Все записи
17:15  /  15.11.12

561просмотр

"Букварь моей жизни" Глава 12

+T -
Поделиться:

Вынужденная посадка.

 Дипломатия - это не головой кивать!

 Время горбачевской оттепели было отмечено появлением огромного числа общественных организаций. В апреле 1989 года инициативный и дальновидный экономист из института народного хозяйства Владимир Женов, генеральный директор швейного объединения Алексей Елезов, ряд других ярких руководителей и командиров производств организовали Сибирское отделение Ассоциации молодых руководителей предприятий СССР. Я вошел в ее состав, достаточно быстро набрал вес, был избран в руководящие органы.

Мы все готовились в то время жить по-новому. Необходимо было научиться доверять друг другу в условиях возникающего, возрождающегося рынка. Это была не столь простая задача, как кажется: противопоставить ответственные и порядочные отношения уже вынутым бандитами из загашников «волынам». Да и чего греха таить – каждому из нас не хватало в ту пору знаний. Я помню, с каким трепетом мы читали, перехватывая друг у друга, привезенную Женовым из Москвы программу «500 дней».

Естественно, что в ассоциации существовали и моменты неформального общения. Легкомысленному читателю, полагающему, что «это – пьянка, да и все», с грустью скажу следующее: целые годы формального общения – каждодневные встречи и взаимодействие в условиях офисов, управлений и производств – стоят порой меньше, чем один единственный вечер, проведенный без сюртуков и галстуков, за «рюмкой чая».

«Я ж не просто балабоню, я ж политику веду!» – воскликнул один из героев поэмы Леонида Филатова. И был прав.

Стояла снежная, морозная зима 1991 года. На одном из совещаний правящей верхушки Ассоциации я предложил провести очередную встречу у себя в Маслянинском районе.

– Тема за вами. Инфраструктура само собой, за мной, – сказал я.

– А что? –  задумчиво вертя в руках карандаш, вслух размышлял Алексей Серьезнов – директор авиационного НИИ. – Есть у меня «Ми-восьмой» с VIP салоном. Как раз двадцать мест. Мы прилетим к Ивану на вертолете!

Я волновался, готовился. Поднял волну в райкоме и администрации, накрыл столы, натопил элитные бани.

В назначенное время на футбольный стадион районного поселка Маслянино приземлился «Ми-8», из него вышли два десятка известных в городе и области людей.

По-деловому, полураспахнув новую дубленку, на маслянинскую землю из VIP-салона шагнул и друг мой – Ванька Никифоров  - сежеиспеченный  член ассоциации. Он уже около года возглавлял колхоз «Сибирский Долгунец». Иван немного загулял в Новосибирске,  и вертолет оказался очень своевременной оказией, поднимающей к тому же авторитет.

Надо сказать, что и мой авторитет в районе изрядно подрос. Шутка ли – такие имена, связи и отношения! Районное начальство, выстроив вереницу «Волг», стояло рядом, пожимало руки и раскланивалось с прилетевшими. Кавалькада машин двинулась к зданию Администрации района, где в актовом зале и была проведена полноценная деловая встреча с руководителями производств и организаций.

Дирижерская палочка находилась в моих руках. В подходящий момент я унял трубы с фанфарами и сделал знак скрипкам. Очередь саксофонов еще не наступила, однако знак готовности им был уже дан. Мы двинулись в святая святых – места отдыха власть имущих.

Вечерело. Осыпая девственный снег с сосен, захлопали дверки машин. Хрустя снегом и весело переговариваясь, бизнесмены нового поколения направились к приветливо освещенному крыльцу. В звонком воздухе соснового бора висел аромат натопленной бани. Наступила фаза неформального общения.

Скажи, дорогой читатель, много ли это – пара дней на отдых, в котором полная свобода предполагала и лыжи, и непрерывно топившуюся баню с купанием в проруби, и коньячные сессии у жарко натопленного камина?

«Конечно, нет!» – воскликнет любой мало-мальски сведущий человек.

Я думал так же.

Проснулся я оттого, что рядом кто-то не то стонал, не то скулил, а может, подвывал, произнося заупокойные молитвы на незнакомом языке. Подняв голову, я увидел Ваньку Никифорова. Он сидел на кровати в черных семейных трусах и, уронив голову на колени, горько плакал.

– Что с тобой? – перепугался я. Весь мой сон, как рукой сняло.

– Ваня! – простонал, подняв залитое слезами лицо, Никифоров. – Она меня убьет, Ваня!

– Кто?

– Галка! Она меня убьет! – тут Никифоров вновь залился слезами и уронил голову на колени, продолжая отпевать себя чувашской траурной скороговоркой.

– Тьфу ты! – заходил я по номеру. – Чего она тебя убивать-то станет?

– Ваня, ты не знаешь, что она делает, когда я не ночую дома! Она меня в погребе закрыла! Ваня, я в отделении заночевал: бензонасос у «уазика» перехватило. Приехал, она говорит: «Картошки достань!» Я залез, а она меня закрыла, Ваня. Сутки! – в голос, рыдая, прокричал он. – Сутки не выпускала, Ваня!

С шумом высморкавшись в простыню, он перешел на жаркий шепот:

– А еще было: пришел пьяный, а она на мне трусы ножницами изрезала. Вот так, Ваня, ленточками! Она же могла… – Никифоров замер, и глаза у него посветлели от ужаса. Ни слова не говоря, он на пальцах показал, как стригут ножницы, и посмотрел вниз.

Я представил себе бесполого друга, прикинул, как далеко за красную черту он зашел, и понял, что сам он не выберется. Человека надо было спасать. Побрившись и приведя себя в порядок, я отправился в комнату, где располагался экипаж.

Дверь открыл командир – серьезный человек лет пятидесяти. Я изложил суть проблемы и сказал, что спасти Ивана сможет только посадка вертолета у него в огороде.

– Нет проблем, – подумав, ответил командир. – Но там не должно быть проводов.

– Сейчас узнаем! – я побежал к Никифорову.

Иван напряг память и неуверенно сказал:

– Кажись, есть там какой-то, телефонный…

– Кто может его отрезать?

– Колька Ершов – мой парторг.

– Звони! У администратора есть телефон.

Через полчаса парторг колхоза «Сибирский Долгунец» доложился своему председателю: «Проводов уже нет! Но есть небольшая копенка сена».

Я побежал к командиру:

– Проводов уже нет! Но есть небольшая копенка сена!

– Это – ничего. Это – не страшно.

Хотя судьба копенки и не стала ясней, однако сказанное внушало надежду. Народ я предупредил, что перед тем как вертолет возьмет курс на Новосибирск, будет небольшая промежуточная посадка в колхозе «Сибирский Долгунец».

Галина лежала на диване и, рассеянно смотря телевизор, перебирала в уме способы наказания зарвавшегося мужа. Далекий гул поначалу вовсе не обеспокоил ее. По мере того как он нарастал, она подумала: «Уж не пьяный ли какой тракторист на «Кировце» собрался протаранить дом?»

Надо сказать, что, несмотря на абсолютную подкаблучность, Никифоров слыл руководителем чрезвычайно жестким. И угрозы ему, типа «Ну, бл…, погоди, сяду на трактор – я тебе дом-то разворочу!» – были обычным делом. Шум все нарастал и, наконец, превратился в обвальный грохот. Галина подбежала к окну: над огородом бушевала снежная буря. Вот взвилась в воздух и исчезла копенка сена. Над оголившимся огородом внезапно появились большие черные колеса, за ними, покачиваясь, возникло брюхо вертолета. Перевалившись с боку на бок, словно гигантский слон, он грузно опустился в снег. Вой турбин оборвался, и слышно стало, как свистят, останавливаясь, лопасти. Открылась дверь, опустилась лесенка, и появился Никифоров! По-деловому размахивая руками, видимо, показывая что-то, он шел к дому и вел за собой большую группу людей по внешнему виду совсем нешуточного калибра.

Галина пришла в себя только тогда, когда хлопнула дверь в сенях, и на пороге появился муж.

– Галя! – по-хозяйски уверенно распорядился он. – Сообрази-ка на стол! Чай, люди с дороги! Все, что есть в печи, все на стол мечи! – он по очереди представил жене входящих промышленников, бизнесменов и управленцев, большая часть которых и так была знакома по газетам и телевизионным программам.

Надо отдать должное жене председателя колхоза, хозяйкой она была отменной. Фуршетный стол организовался, будто скатерть самобранка раскрылась.

Областная элита чинно принимала на посошок. Каждый считал своим долгом похвалить Галине ее мужа, который столько сделал для успеха и помог пробить столько стен. Галина млела. Ее широко открытые глаза смотрели на мужа с новым, ранее неведомым ему выражением.

Ассоциация была уже готова продолжить труды своя, как вдруг новое, непредвиденное обстоятельство встало на ее пути.

От школы, находившейся неподалеку, со страшным гиком и криком неслась по направлению к вертолету толпа ребятишек. За ними, едва поспевая, наскоро запахнувшись в шаль, бежала директриса в окружении персонала помельче.

– Иван Ильич! – умоляюще сложила руки на груди директриса, обращаясь к своему председателю. – Мы уроки по краеведению… ребятишки… такая возможность… раз в жизни… прокатить!

Никифоров посмотрел на меня. Я посмотрел на Женова. Женов перевел взгляд на командира вертолета. Командир кивнул головой.

Четыре или пять раз, загрузившись восторженно визжащей толпой, вертолет поднимался в воздух и облетал село. Уроки краеведения в средней школе колхоза прошли на высоте.

Иван выглядел как царь на собственных именинах.

На следующее утро он позвонил мне и поблагодарил за ренессанс своего медового месяца. Но в тот момент мою душу кольнула ревность: «Ничего себе, устроил я Ваньке презентацию!» – подумал я. И понял, что не залететь к себе в совхоз теперь уже нельзя. В самом деле, что люди подумают о директоре, во дворе которого ни разу не сел вертолет?

Мы сели на поляне перед моим домом. История повторилась. С той лишь разницей, что представлять меня моей жене не требовалось. Я тщательно следил за тем, чтобы ножницы в доме применялись исключительно по назначению. К тому же на моем погребе и  запора-то сроду не было.