Все записи
19:48  /  29.12.16

984просмотра

Когда «Боярышник» был радостью и надеждой

+T -
Поделиться:

Хочу представить отрывок из книжки «Букварь моей жизни» (автобиографический роман), глава «Как прибывает в полку».

У этого события конкретная дата - 30 мая 1987 года.

 Я, главный агроном совхоза в таежной сибирской деревушке, и в этот день у меня родился сын.

В это время экономика страны тоже ощутимо сыпалась вместе с ценами на нефть, авторитетом руководящей и направляющей.

 Безумствовала антиалкогольная кампания.

Но была восхитительная надежда на будущее страны, дули ветры перемен, и настойка боярышника придавала особую, ни с чем несравнимую остроту этим чувствам.

«Моего сына встречали на этом свете знающие толк в жизни люди.

Торжество открыл директор. Степан Иванович встал, поднял стопку и предложил выпить за появление на свет Нового Человека. За желанное и радостное событие, за умножение русского народа, за хозяина земли.

Выпили стоя.

Лень, как и положено первому лицу, открыв праздник, проявил деликатность: задерживаться не стал. Компания перешла к хирургической жидкости. Народ шумел, радостно произносил тосты, уминал съестное и совершенно незаметно завершил дезинфекцию и стерилизацию.

Стол еще был полон. Не все еще было сказано, а постановление партии и правительства злой угрозой повисло в воздухе.

– Я тебе говорил, Ваня, – развел пухлые ручки зоотехник Орловский, – водки много не бывает. Есть такое подозрение, что ее даже достаточно не может быть.

– Викторыч! – взмолился я.

– Спирт – весь. Ты видел. Однако ж такому горю не помочь – всю жизнь виниться! Собирайся!

Мы выскользнули в весенние сумерки и поехали на одну из ферм. Отперев скрипучую дверь какой-то кладовки, в полной тьме, нырнув в завал из коробок, Орловский принялся ворочать ящики.

– Принимай! – прохрипел он и протянул мне картонную коробку. За ней последовала еще одна и еще одна. – Вот теперь – точно все! – отряхиваясь от пыли и паутины, сказал он. – Заводи!

И мы пустились в обратный путь.

Компания, успевшая поскучнеть, с интересом взирала на появившиеся картонные коробки. Жестом фокусника Орловский открыл первую и высыпал на стол груду пузырьков темного стекла. Каждый содержал грамм двадцать пять приятной сладковатой спиртовой настойки.

– Что это, Викторыч? – распробовав зелье, спросил потрясенный народ.

– «Радость сердца»: укрепляющая сердечную мышцу и тонизирующая сосудистую систему крупного рогатого скота, настойка боярышника обыкновенного: Tinctura Crataegus!

–Кратаэгус! – с почтением повторил Ванька Никифоров, откручивая голову четвертому бутыльку. В стопку входило как раз четыре.

– Если задуматься, – философски молвил Бруно Мергер, – все мы в некотором смысле…

– Вот, вот! – поддержал его Орловский, – все мы – млекопитающие и не только крупные, но и, увы, порой рогатые! Так выпьем же за верность наших любимых!

Через час стол был завален коричневыми стеклянными трупиками.  Беседа приняла неизбежный оборот: заговорили о превратностях любви. Очевидно, таково было действие боярышника обыкновенного.

Наутро вся команда главных специалистов явилась на директорскую планерку. Ни один из присутствовавших вечером на празднике жизни не сослался на хворь. Это было само по себе удивительно. Видимо сказывался лечебный эффект Tinctura Crataegus».

После страшной трагедии в Иркутске, безумствует очередная кампанейщина по ограничению продажи спиртосодержащих жидкостей. Возникает реальная угроза исчезновения из продажи косметических и моющих средств.

Увы, все сущее имеет пределы, кроме глупости наших чиновников.

Между тем, чтобы люди не травились, страну нужно проветрить от запаха «Боярышника» - запаха бедности, апатии, безнадеги и тихого угасания.

Но, это уже тема другой серьезной статьи, которую я напишу в новогодние каникулы.