Для начала скажу вам одну страшную вещь: Россия – угасающая страна. Причём угасающая в буквальном смысле этого слова. Если вы посмотрите на снимки России из космоса, то увидите, что огромные территории буквально погружены во тьму – там не горит ни одна лампочка, ни один фонарь. Там, на этих территориях, не осталось людей. Совсем. И вопрос «быть или не быть российскому селу» становится уже не фигурой речи, звучащей на собраниях, а приобретает очень конкретное содержание.

 Мне, коренному сибиряку, выросшему в сибирской деревне и всю свою жизнь связавшему с сельским хозяйством, смотреть на умирание села так же больно, как и всем вам.

   И тут есть две линии поведения. Можно обреченно вздыхать: «

деревня умирает!», ждать какой-то господдержки, надеясь, что «и в этом году как-нибудь пронесёт». А можно начать строить качественно новую систему сельской экономики. Считаю, что стОит попробовать пойти по второму пути. Первый мы уже прошли – и с ним всё ясно.

– 

Иван Валентинович, почему мы постоянно наблюдаем такой парадокс: еда нужна всем и в любой экономической ситуации, однако именно агарная отрасль так чувствительна к любым колебаниям рынка?

– Позвольте напомнить несколько тезисов, известных и мне как экономисту, и вам как хозяйственникам, профессионалам аграрной отрасли.

   Первое

. Сельское хозяйство в основном опирается на климатические факторы и биологические циклы. Поэтому в любой стране мира 

доходы сельхозпроизводителей всегда отстают от доходов других отраслей экономики

, именно из-за климатических и природных факторов.

   Второе

Вопрос планирования производства, ценовой предсказуемости для аграриев – сегодня ключевой

. Когда я в советские времена работал директором совхоза в Маслянинском районе, нас, руководителей хозяйств, собирали в ноябре в районном сельхозуправлении, где мы защищали производственно-экономические планы на следующий год. Главная задача была – «отбиться» от повышенных планов. Сегодня ситуация прямо противоположная: у любого директора хозяйства только одно требование: д

айте мне хоть какой-нибудь план!

 Таковы реалии рыночной экономики: продать ещё тяжелее, чем произвести. Усугубляется это ещё и тем, что АПК – немонопольная отрасль: такого количества хозяйствующих субъектов, конкурирующих друг с другом, нет ни в одной другой сфере.

   Третье

Структура распределения доходов

 в нашем сельском хозяйстве нынче напоминает перевёрнутую пирамиду: от силы 20 процентов доходов достаётся сельчанам, а всё остальное забирают посредники и торговля. Нужно эту пирамиду перевернуть.

   Четвёртое

Положение дел в сельском хозяйстве напрямую зависит от платежеспособности населения и спроса на продовольствие

Падает спрос на продукты – падает село

. Ситуация очень опасна: средняя российская семья тратит на еду около 36% семейного бюджета (в США – не более 10%, в Европе – 13%). В этом году эта цифра будет ещё выше – в связи с экономическим кризисом реальные доходы населения нашей страны снижаются на глазах. Всё можно отложить – кроме покупки еды. А цены на продукты неумолимо растут: в потребительской инфляции, составляющей ныне около 7% в год, 5% даёт именно рост цен на продовольствие. И попытки нашей власти помогать «живыми» деньгами пенсионерам и малоимущим заведомо неэффективны. Только вы повышаете пенсии – инфляция тут же «сжирает» эту надбавку.

   Для аграриев тут основная беда 

– это так называемая «

высокая эластичность цены»

. Это настоящий капкан. Что это такое? Это когда цена в магазине, к примеру, на сливочное масло вырастает на 10%, а спрос от этого сразу падает на 20-30%. Люди массово отказываются от покупки масла, начинают покупать спреды, маргарины, другие псевдо-продукты. По цепочке это доходит до производителей молока, и они, не находя спроса на молоко, начинают сбрасывать поголовье. Мы-то с вами знаем: чтобы зарезать корову, нужно пять минут, а чтобы вырастить – три года.

– Тогда как можно действительно поддержать село в сегодняшних экономических условиях?

– Нужно повышать спрос на продовольствие, и создать гарантированный платёжеспособный заказ от государства. А для этого – запускать программы адресной продовольственной помощи малоимущим, а также «подключить» местных аграриев к поставкам в государственные и муниципальные учреждения – школы, больницы, воинские части и т.д.. Так делается во всех ведущих аграрных державах. Такая бюджетная поддержка, кстати, попадает в «зеленую» корзину ВТО, и не подлежит никаким ограничениям.

СОЦИАЛЬНОЕ ПИТАНИЕ: кормить горожан должны местные крестьяне

– Как же конкретно создать подобные механизмы поддержки, к примеру, на областном уровне? Как, по вашему мнению, связать сельское хозяйство Новосибирской области и социальную политику?

– Во-первых, надо чётко определить объёмы сельхозпродукции, необходимой социальным учреждениям Новосибирска, городов областного подчинения, райцентров. Молоко, мясо, молочные продукты, овощи – всё это подсчитывается, исходя из потребностей медицинских, образовательных учреждений.

   Во-вторых, надо грамотно использовать законы. Новый федеральный закон №44 «О федеральной контрактной системе» облегчил работу с госконтрактами. Раньше критерий получения контракта на поставку продуктов, допустим, в больницу, был один 

– минимальная цена. Теперь закон позволяет заключать контракты на основе экономической эффективности по так называемому «

жизненному циклу»

. Норма закона звучит буквально так: «

…Для оценки заявок участников закупки заказчик в документации о закупке… вправе устанавливать в качестве критерия стоимость жизненного цикла товара или созданного в результате выполнения работы объекта»

.

   Иными словами

, если поставщик доказывает, что государство, несмотря на более высокие закупочные цены, в итоге получит другие выгоды – налоги, рабочие места, натуральные качественные продукты для населения – то государство 

обязано 

заключить с ним контракт. Правда, есть один важный момент: поставщик должен не только подтвердить свои расчёты, но и предоставить банковскую гарантию рисков под заключаемый госконтракт. И здесь очень важную роль должен сыграть Россельхозбанк как инструмент развития этой системы, который бы замкнул цепочку «кредитная организация – бюджет – сельхозпроизводитель».

   В-третьих, принятый закон о государственном планировании позволяет региональной власти планировать бюджетные расходы на трёхлетний цикл, закладывать в казну конкретные суммы по разделам «социальное питание». А значит 

– устанавливать 

твёрдые индикативные цены

 на поставляемые продукты. И чётко заявить сельчанам: «Мы готовы разыгрывать аукционы в пределах вот этих цен. И если вы в эти цены укладываетесь – вы гарантированно их выигрываете».

   В-четвёртых, необходимо построить 

специальное предприятие

, куда будет поставляться сырьё со всей области, и которое будет производить горячее питание для учреждений Новосибирска. Я и мои единомышленники уже подготовили и представили мэру Новосибирска Анатолию Евгеньевичу ЛОКТЮ бизнес-план по возведению в пригороде областного центра современного комбината питания, производительностью в 170 тысяч порций горячих обедов в сутки. Это предприятие полностью закроет потребности социального питания по Новосибирску. Общая стоимость проекта – около 2,5 млрд рублей.

– Как вы оцениваете объём рынка социального питания НСО?

– Тут мы подходим к главному: если сложить всех потенциальных потребителей социального питания в Новосибирске – городские, федеральные учреждения, военные, детские дома, колонии и тюрьмы и т. д. – то, по нашим подсчётам, мы сразу можем гарантированно забирать с рынка более 30% всей продукции сельского хозяйства, производимой в Новосибирской области. А значит, мы избавляем областной АПК от вечного проклятия перепроизводства и обвалов закупочных цен. 

ЕДА ДЛЯ БЕДНЫХ 

– выгодно всем

– Хорошо, но на Западе развита ещё и адресная продовольственная помощь – талоны на питание…

– Что касается адресной продовольственной помощи, то здесь также нужно максимально точно выделить контингент социально незащищённых слоев населения – это пенсионеры, ветераны, инвалиды, дети-сироты и пр. За основу можно взять, например, списки получателей субсидий на оплату услуг ЖКХ – они есть в каждом городском и сельском районе. Разумеется, эти списки нужно грамотно «процедить», чтобы не транжирить впустую бюджетные средства: ведь часто бывает, что пенсионер считается малообеспеченным, но у него, к примеру, достаточно состоятельные дети.

   Далее 

– определяемся с набором продуктов, которые сможет купить по льготным ценам получатель адресной продовольственной помощи. Мировой опыт свидетельствует, что нужны продукты, регулярно используемые в домашних хозяйствах, то есть те, которые можно приготовить дома: мясные полуфабрикаты, хлеб и хлебобулочные изделия, молоко, овощи, свежая рыба. Естественно, как и во всём мире, категорически исключаются из этой программы алкоголь, сигареты, непродовольственные товары.

– Не ударит ли эта программа по торговым сетям?

– Участие в этой социальной программе помощи малоимущим будет выгодно как сельхозпроизводителям, так и торговым сетям. К примеру, для птицеводов сразу решается проблема сбыта куриных ножек, и они тогда смогут не повышать цены на «белое» мясо (оно не попадает в «социальные» продукты, и считается диетическим). А для животноводов стабильные поставки по государственному заказу сразу сделают стабильными цены на сырое молоко, уже не будет летних падений цен, серьёзно бьющих по экономике хозяйств.

   В свою очередь, супермаркетам эта программа выгодна тем, что получатели продовольственной помощи «привязываются» к конкретным торговым точкам. Человек, пришедший в магазин купить определ

ённый набор продуктов по своей социальной карточке, непременно купит что-то ещё, сверх своего лимита. Таким образом мы привлекаем покупателей в торговые сети, стимулируем покупательскую активность. Кроме того, есть группа небольших магазинов шаговой доступности в спальных районах. Они сейчас переживают не лучшие времена. Считаю, что именно эти «народные» магазины должны стать основной точкой распространения продуктов по льготным ценам.

ЕДА ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕННЫХ 

– «ниша» для фермеров

– Теперь давайте поговорим о втором большом сегменте рынка, который могут занять новосибирские фермеры. Речь идёт о дорогих натуральных фермерских продуктах.

– Органическое сельское хозяйство – основной тренд мировой аграрной отрасли последних лет. Люди уже чётко понимают, чем их кормит «промышленное» сельское хозяйство, сколько «химии», антибиотиков и других вредных веществ содержится в продуктах питания массового спроса. И городской средний класс готов покупать – и уже покупает! – экологически чистые, здоровые продукты по более высоким ценам.

   Спрос на такие продукты 

– очень высокий, ажиотажный. Поэтому перспективным направлением для малого и среднего фермерства НСО является

органическое сельское хозяйство

.

справка

   Органическое сельское хозяйство – форма ведения сельского хозяйства, в которой происходит сознательная минимизация или полный отказ от использования синтетических удобрений, пестицидов, регуляторов роста растений, кормовых добавок, ГМО. Напротив, для увеличения урожайности, обеспечения культурных растений элементами минерального питания, борьбы с вредителями и сорняками, активнее применя

ется эффект севооборотов, органических удобрений (навоз, компосты, пожнивные остатки, сидераты и др.), различных методов обработки почвы и т.п

.

– Получается, фермеру не надо будет конкурировать с агрохолдингами?

 – Разумеется! Очевидно, что мелкий фермер не в состоянии конкурировать с крупным свинокомплексом. И не должен! Это разные рынки, разные продукты! Картофель и другие овощи, избавленные от пестицидов, свинина, произведённая от хрюшек, которые не дышали аммиаком, и которых не откармливали антибиотиками и рыбной мукой, вкусная баранина от овец, выращенных на лучших лугах – всё это «штучное» производство на личных подворьях и небольших семейных фермерах. Это еда для обеспеченных горожан, которые готовы раскошелиться на здоровую пищу для себя и своих детей.

   Пожалуй, образцом выстраивания подобного бизнеса является сегодня фермерский кооператив «Лавка-Лавка» в Москве. Этот кооператив закупает натуральные фермерские продукты в деревнях по всей Европейской части России, и продаёт их через интернет и в собственных отделах в супермаркетах. Эти продукты стоят в четыре-пять раз дороже, условно говоря, стандартной «супермаркетовской» еды, 

но у них есть свой потребитель.

   Разумеется, такой бизнес возлагает на агрария серьезные требования к производству, к качеству продукта 

– потребуются качественные элитные сорта, экологичное кормление животных, современные системы откорма. Это ответственность, дисциплина – но это и надёжный, перспективный рынок сбыта. И тогда наступает совсем другая жизнь: фермеры, которые привыкли картошку сваливать на землю, начинают её обтирать, мыть, заворачивать в отдельную бумажку, красиво упаковывать.

   Недавно я был в гостях у одного фермера в Подмосковье, который выращивает айрширскую породу коров (широко распространённую в Скандинавии). Это не самая продуктивная порода, она не даёт много молока 

– всего около 10 кг в сутки. Но зато молоко от айрширских коров – уникального качества, уникального вкуса и лечебных свойств. В хозяйстве содержится двадцать коров, и хозяин кормит их только сахарной свёклой и зерном – таковы требования. Никакого силоса и других кислых кормов. Получая в сутки около 200 килограммов молока, он продаёт его по 200 рублей за литр. И московские обеспеченные покупатели стоят в очередь за его молоком! А недавно это КФХ освоило выпуск элитных йогуртов ручной работы, которые также идут нарасхват.

– Как государство может помочь в организации такого фермерского бизнеса?

– Я считаю, что тут прежде всего необходимо реально поддерживать возрождение сельской кооперации. Конкретно – помочь из бюджета в создании в сельских районах Новосибирской области заготовительных контор – районных «кустовых» логистических центров. Туда будет стекаться фермерская продукция, оттуда она будет поставляться в города. Причём эти заготконторы будут не просто скупать продукцию с личных подворий, а планировать производство! «Вырастишь тонну качественного раннего картофеля немецкой или голландской селекции – я у тебя его заберу по вот такой твердой цене» – вот это уже настоящее сельское хозяйство XXI века!

  

Далее,

 в

 районах, где работают мелкие фермерские хозяйства, должны работать и специалисты, за счёт областного бюджета: это обязательно агроном, специалист по зоотехнии, ветеринарии. Они будут давать фермерам необходимые консультации, строго следить за соблюдением технологии.

   В крупных торговых сетях власть может помочь открывать специальные отделы фермерской органической еды. К примеру, при строительстве нового супермаркета власть должна ставить обязательное условие: в магазине должен быть отдел местных фермерских продуктов. Преференции 

– земельные, налоговые – только таким супермаркетам.

   Таким образом решаются сразу несколько задач: это создание системы сбыта для местного фермерства, это стимулирование развития животноводства в мелких и средних фермерских хозяйствах, это, наконец, поддержка доходов сельчан.

– Это ведь и путь к сохранению личных подворий…

– Жуткие цифры: сегодня в 240 сельских населенных пунктах Новосибирской области нет никакого работодателя! Но люди там ещё живут, выживают с помощью личного подворья. И власть обязана создать условия для сохранения этих сёл. Путь развития очевиден – превращение личного подворья в полноценные семейные фермы, поставляющие для обеспеченных горожан экологически чистые натуральные продукты питания.

   Вот такое смешение деш

ёвого, социального, сегмента продовольственного рынка и дорогого, элитного, позволит нам в Новосибирской области создать нормальную сельскую экономику, предсказуемую, без перекосов, без обречённости и безнадёги.

   Но вообще, я убежден, что 

именно органическое сельское хозяйство является приоритетным направлением развития отечественного АПК.

 Я возглавляю Российский Союз органического земледелия – организацию, которая продвигает и содействует развитию в нашей стране этого направления. Мы считаем, что принципы экологичности, уникальности, здоровья должны стать базовыми для российского села.

– С другой стороны, рынок элитной сельхозпродукции всё же достаточно узок…

– Это заблуждение. К 2020 году рынок органических натуральных продуктов в мире достигнет объёмов в 200-250 миллиардов долларов. У России, чтобы стать лидером этого рынка, есть три неоспоримых конкурентных преимущества:

   Первое 

– 

огромные земельные ресурсы

. 40 миллионов гектаров пашни зарастает лесом.

   Второе 

– доставшаяся нам от Советского Союза 

крупноконтурная система земледелия

, которая позволяет внедрять единые технологические приёмы на огромных площадях, не согласуя это с большим количеством мелких собственников земли.

   Третье 

– 

чистая, отдохнувшая от химии земля.

 У нас есть поля, которые в последние двадцать лет не видели ни килограмма минеральных удобрений. Если вы посмотрите так называемый показатель гербицидной и пестицидной нагрузки на гектар пашни, то у нас в России она составляет 32 кг ДВ на гектар, а в Европе – 300 кг. Это наш уникальный российский ресурс, который позволит российским аграриям занять рынок экологически чистого продовольствия.

   Но пока 

– «дело пахнет ГМОм». Транснациональные корпорации активно продавливают в федеральных органах власти разрешение на выращивание в России трансгенных растений. «Подсадив» отечественных аграриев на генно-модифицированные растения, мы можем нанести роковой удар по нашей земле, по здоровью граждан, по продовольственной безопасности страны.

Разные задачи – разные меры поддержки

– Получается, необходимо реализовывать две абсолютно различные стратегии поддержки сельского хозяйства?

– Разумеется! Новосибирская область слишком большая и разная по природно-климатическим, экономическим условиям, чтобы в ней была одна-единственная аграрная политика. «Стричь» всех под одну гребёнку, раздавать всем подряд безликие единые «меры господдержки» – безграмотно и вредно для села. Мы все с вами убедились в этом в последние годы. В зависимости от условий конкретного сельского района, мы должны в одном случае поддерживать сельскохозяйственное производство, наращивание «валовки», а в другом случае, на других территориях – мы должны поддерживать доходы сельского населения! Это две абсолютно разные задачи, разные меры поддержки, разная бюджетная политика!

   Поэтому для каждого района, для каждого хозяйства необходимо выписать свой рецепт оздоровления и развития. Разработать чёткую дорожную карту по каждому району и хозяйству. И все меры господдержки увязывать с тем, какое конкретно производство мы здесь должны запустить.

   Это вдумчивая, серьёзная, очень непростая работа, с массой нюансов и препятствий. Но она даст свои плоды для сельского хозяйства Новосибирской области. И тогда безысходность, царящая на обезлюдевших территориях, сменится перспективой, развитием 

– и качеством жизни людей. Давайте же не дадим погаснуть селу.

Павел БЕРЕЗИН

экспертное мнение

Андрей ДАНИЛЕНКО: «Минсельхозоперирует данными из виртуального, а не реального мира»

«А сколько корова да

ёт молока?» – вопрос, в нынешних реалиях неоднозначный как никогда. По данным официальной статистики, в стране сегодня производится 32 млн тонн сырого молока. А вот по мнению экспертов Национального союза производителей молока («Союзмолоко»), эта цифра меньше чуть ли не в два раза. Выступление главного молочного лоббиста страны Андрея ДАНИЛЕНКО

стало самым ярким событием международного конгресса «ЕВРАЗЭС-АГРО», прошедшего в рамках выставки «Агросиб-2013».

Сколько сегодня реально доят в России, а главное 

– сколько будут доить завтра? Эти (и не только) вопросы журнал ПРЕДСЕДАТЕЛЬ адресовал председателю правления Национального союза производителей молока.

18 млн тонн молока реальных против 32 млн тонн официальных

– Андрей Львович,какова нынешняя реальная экономическая ситуация в молочной отрасли? Ведь всё-таки реализуются проекты (в том числе и мегаферм), значит, основания для инвестиций есть?

– Всё зависит от инвестора. Есть те, кто заинтересован в получении быстрой прибыли, а есть и те, кто понимает, что молочное животноводство – не та отрасль, которая будет приносить прибыль в кратчайшие сроки. Сегодня ситуация такова, что потребление молочной продукции в стране достаточно стабильно, в то время как объёмы производства сырого молока падают.

В обозримом будущем потребность в сыром молоке будет увеличиваться, и если инвестор согласен ждать и обладает необходимым запасом прочности и терпения, то его вложения окупятся и начнут приносить прибыль. Другое дело, что это вопрос времени и, судя по всему, не ближайшего. Наша молочная отрасль сегодня находится на перепутье, в точке выбора. И, увы, этот выбор зависит от того, насколько грамотной будет государственная политика в отношении молочного животноводства.

Ситуация такова, что решительные меры поддержки необходимы, но дальнейшее успешное развитие – или же, наоборот, упадок, 

– будут зависеть от действий правительства. Потому что пока ситуация только ухудшается. Цена на сырое молоко поднялась до 20 рублей, потому что производство падает, и мы прогнозируем рост цены до 25 рублей за литр. И это приведёт к тому, что либо правительство, наконец, осознает социальную значимость этого продукта и начнёт дотировать отрасль, либо же цена на натуральное молоко повысится настолько, что широкие слои населения не смогут приобрести продукцию из него. Им придётся довольствоваться суррогатами, продуктами-заменителями, как это, собственно, уже произошло в мясной промышленности.

– А сколько молока Россия производит ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, а не по официальной статистике?

– По нашим данным, в этом году в стране через перерабатывающие предприятия прошли 13 млн тонн молока. Еще приблизительно 6–7 млн тонн произведено и осталось у населения. Итого в сумме мы имеем 20, а скорее даже 18 млн тонн. А вовсе не 32 млн тонн, о которых говорит официальная статистика Минсельхоза. В этом и заключается парадоксальность ситуации.

Казалось бы, приш

ёл новый министр сельского хозяйства. Логичнее было бы начинать работу с построения реальной картины, отказаться от практики приписок и оценить реальную ситуацию в отрасли. Однако, судя по всему, Минсельхоз отказывается от реальной статистики в пользу данных, которые каждый регион предоставляет в меру способностей к приукрашиванию действительности.

Тем временем, за последний год производство молока в стране сократилось на 1 млн тонн, а импортного молока было ввезено в страну на 2 млн тонн больше, чем в прошлом году. При этом поголовье молочного скота на деревне исчезает, падает объём производства в коллективных хозяйствах, а потребление молочной продукции в стране не раст

ёт. Но по официальным данным, производство молока падает всего на 5–6%. Но при этом на 25% растет импорт! Не надо быть специалистом в данной отрасли, чтобы невооруженным глазом увидеть, что эти цифры между собой не «бьются». Наш Минсельхоз, судя по всему, предпочитает оперировать данными из виртуального, а не реального мира.

Импортный скот нас не спасёт

– Какие меры государственной политики в отношении молочного животноводства могут повлиять на текущую ситуацию в отрасли?

– Нужна реальная статистика, отражающая истинное положение дел, ведь молочное животноводство – одна из крупнейших отраслей страны. И чтобы поддержать отрасль, необходимо знать реальную картину. Кроме того, эта поддержка должна быть стабильной, а не «в этом году мы дадим вот столько, а в следующем… может, больше, а может, и меньше, а может, и всего ничего». Механизм господдержки должен быть прозрачным, а сама поддержка, повторюсь, стабильной. Необходимы срочные меры по государственному регулированию рынка и контролю за ценообразованием: интервенции, работа с торговыми сетями, с переработчиками, постоянный мониторинг и анализ ситуации на рынке. Для того, чтобы подняться, выстоять и начать развиваться, отрасли нужна стабильная доходность и прозрачные правила игры. И господдержка – в обязательном порядке.

– Останется ли вектор на укрупнение молочного производства? Останутся ли в ближайшие годы на рынке мелкие и средние животноводческие хозяйства?

– Начнём с того, что за годы советской власти мы, увы, потеряли крестьянина. Настоящего частника, собственника. Да, такие люди есть, но их крайне мало. А за последние 20 лет мы потеряли класс крепких хозяйственников, руководителей, способных удержать сельхозпроизводство. Они сейчас уходят на пенсию, а их дети не рвутся возглавлять хозяйства. Так что в этих условиях я вижу только один вариант развития молочной отрасли: крупные индустриальные комплексы, холдинги. Разумеется, фермерские хозяйства и фермы-середнячки никуда не денутся, но их количество сократится. Не будем забывать и о кадровой проблеме: обеспечить работников достойной заработной платой, жильем, предоставить необходимый соцпакет – увы, всё это сделать гораздо легче крупной корпорации.

– А как повлиял на качество российского молочного стада ввоз импортного скота? Этот процесс продолжается повсеместно вот уже 10 лет, и, по мнению многих наблюдателей, носит хаотический, бессистемный характер. Помогли ли «импортные» бурёнки совершить качественный рывок в отрасли? Может, лучше возродить селекционную племенную работу с нашим «родным» КРС?

– У нас, к сожалению, полностью отсутствует государственная политика в области племенного животноводства. Поэтому сейчас наша первоочередная задача –развивать собственное животноводство за счёт районированных пород. За счёт импорта мы наше поголовье не поднимем, пока не будем заниматься собственной генетической работой. В стране сейчас 8 с лишним миллионов коров, в год поголовье должно увеличиваться на 100, а лучше – на 150 тысяч голов. Потому что в год мы теряем как раз эти 150 000.

Импортным поголовьем эту проблему не решить хотя бы потому, что для адаптации животных к нашему климату тоже необходимо время и племенная работа. Чем на более отдаленные расстояния возят скот, тем сложнее о

н приспосабливается к нашим условиям, тем больше подвержен болезням. Импортный скот нам, тем не менее, необходим, но эта мера – вынужденная, и, конечно же, никакими закупками импортного племенного скота мы не закроем брешь в нашем собственном поголовье. В новых нормативах сортности молока фигурирует такой показатель, как «выход телят». Какое отношение он имеет к качеству молока, непонятно совершенно. Нам необходимы отдельные субсидии на генетику, на увеличение племенного поголовья. Механизм дотации я вижу следующим образом: хозяйство получает деньги в зависимости от числа проданных голов племенного скота. У нас за последние 20 лет не было построено ни одного племенного центра, как говорится, с нуля.

– Андрей Львович, как вы оцениваете ситуацию с молочным животноводством в Новосибирской области?

– Что касается Новосибирской области, то она сохраняет роль одного из крупнейших производителей молока в стране. А поскольку проблемы отрасли носят системный характер, то и новосибирские животноводы сталкиваются с теми же проблемами, что и их коллеги из других регионов России. Прежде всего это, конечно же, отсутствие федеральной политики, направленной на поддержку и развитие молочного животноводства. А вообще в стране есть регионы, где обстановка значительно хуже, хотя, конечно, Новосибирская область в силу масштабов производства молока остро ощущает последствия падения объёмов.

Наталия ВОРОНИНСКАЯ

 

«Мы наступили на рубль, чтобы поднять копейку»

Выступление Председателя правления Национального союза производителей молока Андрея ДАНИЛЕНКО на конгрессе «Евразэс-Агро» в Новосибирске 29 октября 2013 года (приводится с сокращениями).

– Все привыкли к тому, что представители сельскохозяйственной отрасли достаточно эмоциональны в своих выступлениях. Поэтому говорить буду в формате «Ничего личного, только факты». В последнее время я активно изучаю отношение иностранных инвесторов к нашему аграрному сектору и мировую систему аграрной экономики, выводы международных аналитиков относительно ситуации в мире вообще и в нашем сельском хозяйстве в частности.

Самый быстрый темп роста – в аграрной отрасли

– Россия сейчас использует свой земельный ресурс на 1/3, производственные показатели с гектара составляют половину потенциала, продуктивность животных – ½ потенциала, потребление белка в стране на 30% меньше положенной нормы, молока –½ от нормы. При этом цена земли в России ниже в пять раз, чем в мире. Казалось бы, это простор для инвестиций и развития.

В «нулевые» годы самый большой темп роста экономики в РФ показывало именно сельское хозяйство, и после кризиса 2008 года самый большой темп роста также был зафиксирован именно в аграрной отрасли. И где, спрашивается, логика в действиях по формированию государственного бюджета, которые подразумевают урезание финансирования отрасли? 

Субсидии: «петь, плясать, стихи сочинять»

– Я общался с председателем правительства Дмитрием Медведевым и привёл пример, который знаком всем животноводам: на один день поменял рацион у коровы, вроде как «сэкономил» – и получил убытки в течение последующего месяца.

Правительство боится: раз не хватает доходной части бюджета, значит, надо сокращать финансирование, но почему-то в первую очередь – сельского хозяйства. Программа господдержки до 2020 года урезана. Задержка по выплате субсидий составляет до 6 месяцев – а вы представьте предприятие, где рабочим по полгода зарплату не платят! Для сельхозотрасли это то же самое, ведь с уч

ётом субсидий хозяйства планируют свою деятельность, на эти деньги они рассчитывают.

…Система субсидий сегодня заставляет агрария петь, плясать и стихи сочинять: чего только там не указано, какие только требования по жиру, белку, соматическим клетками не предъявляются. Я очень хочу посмотреть в глаза тем, кто ответственен за появление этих требований и задать только один вопрос: 

а с прокуратурой вам общаться доводилось?. Содержание этих требований открывает огромный простор для всевозможных придирок, проверок, взысканий и штрафов, для того, чтобы органы насиловали сельхозпроизводителя.

Сложнейшая схема начисления дотаций на литр молока в регионах приводит к тому, что эта сумма составляет от 0 до 5 рублей, в зависимости от творческих способностей – кому что удачнее уда

ётся «нарисовать».

За год, что в стране действует новая система субсидирования, мы потеряли 1 млн литров молока. А всего-то надо было адекватно дотировать молоко и контролировать рост естественных монополий, плюс предоставить отрасли длинные (15 лет) кредиты и дать возможность реструктуризовать кредиты имеющиеся. На реструктуризацию кредитов надо всего 1,5 млрд рублей в год. Вот и получается, что мы наступили на рубль, чтобы поднять копейку.

Экономить бюджет? Повторюсь, урезать бюджет – получить ту самую недокормленную корову. Перед животноводами поставлена великая задача: кормить корову меньше и получать молока больше. Но природу не обманешь, если корову кормить меньше, она и доиться будет соответственно. Экономика страны – это то же самое, вложения в сельское хозяйство с 2005 года дали реальный экономический доход государству, и попытки экономить на аграриях ведут к реальным убыткам государства.

Пошла тенденция – вс

ё валить на регионы, мол, плохо работают. Но вопросы неконтролируемого роста естественных монополий не находятся в ведении субъектов, как и распределение налогов – это сфера федеральных властей. Настало время пересмотреть многие решения, и для этого необходимо проработать реальную статистику.

К 2020 году нас обязывают иметь 40 млн тонн молока, но у нас и 32 нет, как мы придём к 40, если на миллион тонн уже производство упало? Знаете, как в анекдоте про падающий самолет: плохая новость – отказали все приборы, хорошая – зато у нас попутный ветер!

Как без объективной, реальной статистики принимать объективные решения?! Как строить бизнес-план, основываясь на приблизительных, не соответствующих ситуации данных?!

Нам необходима «статистическая амнистия», чтобы мы один раз честно посчитали, что у нас на самом деле есть. Моё мнение разделяют и специалисты Росстата. Нам нужно несколько сот миллионов, чтобы оценить реальную ситуацию – и не терять на этом миллиарды. Ведь у нас есть регионы, где по «официальной статистике» в частном секторе производят 70% молока! А реальных данных – нет. 

Государство «кинуло» 30% населения

– Сейчас мы находимся в критической точке, когда настала пора принимать решительные меры. 35 млрд рублей в бюджете не хватает, чтобы выполнить обязательства государства перед сельхозпроизводителями. Основные инвесторы останавливают свою деятельность, потому что не знают, каковы правила игры и как они меняются. Грубо говоря, возникает ощущение, что «кидают». Доверие инвесторов потеряно, но ведь 30% населения страны работает в этом секторе!

Мы можем потерять то, что нарабатывалось с 2008 года. За год уже потеряно то, что было в молочной отрасли сделано за 5 лет. Настало время более решительных действий, иначе для восстановления молочной отрасли понадобятся многие годы.