Все записи
23:11  /  15.12.14

3481просмотр

Стансы о Крыме

+T -
Поделиться:

 

В русско-американском издательстве КРиК только что вышла поэтическая антология НАШКРЫМ. Печатные экземпляры антологии скоро поступят в продажу; полный текст антологии уже выпущен в электронной форме. Выход антологии НАШКРЫМ — событие в истории русскоязычной поэтической культуры. Кураторы поэтического проекта НАШКРЫМ, поэты Игорь Сид и Геннадий Кацов, проделали большую работу по сбору и составлению материалов; в подготовке проекта также принимала участие Рика Кацова. В антологии представлены стихи 120 поэтов — главным образом из России, Украины и США, а также из Австралии, Германии, Израиля, Италии, Латвии и Франции. Средний возраст участника (что немаловажно для динамики поколений) — около 60 лет.

«В лиловом и оранжевом тумане/ Над морем воспарил амфитеатр/ Пленительного города. Гора/ С каким-то белым и высоким храмом/ Курилась облаками. Дальний мыс/ Чернел над хризолитовым заливом./ А очертанья зданий на заре/ Подсказывали портики, колонны/ И статуи на форуме. Эллада/ Дышала сном. Один туман, как грезы,/ Описывал громады парусов,/ Орду козлов или толпу сатиров,/ — И я был старше на пять тысяч лет», — так в 1942 году писал о своем родном Крыме Илья Сельвинский. У каждого — свой Крым слов, воспоминаний и реминисценций. У одних это персики и груши библейских пропорций; Учкуевка; детсковатый каламбур «Krym soda». У других — только макабр; Багеровский ров; Аджимушкай. У покойного Генриха Сапгира, подборку стихов которого предоставила в антологию вдова поэта Мила Родовская (Сапгир), Крым — это прежде всего место, где «Живую душу сделали музеем/ И Планерским назвали Коктебель».

Меня спрашивают: «Это правда, что Вы приняли участие в проекте НАШКРЫМ?» Потом, как в анекдоте, следуют аплодисменты по телу: «А как же Вы относитесь к недавним событиям в Крыму?» Я, стараясь выражаться лаконично (это, как правило, происходит в контексте выступлений) и не заводиться, отвечаю: «К аннексии Крыма я отношусь отрицательно, хотя, на мой взгляд, ни у России, ни у Украины нет особого, глубинного исторического права на Крым». Обсуждать позиции по Крымскому вопросу, занимаемые другими поэтами-участниками антологии, я, честно говоря, не готов. (Единственное исключение — мой отец, Давид Шраер-Петров. C с отцом я могу говорить на любые темы, не боясь раздора. Oн, кстати, в 1970-м году работал в Ялте на вспышке эпидемии холеры Эль-Тор и имеет особые, личные права на полуостров.) Что касается других 118 участников антологии НАШКРЫМ, то мне хочется верить, что нас объединяет большее, чем те пределы стран, те границы этнических и религиозных идентификаций, которые способны разъединить собратьев по поэтическому цеху.

Антология НАШКРЫМ — это поэтический полуостров, пространство культуры, обитель муз. Девиз антологии: «Из геополитики в геопоэтику». Насколько возможно такого рода глубокое погружение в ауру места — и насколько возможен уход из истории и политики — судите сами. Позволю себе закончить словами Владимира Набокова, который именно в Крыму, в 1918-1919 годах, прощался с Россией. Вскоре после бегства из Франции в Америку, летом 1940 года, Набоков заметил: «Всякий истинный сочинитель эмигрирует в свое искусство и пребывает в нем. У сочинителя русского любовь к отчизне, даже когда он ее по-настоящему не покидал, всегда бывала ностальгической. Не только Кишинев или Кавказ, но и Невский проспект казались далеким изгнанием».

Быть может Крым и есть то самое «далекое изгнание», в котором мы все оказываемся, думая о стихах?

Copyright © 2015 by Maxim D. Shrayer. All rights reserved.

Вид Ялты, декабрь 2013. Фото © автора.