Все записи
15:01  /  25.05.17

28046просмотров

Бракованные браки советского кино. Часть 2. «Мысль семейная»

+T -
Поделиться:

Продолжаем разговор о личном счастье в советском кино времён загнивания развитого социализма.

Сейчас, в кино современном (в большей степени — в сериалах), худо-бедно формируется «культура одиночества»; одинокий киногерой может жить красиво, интересно, деятельно и даже весело, хотя ему традиционно чего-то не хватает. Он при всяком удобном случае норовит поплакать в подушку или в бутылку. Чаще это, конечно, не он, а она, вскрикивающая в кругу понимающих подруг (таких же успешных бизнес-леди, дизайнеров, моделей), что хочется семьи, детей, да, я рожать хочу! — и рано или поздно появляется он, прикидывается сантехником, оказывается мильонщиком и говорит: люблю, женюсь, рожай. 

В советском кино одиноким было хуже. Им предоставлялось общежитие, усугублявшее одиночество; см., соответственно, фильм «Одиноким предоставляется общежитие» — коллективное страдание, общие надежды, нервное веселье, внезапные истерики; совсем не та романтика, что в старых добрых «Веселых девчатах». Героиня Натальи Гундаревой успешно подыскивает подругам женихов и весь фильм с чувством выполненного долга наблюдает чужие свадьбы. Самый известный эпизод: Фрунзик Мкртчян со слезами на глазах сдает обратно любимую жену, потому что жена оказалась бракованная — она совершенно не умеет готовить. «Утром яичница, днём яичница, вечером яичница, ночью омлет». Гундарева называет его недобитым феодалом, однако обещает обучить бракованную супругу кулинарному искусству и вернуть в лучшем виде. Браки, которые устраивает главная героиня, для неглавных героинь — не только обретение семьи, но и способ наконец-то вырваться из женской общаги с ее душными буднями и праздниками; между тем сама главная героиня вырваться не надеется. И опять приходит любовь, откуда не ждали. Избранником оказывается новый комендант общежития, дерганый (но в душе нежный) тип с поврежденьем на лице. Интересный поворот. Выйдя замуж за коменданта общежития, ты вряд ли избавляешься от общежития. Это, стало быть, карма. 

Одиночество на собственной жилплощади переживалось легче, но затягивалось на долгие годы. Не знаю, заметил ли кто-нибудь, что «Впервые замужем» Иосифа Хейфица и «Москва слезам не верит» Владимира Меньшова сделаны по одной схеме. Они и на экран вышли почти одновременно, и девизом обоих фильмов могло бы быть «в сорок лет жизнь только начинается». Только в тихом фильме Хейфица всё куда суровей. И потому правдивей. 

У Хейфица поматросивший и бросивший беременную — даже с мамой не познакомил, уехал, не оставив адреса, не предложив денег на аборт. Вместо студенческой общаги — общага пролетарская, попротивней. В отличие от меньшовской матери-одиночки Кати, мать-одиночка Тоня (Евгения Глушенко) не получила высшего образования, не имела машины и любовника, не носила твидовых костюмов; на работе доросла только до должности лаборантки, мойщицы пробирок. Любимая дочь получилась эгоисткой, вышла замуж за идиота-неврастеника и выставила мать из дома. Из подруг юности осталась одна, хорошо устроившаяся в жизни снисходительная мадам (в замечательном исполнении Теличкиной). В трудную минуту подруга предложила несчастной Тоне поступить к ней в домработницы, затем отправила ее к шапочному знакомому, желающему жениться. Знакомый этот, живущий на деревенском отшибе хромой вдовец не самой казистой наружности, сначала Тоне не очень понравился, а потом очень понравился. Потому что его играл Николай Николаевич Волков, а озвучивал — чтобы добавить обаяния — Александр Демьяненко. Едучи в город в электричке (браки часто совершаются в электричках), два немолодых и битых жизнью человека решили быть вместе. 

Было бы странно, достанься Тоне кандидат наук с квартирой в высотке, но и этот Ефим Емельяныч оказался необыкновенным подарком судьбы. Если бы Хейфиц следовал букве рассказа Павла Нилина, по которому был написан сценарий (Нилиным же), к образу Ефима Емельяныча добавилось бы рваное ухо, скрип и лязг протеза, костыль для передвижений без протеза, свалка рядом с его халупой, два отбытых тюремных срока и татуировка на груди «не жди удачи». И даже в рассказе Ефим Емельяныч был завидным женихом: «Женщины, несмотря ни на что, атакуют меня как я не знаю кто... » — и женщины были правы, несмотря ни на что.

Конечно, женщины были правы: любовь, семья — лучшая защита от советской скуки. Личные интересы, маленькие бастионы; можно установить свои порядки, немного покоя, немного воли. Если все-таки не везло и судьба подсовывала вместо мужа любовника, это было очень сомнительное удовольствие. Любовник — он как рак, который рыба на безрыбье. И который никогда не свистнет на горе. А отношения с ним — крабовые палочки вместо крабов и фальшивые елочные игрушки. Советская киноженщина хотела быть только женой, чтоб все по-настоящему.

Любовницы западного кино во все времена соблазняли состоятельных мужчин, катались на яхтах, кутались в меха, оставляли после себя парфюмерные шлейфы и следы помады, строили козни и редко стеснялись своего статуса. В советском кино подобных «профессиональных любовниц», понятно, почти не водилось, и вообще с роковыми, порочными, яркими, наглыми женщинами было чем дальше, тем жиже: их отправляли в детективы, в фильмы о делах минувших (см., например, на бандитских подружек из «Места встречи...») и в нелирические комедии, где соблазнительница была не человеком, а прекрасной пародией (Светлана Светличная в «Бриллиантовой руке»). Быть раскованной и решительной, качать права и не стыдиться себя такая дамочка могла только среди маргиналов. А перед лицом честных тружеников, членов профсоюза — «не виноватая я».

В семидесятые и восьмидесятые, когда коммунизм был уже не за горами, советские кинолюбовницы в фильмах о современности чувствовали себя несчастными и виноватыми. Они вели себя, как правило, очень корректно, пока не доходили до ручки. На материальную поддержку не претендовали. Да и не на что было претендовать, — разве что на скромные подарки к восьмому марта. Что еще возьмешь с этих бузыкиных? Любовницы сами стремились одаривать. «Ты почему не носишь мою курточку?» — жалобно спрашивала Неёлова в «Осеннем марафоне» (модная курточка — щедрый подарок — была разорвана и выброшена женой).

При всякой возможности любовницы играли в семейную жизнь, варили обеды и пришивали пуговицы, находя в этом утешение. Играть в семью было сподручней вдали от знакомого общества, отъехав подальше, уединившись с милым, — на курорте, на чужой даче, в деревне. Этим занимались в «Зимней вишне» и «Осени» («Осень» Андрея Смирнова отодвинули от зрителя — за эротику, которой по нынешним меркам там нет). А в «Зонтике для новобрачных», позднесоветском фильме Нахапетова, любовники на юге очень убедительно прикидывались перед окружающими парой нежных супругов. Эту хитрую парочку настигла кара за обман. После курорта, когда любовники разошлись по своим норкам, нагрянули к ним в гости новые знакомые, молодожены, считавшие их отношения образцовыми. Беднягам пришлось все бросить, вылезти из норок и срочно оборудовать потемкинскую деревню — семейное гнездо с фотографиями будто бы общих детей. Вся суета ради того, чтобы остаться идеалом для доверчивых юнцов, не подорвать их веру в возможность долгого счастливого брака. В роли обманщика снимался Баталов, между прочим.

Баталов часто играл благородных мужчин. А благородство советского киногероя заключалось в том, чтобы жертвовать собой; в личной жизни это значило — не бросать более или менее опостылевшую жену. Еще в пятидесятые, в фильме «Дорогой мой человек», его персонаж жил с такой стервой, с такой стервой, что стерва не выдержала тихого давления святой души и возопила: «Тебе не кажется, что нам пора развестись?» 

В «Поздней встрече» семьдесят девятого года уже седой герой Баталова приезжает в Ленинград, и счастье само идет к нему в руки: молодая актриса, прекрасная собой, чуткая, нежная Наташа (большинство малореальных героинь зовут Наташами), с которой он проводит день и даже ночь. Вернувшись к семье (с намерением уйти из семьи), от сердитой супруги герой получает насмешки и уверения, что он ей давно осточертел; собирает чемоданчик, оглядывается на дом родной, видит кислую физиономию супруги... И возвращается к супруге. Через несколько лет, опять приехав в Ленинград, он узнаёт, что Наташа немножко там-сям помыкалась и от огорчения укатила куда подальше, загубив свою актерскую карьеру на каких-то провинциальных подмостках. Пропала нежная Наташа ни за грош. Герой, однако, ни о чем не жалеет, так как встреча с Наташей его пробудила, стала толчком для новой, осмысленной жизни (в ней буквально оказалось место для подвига: после незаконного секса он первым делом испытал — как летчик-испытатель — какой-то сомнительный самолет). У Нагибина, автора этой истории, в литературном сценарии герой за что-то как будто виноват перед женой, но все-таки не до такой степени, чтобы прожить с ней остаток жизни.

Развод часто затевался кинодраматургами для того, чтобы измученные супруги снова прильнули друг к другу, как замерзшие котята. Случалось даже, что развод был просто опасен для жизни и здоровья. В фильме «С любимыми не расставайтесь» молодая женщина после развода доходит до нервного срыва. В «Опасном возрасте», где разводящихся играли Алиса Фрейндлих и Юозасс Будрайтис (Будрайтиса озвучивал Смоктуновский), муж-парфюмер теряет из-за стресса обоняние и, стало быть, профессию. Только воссоединение, которое непременно состоится после титров, снова сделает жизнь надежной и прочной. Даром что по-прежнему слегка невыносимой. А вне брака, товарищи, жизни вовсе никакой нет.

Первая часть «Бракованных браков» здесь.

Также см.: Кинорезьба по ЛенинуНеистовые ВиссарионовичиАнтирелигиозное кино хрущёвской оттепели.

Комментировать Всего 4 комментария
прекрасная собой, чуткая, нежная Наташа (большинство малореальных героинь зовут Наташами)

Малореальная вы наша! Да... в рамках нового Сноба теперь все малореальные.

А если серьезно... Грустно как-то. Я еще по тем прошлым вашим наводкам попыталась посмотреть несколько старых фильмов... и бросила это дело: все время плакать хотелось. И от безысходности советской жизни вообще, и от отчаяния отдельно взятого человека... и людей жалко (помните?.. особенно всех))). Людей - в смысле актеров: скольких уже нет, и никто так больше не сыграет - как они.    

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина, Анна Квиринг

Я-то как раз реальная Наташа, поэтому знаю, о чём говорю!

В рамках нового Сноба мы теперь подпольщики) Пароли, явки, тайные сходки. Главное, Занину адресов не давать, чтоб не натащил ссылок на свои посты.

Если "никто так больше не сыграет - как они" - это как раз повод смотреть кино. Сопли отставить. Мы все умрём)

"Особенно всех" - помню-помню, опять не соглашусь: жалко "особенно" как раз далеко не всех.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Да, мы подпольщики:), Наталья, в рамках нового Сноба. Но  я вот  полагаю, что и  это надо пережить... Будет свэт на нашей улице, будет... Поглядел сейчас  на фотографии женщин ваших...  "Бракованных браком". А ведь  почти всех героинь играли  актрисы  красивые и талантливые. Действительно красивые. Особенно Терехова... А вот мужчины  визуально в большинстве своём -скоморохи и клоуны. Ну, может быть, это мне только так кажется.

Кажется, кажется) Просто вам женщины нравятся больше, чем мужчины)