Всё прошло. И обида, и боль, и вся гамма чувств отрицательных… и положительных вместе с ними. Осталось лишь сухое рассуждение о канувшем в лета. Я стала сильнее и мудрее за прошедшие десять лет. Поэтому я говорю: «Это было в моей жизни: большая юношеская любовь, за которую тебе спасибо…»

Влюбиться в тринадцать и знать, что этот мальчик, который отдыхает с тобой летом в соседней деревне, будет твоим мужем? Звучит абсурдно, как фантазия подростка. Так же как и тот, букет из двадцати пяти роз поздней осенью 1989, когда ты сделал мне предложение.

В юности мы все верим в Любовь, и слова «навечно» не пугают нас, а являются частью жизни. Любить вечно. И до конца. И я любила. Нежно, страстно, самоотреченно того мальчика, в которого влюбилась в теплые летние ночи, гуляя по берегам реки Великой. Который был веселым и жизнерадостным, был готов на правильные поступки и легкие сумасбродства. Я ждала его из армии долгие два года, стараясь каждый день писать письма. Каждый не получалось. Как-то пересчитав количество конвертов, которые хранятся в большой коробке из-под сапог на антресолях в гардеробе, поняла, что писала одно письмо в три дня. О чем можно было писать столько? Иногда думаю достать их и перечитать, но потом понимаю: это всё прошло. Единственный человек, которому стоит их прочесть – это моя дочь… И то, я до конца не уверена.

 

 

Странно вспоминать о нежных чувствах к тому, кто был твоей первой настоящей любовью, первым и на протяжении девяти лет единственным мужчиной, мужем и отцом ребенка. Странно, потому что к концу ничего не осталось. Ничего не осталось от тех чувств, описанных в олимпиадном сочинении в подражании Бунину, из-за которого странно смотрела учительница литературы, от тех чувств, которые помогали с непроницаемым лицом говорить родителям раз в месяц, что с его мамой едешь к нему в армию, а на самом деле садиться на поезд и отправляться одной, от тех чувств, которые вселяли силу, надежду, радость, которые заставляли чувствовать жизнь, ее вибрацию. Чувств, которые стали ей: самым дорогим и любимым существом на свете. Ариной. Спасибо тебе за это.

Тогда я была счастлива.

Это позднее начнется алкоголизм и насилие в семье. Слёзы, которые вытираешь, идя к маршрутке на работу. Слова «Да кому ты такая нужна?!.» Я периодически задумываюсь, когда произошел тот перелом к ненависти у тебя? Что ты не смог простить, но при этом не смог и уйти сам?

Был момент за три года до расхода, когда я больше не смогла жить в том кошмаре. Я взяла дочь и переехала к родителям. И попыталась строить жизнь по-новой. Без тебя. И это получилось бы.

Зачем нужно было звонить и говорить, что у тебя рак и осталось максимум месяц-полтора? Зачем нужно было говорить, что я и ребенок – самое ценное и важное в твоей жизни и рядом с нами ты хочешь провести эти дни? Зачем нужно было так цинично врать? Я собрала вещи, ребенка и вернулась, чтобы помочь, потому что всё еще очень любила. Родители крутили у виска пальцем и называли меня дурой. Они были правы. Всё оказалось банальнее. Никто ни от чего не умер. Хотя от острого панкреатита такое и происходит. Я пережила и вспышки агрессии на фоне острой боли у тебя, и кашки и лекарства, так как знала, что всё будет хорошо, нужно просто быть сейчас «опорой и надеждой». Но мне кажется, ты не смог пережить то, что я оказалась такой: более правильной, честной и порядочной. И начал меня ненавидеть.

Я тогда «попалась» на своих идеалистических взглядах о семье, любви, порядочности, базовых ценностях внутри себя. За что сильно и поплатилась.

Тот, кто не знает, что такое насилие в семье – счастливый человек. Дай вам Бог никогда и не узнать этого. Когда бывший боксер бьет тебя, а при этом говорит «…Я вот своих б… защищу, а кто защитит тебя?», в голове возникает лишь одна мысль «Мне всегда казалось, что защищать меня будет мой муж…» Но на деле он делал всё как раз наоборот. Меня некому было защищать, кроме меня самой же. К сожалению, русская пословица «Не выносить сор из избы» была уже инструкцией к жизни. Зачем рассказывать кому-то, о том, что негативного происходит внутри семьи? Ведь я люблю мужа… А в жизни всякое бывает. Поэтому я попросила охранников там, где работала, поставить на груше себе удар, научилась бить лицо противник, не боясь мнимых последствий, защищаться. А духа борца во мне и так хватала. Когда через некоторое время муж стал закрываться в туалете в разгар «разборок», спровоцированных самим же, сначала было смешно. Когда на руке появился шрам от ножа – уже не очень. Когда, поняв, что на мне свою злость и недовольство жизнью не сорвать, это стало понемногу выливаться на дочь. Здесь уже поняла я: нужно уходить. Ради дочери.

 

 

В моей жизни было много «веселых» ситуаций, которые надолго запали в душу, сформировав в дальнейшем характер. Но, пожалуй, самым сильным ощущением был звонок «Можешь домой не возвращаться: у меня здесь другая женщина», когда я поставив ультиматум в течении недели сделать выбор между семьей и алкоголем, не дождалась ответа и поехала вместе с дочерью переводить ее в другую школу. Так в конце августа за четыре дня до начала нового учебного года, я осталась за дверями «своего дома». С ребенком, в чем была и только теми деньгами, которые были в сумочке. Потому что обратно меня не пустили.

Говорить о том, что у вас происходит насилие в семье нужно. Хотя бы своим родственникам. Сейчас я это знаю точно. Тогда это мне казалось лишь нашей внутрисемейной проблемой. Когда я попыталась сказать его маме, что он порезал мне руку, мне не поверили. Слишком все с фасада было «хорошо и красиво». Больше я не пыталась. Поэтому оставшись за дверями, я не смогла пойти родителям, потому что мне пришлось бы рассказать, что происходило последние пару лет. Я не могла. Мне было стыдно признаться, что я так могла позволять обращаться с собой.

Поэтому я осталась у подруги, которая была свидетелем того телефонного разговора. Жить в соседнем доме, окна в окна с родителями только потому, что всю дорогу играешь роль «у меня всё хорошо, я же сама это выбрала?»Спасибо тебе за то, что заставил сформировать мой характер.

Прошло то время, когда по пути на работу от метро до офиса в проходных дворах центра города я плакала и говорила себе: «Оля! Они говорят, ты девушка энергичная у тебя всё получиться... И им назло стоит это сделать! У ТЕБЯ ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО!» Я подходила к дверям, вытерла, слезы, делала на лице улыбку, брала ключи и открывала офис. ... Иногда делать вид, что всё отлично в твоей жизни вредно. Потому что, когда это «отлично» «накрывает тебя медным тазом», ты не можешь прийти и сказать: «Всё... я так больше не могу. Не могу мириться с таким отношением к себе! Помогите!» Сильная, гордая женщина обычно попадается в силки, расставленные самой собой.

 

 

Всё прошло… Осталось лишь созерцание свое прошлой жизни. И немного непонимания. Можно как угодно плохо относиться ко мне, найдя этому массу «оправдании»… Но почему ребенок оказывается лишенным отцовской любви – мне не понять никогда.