Этот текст о своих приключениях в Индии я написала когда-то в один закрытый ресурс, чтобы зафиксировать, прежде всего - для себя самой, самый странный и безумный период в своей жизни. И нашла, перебирая файлы на компьютере вчера вечером. История о том, как в двадцать два года я убежала от сложной российской реальности в другой, совершенно параллельный мир. Пусть, что ли, тут повисит теперь. 

Часть1. Мумбаи

Обычно люди, познавшие радости бэкпекерства, дауншифтинга и прочего босоногого счастья в одних алибабах на голое пузо, вдали от тугих галстуков и казенных офисов, называют Днем Свободы тот день, когда впервые сошли с трапа самолета, точно так же, как однажды сошла и я. В липкий теплый тропический воздух, без обратного билета и мыслей о том, что надо успеть отдохнуть. Второй раз я себя почувствовала свободной только сегодня, спустя три года после того, как последний раз проехалась в черно-желтом такси и протянула девушке в сари с погонами свой посадочный талон.

Я убегала не от политики и не за деньгами, а просто потому что мне стало холодно стоять на остановке и ждать маршрутку до метро "Домодедовская". И я не придумала ничего лучше, как выкинуть все теплые вещи и переехать туда, где по крайней мере будет тепло на остановках. 

После первого сезона в Гоа, веселого и такого расслабленного, я, наконец, рассталась с парнем. Парень не был миллионером, но с ним всегда можно было разделить одну кровать и миску риса на двоих. У меня же источником дохода были редкие поездки гидом от турфирмы, где я сначала работала в полную силу, а потом устала и перешла в статус фрилансера про запас. Да съемки в массовках в индийском кино, которое иногда приезжало в Гоа, и можно было, переместив задницу с полотенца на своем пляже на лежак под софитами, заработать свои 25$ в день. Отсутствие бойфренда немедленно обнажило мою брешь в бюджете. Съемок не было месяц, а турфирма, похоже, набрала штатных сотрудников больше, чем клиентов, и они теперь сами посасывали чиллум на пляжах Северного Гоа в ожидании работы. Я сняла половину комнаты у знакомых, старенький скутер вместо нового 200–кубового байка и перешла на энергосберегающий режим, в надежде, что однажды мне все–таки обломится работа на больших съемках в Бомбее, где за пять дней можно натанцевать на пару месяцев скромной, но сытой жизни. 

Съемок не было. Знакомые гоанские девушки пожимали плечами, говорили, что в Бомбее все с работой глухо, но сами время от времени пропадали на пару недель и возвращались почему–то с баблом. В Бомбее знакомых у меня не было, куда идти за работой, жильем и психологической помощью – я не знала. Но когда последняя сотня баксов была разменяна на рупии, я заставила себя сдать байк, выпросила у уезжающей знакомой список с телефонами бомбейских агентов по белым массовкам, купила билет на паровоз, пару самос в дорогу и поехала. Сосед Ваня, провожавший меня до автобуса, увидел мое перепуганное лицо, сбегал в алкошоп за пузырьком рома и дал задание утром в Бомбее взять стаканчик чаю, выйти на море, и встретить рассвет глотком чая с ромом и мыслью, что все будет хорошо.

Через пятнадцать часов в поезде, замерзшая и злая, я плелась по Мумбаи, попадая то в трущобы, то в глухую стену торгового порта и искала это самое чертово море. Было сначала темно и тихо, как в выгребной яме. Моря не было в помине, солнце грозилось вот–вот встать без меня. Постепенно из–под покрывал стали выползать спавшие на дороге нищие, открылись магазинчики и чайные, я купила три чашки чаю, и выпила их прямо там, без моря, рома и рассвета. И, как только стало приличным звонить, стала обзванивать агентов из мятого списка. Агенты не отвечали. Кто–то отходил от вчерашней пати, у кого–то своих баб хватало, а кто–то вообще уже соскочил с этого нестабильного бизнеса и продает пирожки на автовокзале.

Последним в списке был некий Вивек. Вивек взял трубку и бодрым голосом сообщил, что прямо сейчас приедет туда, где я есть, и даст мне даже пожить в своих специальных апартаментах для актрис. Я насторожилась было, но х*ле настораживаться, когда бабло кончается, работы нет, и вообще неизвестно, как должно выглядеть серьезное предложение от нормального агента, а как – разводилово из притона для шлюх, где зарплату платят дозами героина в ржавых шприцах.

Вивек приехал. Обычный индус, на индоджипе, большом и черном, со скрипящим пластиком и веночком цветов на зеркале. Сказал, что у него отличные апартаменты, куча работы и только меня тут и ждали. Речи Вивека были сладостны моему жаждущему именно этих речей уху, пока мы не приехали к Вивеку в апартаменты. Ими оказалась даже не однокомнатная студия, а однокомнатная одна комната без прихожей и кухни, с замасленными стенами, ведром и ковшиком вместо душа и туалетом типа «очко». Кровать была одна, а еще был диванчик. Там я и поселилась, отказавшись от любезно предложенной Вивеком половины кровати.  Вивек обзвонил знакомых и правда нашел для меня работу. Вот так, сразу, в первый же день.

Жизнь налаживалась, однако главным моим желанием было свалить от Вивека при первой возможности.  Я ездила на съемки по утрам, вечером приезжала, мы ели курицу и Вивек рассказывал, какой он одинокий, и какие шлюхи все те девушки, в которых он так без оглядки влюбляется. Я его страдания слушала, и все сильнее каждый раз напрягалась, когда он говорил, как все для нее сделал, а она взяла и сбежала. Просто так все девушки не станут сбегать от доброго парня с большим черным джипом, даже если он живет в такой дыре. Напрягалась я, как оказалось, не зря. На очередных съемках, куда я попала день на четвертый, я сидела и трепалась с русскими девчонками, живущими в Бомбее не первый год. На словах «Я живу у Вивека», у них побледнели губы, расширились глаза и все, что могла сказать самая из них старшая и разумная:  — Хочешь, я съезжу с тобой прямо сейчас, и не дам ему заблокировать дверь, когда ты будешь убегать со всеми вещами оттуда?

Я решила все–таки тихо уехать утром, не поднимая панику. Тем более, что мне лично этот человек ничего плохого не сделал, а очень даже достаточно сделал хорошего. Очень я была вежливой, и мне было неловко убегать со скандалом от радушного хозяина, пусть даже он людоед и серийный убийца.

Что я и сделала. Когда я покатила по полу чемодан, он удивленно приподнял голову с подушки, и я сказала, что очень большое ему спасибо за работу и ночлег, не смею больше стеснять. Он сказал «окей», и я ушла. Эту фантастическую историю я рассказывала вечером, после съемок, остальным бомбейско–русско–украинским девушкам, и все они очень удивлялись. В свою очередь, мне поведали целую серию увлекательных рассказов про Вивека и его отношения с девушками. В рассказах фигурировало два изнасилования, неудачная попытка плеснуть в лицо красавице кислотой и многочисленные звонки с разных телефонов в разное время суток с завываниями в трубку: «Как ты могла–а–а?..» Мне даже было несколько обидно, что мне Вивек написал всего лишь одно смс: «Как ты могла быть такой эгоистичной?», спустя полгода, и, скорее всего по ошибке.

Тем временем разрасталась сеть знакомств и деловых контактов. Я приютилась у русских подруг, с которыми познакомилась тогда, и вообще процесс зарабатывания денег шел в гору: работа действительно была, а вечерами мы собирались в гостиной, и каждая из обитательниц нашей и соседних квартир, рассказывала истории из своей жизни. Компания была удивительно разношерстной. Тут тебе и бросивший все менеджер крупной компании из Одессы, и девушка–боксер, занявшая второе место на международном чемпионате, и бывшие балерины, и стриптизерши, и даже студентка–тибетолог, живущая 10 месяцев в году при монастыре в Дхарамсале, штудируя древние письмена. И 2 месяца на каникулах танцующая в Болливуде танцы, чтобы проплатить учебу и донейшны в монастырь.

Но эта малина длилась недолго. Уже через неделю меня из хаты попросили съехать, потому что пришло какое–то распоряжение проводить шмон по сдаваемым квартирам и выселять всех, у кого нет регистрации. У меня была туристическая виза, регистрации не было никакой, а переселяться в отель было стремно: денег я заработала все–таки немного, а съемочный проект как раз закончился, и нового не обещали. 

Я снова достала волшебный список и позвонила по первому номеру в списке: Амин. Вспомнила, что он говорил что–то невнятное про то, что работа есть, но он типа не в Бомбее. Окей, думаю. Вдруг вернулся. Амин не вернулся. Он вообще, как оказалось, не уезжал, а жил не в Бомбее, а в Пуне. Я уткнулась носом в карту, и нашла на ней Пуну. Совсем рядом, еще и немножко на холмах. Амин сказал, что у него есть работа, апартаменты, и вот это вот всё. Я спросила, нет ли большого черного джипа. Оказалось, что нет. Я попрощалась с девочками, и утренним автобусом двинула со всеми вещами в Пуну.

Продолжение следует...