грудь просвечивала сквозь тонкую ткань. Вот и был мной прикуплен нарядец из белого батиста: коротенькая юбочка и, как бы сейчас сказали, топик. Офигенный был нарядец! Но он лежал в моем чемодане и ждал своего часа.

А местные русские женщины возможностью прикупить заграничных тряпок не обделены были, они все себе выписывали по каталогам, в самом-то Мозамбике вообще ничего не было. Но выписывали они себе плиссированные юбки и разные кофты с люрексом. У них же свой дресс-код, там как-нибудь не так одеться никому и в голову не могло прийти. А женщины в советской колонии делились на посольских и непосольских (у кого мужья были от разных других ведомств в командировке). Непосольские мне нравились, а с посольскими понимания мы не нашли. Ну да ладно! Не очень-то мне и хотелось уж прямо со всеми понимания искать.

Открыли мы свою неделю, даже жена посла меня похвалила за внешний вид (черное шелковое платье-чулок с серебряной ниткой), и вроде все нормалек, торжественно и чинно. «Мне нравится Мозамбик!» — выучила я по-португальски и была в полном порядке.

А мужики посольские были на нерве. Что-то у них там не ладилось. Мне наш Кирилл, который отвечал за нас, как представитель «Совэкспортфильма», рассказал, в чем загвоздка. В правительстве Мозамбика начались проамериканские настроения (раньше в ту строну и не глядели, ждали судов с продовольствием из Союза), и начались у них какие-то переговоры, и даже впервые в истории Мозамбика была приглашена с концертами американская певица параллельно с нами, мной и Саидом. Вот в посольстве и психовали, опасались, что мозамбикцы правительственные переметнутся к америкосам и перестанут строить социализм. Но я как-то равнодушно ко всему этому отнеслась, мне уже надоело подниматься по шесть раз в день пешком на десятый этаж.

И вдруг нам объявляют, что нас с Саидом отправляют на Индийский океан отдохнуть пару деньков. Кто-то нас наградил этой поездкой, по-моему, мозамбикские люди важные, потому что с нами едет Микелина. Я с ней познакомилась как раз на открытии недели. Она при правительстве была. Должность ее определить было сложно: не то секретарша, не то референт… Молодая длинноногая, длиннорукая и длинношеяя женщина с плавными кошачьими движениями и черной сияющей кожей. Красавица на мой вкус. Но странноватая. Мы ее, например, ждали целый час, чтобы выехать из Мапуту на берег океана. А она пришла, даже не извинилась, а просто сказала: «Ну что? Поехали?» Мы на двух машинах ехали. И было нас пятеро: Саид, я, Микелина, Кирилл («Совэкспортфильм») и Михаил (советник посольства). Да!

Прибыли мы в Понте-Малангане — и я сошла с ума от счастья. Мечты мои ожили, стали явью. И я долго и громко визжала от эмоций, увидев этот прекрасный Индийский океан! Я ничего не могла с собой сделать. Я бегала по мелководью и визжала! Долго так. А потом вообще заплакала. Как же все было красиво и ярко! Я оказалась в сказочном кино про дальние страны, моря и океаны. Никак не могла поверить сама себе. Эйфория!

Надо сказать, что такого красивого места я потом и не встречала. Оно было специально для моей первой встречи с океаном придумано. Широкий берег с блестящим на солнце белым-белым песком, синяя-синяя вода безбрежного водного пространства, постоянные небольшие волны, голубое небо… Слова не опишут всего того, что я тогда увидела и почувствовала. Сильные эмоции были, честное слово!

Так мы и провели весь день на океане, хотя за нами были бунгало закреплены, за каждым, но мы туда не ходили. И вечером, когда уже было темным-темно и только звезды на небе и яркая луна, да океан светился немного, мы устроились на берегу и стали выпивать и закусывать. Так были довольны друг другом, такие все были… мягкие и милые. Но поднапились, конечно… А утром надо было опять ехать в Мапуту, потому что какой-то важный чел из правительства возжелал встретиться с киноделегацией и просмотреть с ней местный докфильм «Мозамбик строит социализм». Такое вот важное мероприятие. А мне так не хотелось уезжать из Понте-Малангане!

Но что тут сделаешь? Короче, опять Мапуту, опять на десятый этаж бегом, моюсь, крашусь. И решаю, что пришел час моего убойного прозрачного наряда. Я как-то умудрилась загореть за день и вся такая была… Нравилась себе. И вот встреча на правительственном, можно сказать, уровне. С той стороны министр идеологии — такой небольшой сердитый человек, я не помню, как его звали, знаю только, что наши посольские его очень боялись, он вот как раз был антисоветски настроен. Кожа у него была совсем темно-коричневая, а черты лица как у индуса. Он полукровка был. И такое лицо непроницаемое. А около него наш посол со своими помощниками, все нервные, мы припозднились на несколько минут. И выхожу я, вся такая в серебряных тапочках...

Посол даже перестал нервничать, остолбенел… А потом громко по-русски спросил у Кирилла: «В чем это она?» Кирилл только плечами пожал. А мне-то что? После океана-то… Протягиваю я руку молчаливому идеологу, сую ему прямо под нос и объясняю по-английски, что вот просто прямо помираю, как рада его видеть. И смеюсь. Ну, надо понимать, от радости. Идеолог полсекунды помедлил и ручку мне поцеловал. И давай дальше, какой, мол, океан, как я счастлива… Щебечу… И идеолог строгий мне в ответ что-то. Так мы с ним и стояли, беседовали. А другие рядом молчали. Потом, конечно, Саида я ему представила. Тот тоже что-то про Таджикистан черному индусу… Но я идеологу больше понравилась, это точно. Он меня рядом с собой усадил фильмец невыносимо скучный смотреть, как какие-то рыбаки рыбу ловят. Вот тут моей главной задачей было не заснуть. Я попросила Саида о помощи. «Все, — говорю, — сейчас вырублюсь, бери его на себя». А Саид мог много говорить, и все больше цифрами свои речи пересыпал. Идеолог не выдержал и быстренько решил сбежать, но руку мне напоследок все же поцеловал. И слов каких-то наговорил. Я не все поняла, мы же с ним по-английски. Я только улыбалась, а чего уж совсем не понимала, то в тех местах хохотать принималась.  

А потом ошеломленный Кирилл сообщил, что правительство Мозамбика решило в честь нашей делегации дать обед. Это вообще дело небывалое! Они ведь в тот момент вообще нашим внимания никакого не оказывали. Мне передали просьбу посла «вот это белое не надевать». А я и не собиралась, обед ведь (ужин по-нашему), чего я в белом-то буду? Нет, я опять в черном с серебром. Обед этот официальный проходил в ресторане нашей гостиницы, много там народу собралось, и с той стороны, и с нашей. Индус-идеолог не пришел, но пришел вообще какой-то важный господин Эдуардо. О! Я сразу поняла, что он крутой. Он был единственным белым во всем правительстве Мозамбика, португалец, но местного уже разлива. Его наши посольские почему-то еще больше боялись, чем идеолога, очень, говорили, хитрец большой. А это и видно было сразу. Такие глаза! Лет ему было около пятидесяти где-то, но выглядел он абсолютным молодцом, носил усы и бородку. Прямо портрет какого-нибудь 17-го века.

Меня рядом с хитрецом посадили. Очень мы довольны друг другом остались. Эдуардо все время шутил на английском со мной, я делала вид, что все понимаю, просто некоторые его вопросы у меня смех вызывают. Но он въехал, что я, мягко говоря, не в совершенстве владею языком Шекспира, и развеселился еще больше. Давай мы вдвоем хохотать. Но тут Саид Абдукадырович раздухарился. Стал тоже что-то смешное рассказывать и показывать, здорово у него это получалось. Такой артистичный оказался бывший председатель колхоза! А потом и запел что-то… Эдуардо был в полном восторге. Искреннем. А то поперся бы он с нами пешком на восьмой этаж, в номер Саида, без своих охранников (или кто там с ним был) после официального окончания банкета! Саид что-то хотел ему подарить. А на самом деле мы там втроем выпивать стали, у Саида с собой было. И опять хохотали и братались. Еле его из номера вытащили. Триумфально, можно сказать, завершился официальный ужин.

А наутро мы вылетели домой. Я летела и думала, что, наверное, это моя последняя поездка по линии Госкино. Прилетела и пошла отчитываться своему куратору Некрасову о поездке, так принято было. Глава-то делегации сразу к себе в Душанбе рванул. Прихожу вся такая скромная, дарю Некрасову чаек заграничный, а он как-то на меня совсем странно смотрит. А потом вообще меня спрашивает: «Ты мне расскажи, вы что там учудили?» А я глазками в меру накрашенными хлоп-хлоп… Типа, а что такого? Ничего такого.  

И тут мой куратор какой-то листочек из ящика вытаскивает и говорит: «Сколько я тут работаю, а такого еще ни разу из посольств не приходило… Телеграмму дали правительственную». Ну, вот и все, подумала я. Отъездилась ты, Танюша. Нечего было столько пить и в прозрачных одеждах бегать… А Николай читает… В телеграмме было сказано, что, блин, с каким-то охренительным успехом прошла Неделя советского кино в Мапуту, что событие это неимоверно укрепило дружбу наших стран, а неоценимый вклад во все это внесли лично С. А. Абдукадыров и актриса Т. Догилева. Которым выражается страшная благодарность. 

Очень Некрасов хотел услышать подробности от меня и обещал никому больше не рассказывать, но я скромно потупила глазки и мычала какую-то дребедень. Он меня еще больше зауважал за таинственность. И сказал: «Одно я тебе могу гарантировать точно: ездить ты будешь теперь много».

И слово он свое сдержал. За что ему большое спасибо.

P. S. Я так никогда и не узнала, кто дал ту телеграмму. Были у меня подозрения на Мишу, с которым мы так славно съездили на океан. Ну что ж. И ему большое спасибо.

Комментировать Всего 1 комментарий

Очень жизненная история!  Понравилось, что написан текст живым, разговорным языком. Когда читала, к середине текста уже явно слышала татьянодогилевские интонации ("Блондинки"))) и знаменитый смех! )))

Татьяна Анатольевна, спасибо!