Все записи
12:38  /  8.12.14

24376просмотров

Попутчики по «бизнесу»

+T -
Поделиться:

Я всю свою жизнь куда-то ехала: на гастроли, на съемки. Иногда буквально жила в поездах. Ночь в «Красной стреле» — Питер (Ленинград) — «Красная стрела» — Москва, и так несколько месяцев, если, например, съемки на «Ленфильме». По молодости вроде и ничего, вроде как так и надо, востребована в профессии, радуйся. Но с годами радость прошла, а перед поездками стало просто трясти от страха и нежелания загружаться в поезд или в самолет. Переездила типа. И единственное, что стало спасать, — это перемещение из пункта А в пункт Б бизнес-классом. Да и возраст такой подошел, что вроде как положено. Если нужна, конечно. А не нужна — я и не еду никуда. Обойдутся пункты А и Б без меня.

Что и говорить, бизнес-класс — очень удобно и комфортно, людей немного, сервис вежливый, улыбаются тебе, про кофе спрашивают. Но наметилась одна проблемка, так сказать. Черта времени. А вот и примеры из жизни.

1.

Лечу куда-то на съемки. Загрузились все «бизнесы» в свой салон и сидели, горя не зная. А молодой мужчина на первом ряду все не мог со своим телефоном расстаться, все орал в свою трубу злобно. Отчитывал какого-то подчиненного ему Максима. Всю рулежку до взлетной полосы пояснял непутевому Максу, что он им недоволен. К мужику уж три раза подходила бортпроводница с просьбой выключить телефон, а он никакого внимания, по хрену ему стюардесса со своими глупостями. Он все вдалбливал Максиму, что он (чувак с трубкой в «бизнесе») есть его босс, а босс должен только свои пожелания транслировать, а Максим должен «на пупе вертеться, чтобы желания и указания босса исполнить, а пока вот все наоборот, он (босс) сам должен все отслеживать и на своем боссовом пупе крутиться. И никуда это не годится». Это я практически цитирую, потому что всю эту истерическую нотацию все обитатели бизнес-салона слушали минут тридцать. А потом он стал вдалбливать своему подчиненному про какие-то доски. Нет, не про какие-то, а которые должны быть «установлены в прихожей зеркально». Видать, Максим этот его совсем был дебил, если ему надо пять раз повторить про зеркальность досок. Я вот сразу поняла и обязательно установила бы, что мне, жалко что ли?

Бедная стюардесса уже просто понуро стояла у кресла пассажира и все время повторяла: «Вы мешаете взлету, я прошу отключить ваш мобильный телефон...» Но тот все не унимался: «Ты понял? Они хотят, чтобы в прихожей доски были зеркально установлены». Тут я не выдержала и решила прийти на помощь бортпроводнице. «Послушайте! Выключайте свой телефон!» Мужик свою мобилу не оторвал от уха, но ко мне повернулся. Секунду ошалело смотрел на меня: как это? Какая-то тетка делает ему, великому начальнику, замечания? Не знал, какой тон выбрать. Выбрал недружелюбный: «А вам какое дело?» Я честно ответила: «Беспокоюсь за свою безопасность. Вы все трындите со своим Максимом, а может произойти авария по вашей вине». Тут он свою мобилу закрыл и с негодованием спросил: «А вы зачем подслушиваете?» — «Да вы так орете, что уже весь салон в курсе, что доски надо устанавливать зеркально!» Он побуравил меня взглядом и отвернулся. Расстроился. Ну типа не очень он круто выглядел, в каком-то доме какие-то хозяева велели установить какие-то доски, даже не цельные мрамрные плиты, а так. А крику-то было, крику.

2.

На днях возвращалась в Москву. Из Шереметьево поехала «Аэроэкспрессом» в вагоне бизнес-класса. Сидит, опять же, на первом ряду человек и каждые пять минут кричит: «На ***, Эдик!» Там я вообще много наслушалась. Рядом со мной молодой мужчина громко сообщал вагону, что поедет сразу в Думу передать что-то Валере, а потом будет сообщать по телефону маршрут своего перемещения. Перемещения у него ожидались такие: в ресторан обедать и культпоход в театр. И таким тоном серьезным, что я подумала, что чувак этот шпион и говорит на спецязыке. Не может же нормальный молодой мужчина с такой важностью сообщать о желании пожрать. Но все равно пассажир в первом ряду всех победил степенью откровенности разговора. Он сначала сообщил Эдику, что 100 тысяч евро «уже подогнаны: 45 сам знаешь кому, остальные на дело». И опять: «На ***, Эдик!» А потом на какое-то предложение неведомого мне Эдика ответил. Он уже зачем-то встал, и я его увидела: молодой совсем, я бы даже сказала, что и пацан. Или так молодо выглядел. Так вот, он встал, повернулся лицом к попутчикам и, не сбавляя децибел, проговорил в трубку: «Я человек свободный, могу налево, могу направо, как мне захочется… Жена? А что жена? Жена — это просто женщина, с которой я живу. Все! Ничего больше». И поезд остановился. Все поспешили к выходу.

Вопрос. Почему они все так громко разговаривают? Не нужны мне их дела, и сами они не нужны. Но они меня заставляют прослушивать всю эту информацию паскудную. Я человек уходящего поколения, понимаю, нынешние уже выросли на гаджетах, они без них жизни своей не представляют. Но вот такое врожденное публичное одиночество… Не болезнь ли это?