В школу Мишу водила бабушка. Большая грузная женщина, она тяжело переставляла ноги и держала его за руку. Голубоглазый и вихрастый мальчишка, он шел как-то виновато, всем видом показывая, что надежд бабушки не оправдает.  Силенок не хватит.

Отца у него не было, о матери говорили, что много болеет, ее никто никогда не видел. Их дом был через дорогу от школы. Об этом доме шла дурная слава, слишком много его жильцов уходили на зону и возвращались, чтобы снова уйти туда же.

Учился он плохо и учительница начальных классов выбивалась из сил, чтобы дотянуть его до уровня класса. Любимым предметом был труд, руки у Миши были золотые. Чем еще подкупал? Добротой. Как-то запер девчонок в кабинете после уроков и после сам пришел в учительскую, принес ключ:

-       Я их там запер, так вы откройте, а то долго сидеть будут.

В средней школе с учебой стало совсем туго, дворовая компания поджидала его уже у дверей школы и всем было ясно, что он ходит по краю.

В пятом классе, глядя на его дурачества, я решила действовать. Среди друзей нашей семьи был директор городской станции юных техников и я обратилась к нему:

-       Возьмите к себе Мишу. У него всего одна пятерка. По труду.

Тот написал записку с адресом и сказал, к кому обратиться. На перемене я отдала ее со словами: «Попробуй только не пойди!». Он пошел и занимался на станции два года. Его хвалили, руки золотые.

Но бабушка все больше болела и «крутые» взрослые пацаны окончательно стали его «семьей». В итоге он попал в спец интернат, потом и на зону.

Как-то разговаривая с общим знакомым, я спросила, слышал ли он что-нибудь о Мише. Он посмотрел на меня как-то странно:

-       Ты правда ничего не знаешь?

-       Нет.

-       В 93м он пришел с зоны и стал карманником на центральном рынке. Был там в авторитете, его местные воры уважали. Руки золотые. Я в это время отвечал за рынок. Приезжал утром, мы друг другу кивали и шли работать. Его задачей было не попасться, а моя – его поймать. Ты же помнишь, он ведь добрый был. Когда войны бандитские начались, его свои зарезали. Не захотел подчиняться.

Потом он замолчал, потянулся за сигаретой и, затянувшись, сказал:

-       Знаешь, мы с ним иногда после работы водку вместе пили. Хотя я был мент, а он был вор.