Все записи
11:50  /  5.11.14

13478просмотров

Попытка рецензии

+T -
Поделиться:

На днях я посмотрела спектакль лондонского театра «Глобус» по пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь». Его показывали в рамках Чеховского фестиваля. Это был не единственный спектакль «Глобуса», до этого были «Гамлет» и еще что-то. Я пропустила те представления и слышала о них самые разнообразные мнения. Много было не очень-то восторженных откликов. А вот про «Сон» сразу шла слава, что смотреть необходимо. Я и пошла. Очень большое впечатление на меня произвел этот спектакль. Я и сейчас все о нем думаю.

Вышли артисты на сцену и сразу предупредили, что перемены света не будет и зал затемнять тоже не будут, потому что, мол, в настоящем «Глобусе» так было, а они хотят приблизиться к тем самым условиям. И началось представление, шоу, как у них говорится. Я насторожилась. Чтобы без спектакль без сценического света? Это, считай, ты вообще ничем не прикрыта (это я уже как артистка опасалась за свои впечатления). А непогашенный зрительный зал я просто ненавижу. Мне приходилось играть во многих залах, и бывали такие, что по ущербным техническим причинам зал не получалось пригасить. И это была мука. Зрители сидели такие освещенные, что никак не удавалось сосредоточиться полностью на своем деле, они мне мешали, эти освещенные зрители. А у «Глобуса» — здрасьте, пожалуйста — принцип такой! Потом начался некий танец-пролог. «Ага! — отметила я про себя. — Не очень-то они и выкладываются. Не допрыгивают, в полноги практически пританцовывают. Подустали, видать. А и то — в день по два спектакля играть! Не напрыгаешься». Дальше появились царь с царицей. Какие-то у них были семейные разногласия, а вечером между тем ожидалась свадьба данных персонажей. Против свадьбы царица что-то имела (или еще не царица?). «Так, — подумала я, — молодая была немолода. Что уж так яростно она против воссоединения с таким харизматичным мужчиной возражает?» Потом появились и молодые герои и стали рассказывать, кто кого любит и не любит и почему не хотят замуж за нелюбимого. Папаша своенравной невесты был крут и приволок свое чадо к царю с требованием, чтобы тот казнил его кровинушку, если она не пойдет замуж за намеченного им женишка. Девица оказалась героической и заявила, что, мол, пусть и убивают, раз такой неудачный расклад. Без любимого Лизандра (возлюбленного) жить она не собирается. И все это так в спокойном и интеллигентном, я бы сказала, ключе.

Для меня все это было, как говорила Алиса, все чудесатее и чудесатее. Это что ж, они так и дальше играть собираются? А поплакать? А покричать на пределе связок? Все ж таки умертвлением грозят девушке-то. Парни тоже не испуганы были такой страшной перспективой, стояли себе в сторонке и лишь изредка встревали со своими соображениями, что, мол, я ж ее люблю, чем я хуже предназначенного жениха? Но тоже без особого пыла, в порядке дискуссии. Царь торопился (тоже не очень) и объявил свою волю: до его собственной свадьбы никаких решений принимать не будет, пусть подумает строптивица, а если с папою не согласится, он ее прикажет казнить. Вот такие дела. Влюбленная пара переживать не стала нисколечко, а что решила сделать? Правильно! Решила бежать через лес в другие края, где нет таких домостроевских законов и где у милого Лизандра живет богатая тетка, которая и приютит влюбленных. А предмет его обожания — Гермия — без всяких раздумий и согласилась. Вот и побежали они на ночь глядя.

Я еще подумала, что Гермия никакими особыми внешними данными не обладает, обыкновенная такая девушка, на вид лет 20 или чуть больше. Вот это меня первый раз как-то и удивило,что такие юные артисты играют — и парни, и девушки. И как-то они совсем на равных с остальными. Но остальные тоже пока ничего особенного в плане актерской игры не показывали. Но фокус-покус все же для меня состоялся. Я вдруг поняла, кто есть кто и в чем проблема.

Я до этого пьесу «Сон в летнюю ночь» не любила и не понимала. Просто вообще не понимала, про что она. Какие-то бесконечные непонятные и необязательные герои, которые все время появляются неизвестно зачем. Я вообще не могла разобраться в сюжете. Какие-то цари, какие-то духи, ослы, основы, пигмы и т. д., и т. п. Можно, конечно, отнести это на счет всеобщей актерской безмозглости, о которой сейчас так много говорят. Но вот другие-то пьесы Шекспира, как и многие, обожаю, много читала, и про эти пьесы и про их постановки во всех странах мира у великих режиссеров, и не у великих. Сама играла и совершенно убеждена, что Шекспир — величайший драматург в мире и один из самых загадочных. Прекрасный, удивительный. Большая честь для любого актера — играть в его пьесах.

Я однажды заменяла замечательную Ирину Купченко в роли Гертруды в постановке моего любимого Петера Штайна. Ира заболела, и меня попросили срочно ввестись на ее роль в «Гамлете» для гастролей. Сыграла я всего четыре спектакля в порядке срочной замены. Но я помню, какой восторг меня наполнял сразу от моей первой фразы: «Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь! Взгляни на короля подружелюбней!» Такое счастье актерское, что я вот просто произношу слова этой великой пьесы! В комедиях шекспировских тоже играла. Но они меня настораживали, что какие-то они не очень смешные… Но это я отвлеклась. Вернусь к постановке лондонцев.

Я не заметила, как вовлеклась в интригу и стала сопереживать молодняку с их заморочками. Ну, а дальше они попадают в ночной лес — царство духов, эльфов, фей и всяких других представителей параллельных миров. Переход не обозначился даже музыкой. Положили три коряги на сцену, раздвинули жалобную занавесочку в глубине сцены — на зановесочке были какие-то веточки нарисованы — и вперед! Вышла королева фей Титания (до этой картины именно она изображала царицу, недовольную предстоящей свадьбой) и стала заниматься своими делами. У нее там, в ночном лесу, тоже разборки с мужем Обероном были, не ладили они. И уже боишься пропустить слово, чтобы понять, в чем же суть их проблем, и как-то забываешь, что они в общем-то нечисть. Они так по-деловому занимаются своими чудными обязанностями и затеями, что как-то невольно хочется, чтобы у них все закончилось хорошо. А тут и происходит столкновение мира людей и мира Титании и Оберона. Ничего они так, миры эти разные, вместе смотрятся, не враждебно. Никто никому зла не желает. Путаница есть, но в порядке производственного процесса. Самое для меня противное место в этой пьесе было, это когда Титания влюбляется в осла (это ее муженек набедокурил, подколдовал слегка). Неприятно мне как-то всегда это было представлять. Зоофилия, прости Господи. А вот как бы и не так. Прекраснейшая и всемогущая королева фей (великолепная Дженни Ди) влюбляется в красоту непонятного существа с ослиной головой. Просыпается (веки до этого были волшебным соком намазали) и видит рядом с собой существо, которое кажется ей совершенством красоты. Ушки, шерстка, копытца… Она никак не наглядится и не нарадуется своему обретенному чуду. И любит его именно как чудо из чудес. И осел кажется таким обаятельным (человек с огромной ослиной головой), так радуется, что его оценили наконец-то по достоинству. Ну, капризничает немного — а как же без этого, если ты фаворит самой королевы? Согласитесь, было бы нелепо. И так хочется, чтобы и у него тоже было все хорошо. Дальше всякие приключения, ошибки, нелепицы… Обитатели леса не завывают, не издают всяких нечеловеческих звуков, как у нас на театре принято. Оберон очень деловым тоном приказывает своему верному духу Паку напустить побольше тумана, чтобы молодые люди не могли покалечить друг друга вследствие некоторых разногласий, и Пак совершенно обыденно идет исполнять приказание. У всех своя работа и начальники.

Все у всех заканчивается благополучно. И так радостно от этого! Потому что я вот просто всех их полюбила, героев этих. А артисты на меня произвели какое-то оглушающее впечатление. Их манера существования на сцене, их культура, их достоинство, их уважение к каждому слову и ремарке великого автора… У нас такое отношение к авторам забыто, видимо, навсегда. У нас пьеса берется режиссером, чтобы самовыразиться, и сюжет, и текст принято калечить, как выгодно постановщику, решившему самовыразиться. А то еще принято через великих авторов рассказывать про день сегодняшний. Не подумайте, что я против всего этого. Как я могу быть против, если я на этом выросла? И спектакли иногда великолепнейшие получаются. Но какая печаль, что вот так, как англичане, мы уже не можем! Как жаль, что на российских сценах практически всегда идет борьба за зрителя. А чего за него бороться, если он готов быть союзником, если понимает, в чем дело, и сопереживает? Вот этот лондонский «Сон» почти три часа шел, да еще на английском, лишь бегущая строка перевода наверху объясняла смысл монологов и диалогов. А зал смеялся так, как и на русских самых смешных комедиях не всегда смеются. И ведь сценических эффектов было совсем немного, технических так и вообще никаких — немного пластики, немного танцев, немного музыки, а главное все равно — текст Шекспира и придуманная им интрига.

Спасибо Чеховскому фестивалю, спасибо его руководителю В. И. Шадрину и всем, кто помог привезти в Москву это театральное чудо! Спасибо английским артистам! Они играли не только в Москве, но и в других городах России, и говорят, что ошеломлены горячим приемом русских зрителей. Так что — спасибо и русским зрителям! Я-то знаю, что они самые лучшие на свете.